О чём молчат женщины - Винтер Трейси - Страница 58

— Папа не был бы против.

Арлетт улыбнулась, но была почти до слез тронута тоской мальчика по отцу.

— Мишель, мне очень жаль, но я не хочу снова выходить замуж. Однажды я уже говорила, что потеряла обоих родителей примерно в твоем возрасте, поэтому понимаю тебя. Единственное, что я могу обещать — буду делать все, что в моих силах ради тебя, Сильвы и Риккардо.

Мальчик кивнул и обхватил мать руками за талию. Она прижала сына к себе. Когда-нибудь, когда мальчик вырастет и будет способен понять ее, Арлетт расскажет правду, кто был его настоящий отец.

Радостным событием следующего лета стал для Арлетт визит Джулии и ее мужа в Венецию. Арлетт заметила, что Стив окружил жену подчеркнутой заботой — она всегда вызывала в мужчинах желание защитить себя. За будущее подруги можно было не беспокоиться. Арлетт очень хотела, чтобы приехала Жанетт, но период путешествий для той закончился. Она больше не могла покинуть Марко, который в преклонные годы стал очень зависеть от жены. Что касается Клода, то единственное, в чем заключалось их общение — это изредка получаемые Арлетт открытки. Брат присылал их из Монте-Карло и других курортов, где обычно развлекаются богатые люди.

Арлетт по-прежнему поддерживала дружеские отношения с Финеттой и Мариано. Она несколько удивилась, когда дон Мариано пригласил ее в свой кабинет.

— Я хотел побеседовать с вами по поводу идеи, которую вынашиваю давно. Не следует торопиться с принятием решения. Прекрасно понимаю, какой жизненный переворот оно будет означать для вас. Но не согласились бы вы заняться продажей моей продукции в Париже?

Предложение Мариано застало Арлетт врасплох. Возможность переезда в Париж никогда не приходила ей в голову. И все же что-то в душе сразу же откликнулось согласием, как будто все это время, сама не сознавая, она ждала нечто подобное.

— Почему именно я?

— Вы родились в Париже, опытная продавщица, вам можно доверять, и вы знаете об одежде от Мариано больше, чем кто-либо, кроме меня самого и Финетты. Пожалуйста, обдумайте мое предложение. Кроме того, я думаю, вам необходимо оставить это место скорби.

Он не упомянул, как переезд повлияет на ее финансовое положение, так как понимал — не это является главным для принятия решения. Вопрос заключался только в том, сможет ли она оставить Венецию, которую успела полюбить всем сердцем. Сможет ли расстаться с людьми, ставшими ее близкими друзьями.

Принятие окончательного решения заняло у Арлетт неделю. Но она знала, каким оно будет, с того мгновения, когда услышала предложение.

Очень скоро нашелся покупатель особняка. Друзья устраивали в честь отъезда Арлетт прощальные вечеринки, все давали обещание обязательно увидеться снова. Самым тяжелым оказалось расставание с Анной, к которой так привязалась за эти годы, но та наотрез отказалась расстаться с родиной. Она пришла на вокзал проводить семью.

— Если ты когда-нибудь передумаешь, — крикнула Арлетт из окна вагона, — только сообщи, я сразу же за тобой приеду!

Анна покачала головой.

— Этого не будет, синьора. У меня сердце разрывается от горя, что вы и детишки уезжаете, но не могу уехать с вами.

Поезд начал набирать скорость. Анна еще некоторое время бежала рядом с их окошком, махая детям рукой, и потом долго стояла на перроне, утирая платочком слезы.

Когда Арлетт впервые пришла в парижское отделение фирмы Мариано, ей показалось на мгновение, что она вновь возвратилась в Палаццо Дианы, только залы были не столь просторны. Мариано создал мир новых арабских сказок в самом центре Парижа.

За день до того, как приступить к работе, Арлетт коротко остригла волосы, сделав прическу по самой последней моде. В этом сезоне линия талии в одежде заметно опустилась, а длина юбки укоротилась, поднявшись, практически, до колен. У Арлетт были красивые ноги, ей нравилось носить платья такой длины. Она была рада, что, наконец, женская одежда достигла той меры свободы, к которой Арлетт стремилась всегда и которую Мариано создал давным-давно для узкого круга своих почитательниц. Теперь ей тридцать, у нее трое детей, она — вдова, все еще очень красивая и полная сил, способная внушать опасения одиноким девушкам, сражающимся за сердца мужчин. И хотя у нее никогда не было недостатка в мужском обществе, Арлетт оставалась верна той романтической любви, которая больше никогда не повторится.

