Жена для политика - Алистер Дениза - Страница 11

— Я не…

— Не надо отрицать, дорогая. Это было видно вчера каждый раз, как только вы поворачивались в его сторону. К сожалению, он, по-моему, тоже вами увлечен. Однако есть некоторые вещи, которые вам следует знать.

Собираясь поведать Флоренс, что вся инициатива в данном вопросе исходила от ее сына, а она мечтала лишь о том, как бы поскорее от него отделаться, Джесси сказала:

— Вы теряете…

— Стоп! — Флоренс подняла руку. — Я пришла не для того, чтобы ругаться. У моего сына неограниченные возможности. Вы думаете, что сенат — это предел для него? Ничего подобного. С помощью отца через несколько лет он станет губернатором, а после этого — Белый дом и, может быть, даже президентство. И он к этому стремится.

Следующие слова она произнесла нежно, если только у удава возможна нежность.

— Да, Диллону нужна женщина, но не думаете же вы, что он такой дурак, и будет всем рисковать для кого-то вроде вас?

Джесси едва сдерживала охватившую ее злость. Она, видите ли, не подходит Диллону! Это Диллон не подходит ей!

— Ваш сын…

— Мой сын помолвлен с женщиной, которая выше всяких похвал, — холодно сказала Флоренс. — С женщиной из такой же знатной семьи, как и семья Сиддонсов. А ты, — она ткнула сухим пальцем в сторону пораженной Джесси, — женщина, которая проводит ночь с мужчиной, которого едва знает. Женщина, которая живет тем, что выставляет напоказ свое тело. Ты дождешься скандала, и из-за тебя рухнет карьера Диллона. Пресса случайно не заключила с тобой контракт?

Прошло несколько секунд, пока Джесси восстанавливала дыхание и размышляла, не запустить ли во Флоренс стаканом, перед тем как уйти. Но лицо Флоренс подобрело, и к ней снова вернулась улыбка. Она наклонилась к Джесси и прошептала:

— Давай, для пользы Диллона, оставим этот разговор между нами.

— Послушайте, леди! — Джесси, побледнев от ярости, попыталась выбрать из своего словарного запаса что-нибудь более или менее приличное. Еще никто и никогда не говорил с Джессикой Кардер в таком тоне!

Вдруг сильная рука легла ей на плечо. Обернувшись, она с удивлением увидела Диллона. На сердце сразу стало радостно. Он приник к ней в продолжительном поцелуе. Теперь ни у кого вокруг не должно было остаться сомнений, как он рад ее видеть.

— Поспала хоть немного? — спросил он, чуть отстраняясь.

— Да, немного.

— Значит, больше, чем я. — Он снова ее поцеловал. Коротко, но заботливо. — Можно тебя попросить оставить нас на минуточку? Я хочу сказать кое-что матери наедине.

— Конечно!

— Вон там туалетная комната, — указал Диллон через зал, но лишь она сделала шаг, схватил ее за руку. Джесси обернулась. — Только недолго. Это не займет много времени.

Его глаза, вчера темные и загадочные, теперь блестели. В них были тысячи невысказанных обещаний. Джесси воспарила над землей. Либо она влюбилась, либо у нее начинается грипп. Джесси прошла полпути и тут только вспомнила, что Диллон помолвлен с другой женщиной.

5

Диллон опустился на стул, где только что сидела Джесси.

— Мама!

— Какой сюрприз! Не ожидала встретить тебя здесь.

— Уверен, что это так.

— Надеюсь, ты больше не сердишься?

— Как я могу не сердиться? День начался с того, что ты учила меня жить. Я думал, мы все обсудили, и вот ты здесь.

— Просто я захотела познакомиться с Джесси немного поближе, раз уж ты решил встречаться с ней.

— Мама, что тебя беспокоит? Что меня с ней увидят?

— Это будет сенсация, Диллон. Фотографы вездесущи. Что подумает Милисса Харкен, если узнает об этом?

— Милисса? Почему это меня должно волновать?

— Ох, Диллон, ты невозможен. Милисса — это та женщина, которая тебе нужна. Их семья имеет деньги и влияние. Она была бы отличной…

— …женой политика, — повторил Диллон рефрен, который знал наизусть. — Я не люблю Милиссу. Она хорошая женщина, но я не собираюсь жениться на той, которую не люблю.

— Поверь, Диллон, любовь слишком переоценивают.

Он положил ладонь на руку матери.

— Ты так не думаешь. Ты не пожертвовала бы ни одной минутой, проведенной с папой, за все сокровища мира.

— Ты очень похож на него. Иногда я смотрю на тебя, и у меня щемит сердце. Я только хочу, чтобы ты был счастлив.

— Я буду счастлив. Только позволь мне самому решать, что мне для этого надо.

— Она пустышка и может тебя погубить.

Тяжелой волной на него нахлынула ярость. Почему — он не понимал. Только вчера он думал о Джесси то же самое.

— Мама, я тебя очень люблю и многим тебе обязан, но не позволю говорить так о Джесси.

— Боже мой! — Флоренс схватилась за сердце. — Все намного хуже, чем я думала. Впрочем, я поняла это еще вчера, когда вы с ней приехали.

— Ее пригласила Лита.

— Я становлюсь старше, но не наивнее и не глупее. Ты никому не позволял быть с этой девушкой наедине более двух минут, и когда тебе надоело, что постоянно мешают, ты ее увез и вернулся домой только на рассвете.

— Думаю, этого достаточно. В любой момент может вернуться Джесси, и будет лучше, если ты теперь уйдешь.

— О, я ухожу. — Флоренс поднялась. — Но на твоем месте, я бы не теряла время, ожидая Джесси. Я видела, как она ушла.

— Ушла?! — Диллон вскочил, с грохотом отодвинув стул. — Почему же ты ничего не сказала?!

— Это не мое дело, — пожав плечами, ответила она. — Надеюсь, не из-за меня.

— Мама, — сказал он сквозь зубы, — когда тебе что-нибудь надо от человека, ты добрая и ласковая. Если же нет — ты можешь быть сущей ведьмой. В какую сторону она пошла?

— К себе в комнату.

— Иди домой, мама. — Диллон нежно коснулся ее лица. — И предоставь мне решать самому. Хорошо?

— