Стена - Робертс Адам - Страница 139

Вдруг из приборной панели раздался громкий гудок. Испугавшись, Тигхи воровато оглянулся и запихал пушинки в карман. Всю остальную дребедень быстро положил на место. Пол завибрировал и покачнулся. Опять заревел тревожный гудок. Тигхи в растерянности бросил взгляд на панель управления. Изображение на экранах стабилизировалось. Кругом была сплошная белизна.

Сверху послышался щелчок открываемого люка. Юноша захлопнул дверцы шкафчика и опрометью бросился к тому месту, где сидела его ма.

По трапу медленно спустился заспанный Чародей, который недовольно ворчал себе под нос:

– И часа не прошло. Что толку ложиться спать ради одного часа сна. – Он сразу же направился к Тигхи и заговорил с ним, чтобы отвлечь его внимание – теперь Тигхи это отлично видел, – от перекладины кресла, под которую незаметно проникли его пальцы. – Ладно, нет худа без добра. По крайней мере весь этот шум не дал тебе соскучиться. – И тут он вдруг замер и медленно повернулся к Тигхи. Коричневое лицо Чародея было непроницаемым. – Ты учишься буквально на ходу, чего я не ожидал, мой красавец с проворными пальчиками. Значит, ты раскрыл секрет кресла, насколько я вижу.

Тигхи взглянул на него.

– Чародей, – сказал он. – Я все видел.

– Я впечатлен. Честно говоря, это радует меня. Твой мозг – ценная вещь, и я очень доволен, что он схватывает все на лету. Какие еще трюки у тебя в запасе? Однако нет смысла превозносить твои достижения, иначе ты станешь тщеславным. Знаешь, что означает этот сигнал тревоги?

– Нет, Чародей.

– Это мой Возлюбленный. Или один из них.

– Твой Возлюбленный, Чародей.

– Он недалеко. Сигнал возвещает о его близости. Думаю, он вряд ли знает об этом, иначе принял бы меры, чтобы убедить меня в обратном. Принял бы иное обличье, например. Однако сигнал прозвучал, и это означает, что он находится где-то в радиусе пятидесяти километров. – Чародей играючи подбросил свое тело, которое непринужденно опустилось в кресло. – И все же он находится вне пределов прямой видимости, а это что-нибудь да значит.

– Он охотится за тобой, Чародей?

– Охотится за мной? Или я за ним? Да откуда ты взял? А вообще-то не буду кривить душой. Скорее он охотится за мной, чем я за ним. Во всяком случае, сейчас. До тех пор, пока не настанет время пожать урожай, который созреет в твоей изящной головке! – Чародей усмехнулся, и в его горле что-то заскрипело и заскрежетало. – И тогда мы еще посмотрим, на чьей стороне будет удача! – Чародей откинулся на спинку кресла. – Мы почти на месте!

– Почти где?

– На Восточном Полюсе, прелестнейшее создание.

– Почему твой Возлюбленный охотится за тобой, Чародей?

Чародей принялся ожесточенно скрести за ухом. Скрежетание было столь шумным, что Тигхи даже оторопел.

– Нечасто меня одолевает чесотка в этом месте, – произнес он. – Однако если уж такое случается, я пускаю в ход все свои ногти, должен признаться тебе. Нет-нет, я не уклоняюсь от ответа на твой вопрос. Это хороший вопрос. Я сам иногда задаю его себе, но с несколько иным оттенком. Сформулируем его так: он преследует именно меня для удовлетворения своих конкретных потребностей.

Рука Тигхи опять опустилась на покорную шею ма.

– Ты мог бы и сам задать ему этот вопрос, случись тебе повстречаться с ним, – сказал Чародей. – И я могу сказать тебе, что он ответит. Скажет, что это он сделал меня и потому я принадлежу ему. Ты можешь поверить в такое?

– Рабство? – предположил Тигхи, вспомнив о торговце людьми.

– О, все гораздо хуже и сложнее. Да, он сделал меня. Я признаю это, но и его тоже кто-то сделал. Трения между нами беспочвенны. В конце концов, мы все – Возлюбленные. Он и я. Я и ты. – Чародей повернулся к Тигхи. – Мы одинаковы.

– Чародей, – проговорил Тигхи, старясь дышать ровно, чтобы не выдать своего волнения. – Где мой па? Ведь ты, должно быть, забрал и его, когда приходил за моей ма.

– Не думаю, – произнес Чародей, – что мой Возлюбленный сможет найти нас в ближайшее время. А через полчаса я зависну над Полюсом, и мы будем в большей безопасности, чем когда бы то ни было.

Он дотронулся до одной из кнопок, и корабль стал поворачивать с одновременным снижением. В течение нескольких минут Чародей напряженно смотрел на экраны и нажимал то одну, то другую кнопку, маневрируя в пространстве. Корабль рыскал во все стороны и вибрировал. Тигхи начало тошнить. Внезапно его мать заговорила. Ее голос звучал громко и отчетливо:

– Он идет за нами, проснись, проснись!

Ее глаза широко распахнулись. Однако когда Тигхи обнял мать и стал успокаивать, она затихла и опять погрузилась в свое прежнее бессмысленное созерцание.

– Господин Чародей, что будет делать этот твой Возлюбленный, если все же нагонит нас? – спросил Тигхи.

– О, он будет очень зол, – ответил Чародей. – Тут не может быть никакого сомнения. Он очень сердится на меня. Он заберет тебя и извлечет все из твоей головы без промедления что, по-моему, будет большой ошибкой. На карту поставлено очень многое! Весь мир! Он будет вне себя от злости и выместит ее на нас. Например, я не думаю, что ему пригодится твоя ма, эта женщина, сидящая вон там, о которой ты так трогательно заботишься. В ней нет ничего, что могло бы его заинтересовать. Он просто выбросит ее, как ненужную вещь. Поэтому ты должен быть благодарен мне. Мы с моим Возлюбленным идентичны. Я сохранил жизнь твоей ма, заметь. Ты должен быть благодарен, ты должен быть предан мне.

И вдруг Тигхи озарило. Эта мысль вспыхнула в его мозгу ярким солнечным светом. Его па убит, и убил его Чародей. Наверное, па не представлял для него никакого интереса в отличие от Тигхи и ма, и он избавился от него. Потрясение было столь велико, что Тигхи впился зубами в нижнюю губу, чтобы не завопить от боли.

Корабль завращался вокруг своей оси и стал медленно поворачивать. Тигхи утратил чувство равновесия. Ему казалось, что он вот-вот упадет. Чтобы не упасть, юноша вытянул вперед руки. В животе противно засосало.

Все движения словно замедлились. Все плыло перед глазами.

– Что происходит? – спросил Тигхи голосом, дрожащим от страха.

– Мы уже почти на месте, – сказал Чародей. – Остались кое-какие мелочи, но я их отрегулирую.