Весной в Париж приехали Клод и его молодая жена и устроили пышный вечер. Арлетт, конечно, присутствовала и встретила многих старых друзей. Один из мужчин пригласил ее присоединиться к небольшой группе, собирающейся на следующей неделе на презентацию специальной выставки Дега.

Презентации были в большой моде, и за билетами шла настоящая охота. Присутствовало множество важных гостей. Все были в вечерних туалетах. Женщины помоложе появились в непривычных, довольно коротких юбках. Арлетт пришла в весьма эффектном платье, легкой волной стекавшим по фигуре, и изысканных украшениях от Мариано.

…И вдруг во время беседы с друзьями, среди смеха и болтовни, звона бокалов она ощутила чей-то пристальный взгляд. Арлетт повернула голову, по ее телу пробежала сильная дрожь, сердце почти остановилось, и она негромко вскрикнула, уронив бокал. В просвете толпы, собравшейся в центре зала, она увидела Сергея, сильно постаревшего, и все же Сергея, которого никогда и ни с кем невозможно было спутать. Он стоял у колонны, глядя на Арлетт. Их глаза встретились. Несколько мгновений они заворожено смотрели друг на друга. Но люди передвинулись, и он исчез.

— Что-то случилось, Арлетт? В чем дело?

Она повернулась к друзьям, глаза ничего не видели.

— Нет, нет! Со мной все хорошо, — она едва смогла произнести эту фразу, казалось, каждое слово застревает в горле. — Я заметила знакомого, которого не видела несколько лет. Пожалуйста, извините меня. Я должна поговорить с ним.

— Я пойду с вами, — спутник взял ее за локоть, но Арлетт отдернула руку.

— Нет! Подождите меня здесь, я скоро вернусь.

Мужчина обеспокоенно смотрел, как она перешагнула осколки бокала и стала пробираться сквозь толпу. У колонны никого не было, но Арлетт рванулась вперед и обнаружила Сергея в совершенно безлюдной части зала.

Арлетт быстро подошла. Они долго смотрели друг на друга, и оба не верили тому, что это правда. Чувствуя невероятное облегчение от того, что он жив, Арлетт шагнула вперед и прижалась щекой к его плечу, но почти сразу же отстранилась. Сергей заговорил первым:

— Ты коротко постриглась, Арлетт, — его взгляд скользил по ее изящному телу, наконец, он улыбнулся. — Тебе очень идет эта прическа.

— О Сергей! — ее голос сорвался, слезы катились из глаз. — Мне сказали, что ты… — Арлетт не смогла закончить предложение, но он все понял.

— Некоторые возвратились из царства смерти.

— Я так рада видеть тебя живым и здоровым, — Арлетт изо всех сил пыталась говорить спокойно. — Я не могу выразить… — и снова голос безнадежно прервался, она покачала головой.

— Мне тоже трудно поверить в то, что я вижу тебя. Вы с Янко в гостях у Клода?

— Нет. Янко умер от «испанки».

— Мне очень жаль. Он был хорошим человеком, и какое-то время я даже считал его своим другом. — Сергей немного помолчал, не зная, стоит ли ему продолжать, но затем все-таки сказал: — Наташа, Мария и отец погибли, — на его лице появилось выражение тоски при воспоминании о том, как ему, полуживому, удалось добраться до дома в надежде спасти женщин и отца от озверевшей толпы бунтующих крестьян. Вместо дома он нашел пепелище. Как позже стало известно, отец сгорел в доме. Неподалеку он набрел на тела. Женщины были изнасилованы и убиты, рядом лежали тела их слуг, пытавшихся бежать вместе с хозяйками. Похоронив их, он оставил родовое поместье навсегда.

Арлетт, заметив, как он страдает от воспоминаний, погладила Сергея по руке, пытаясь этим выразить свое сочувствие.

— Я хорошо понимаю твое состояние, — горячо сказала она, — ведь ты потерял самых близких людей.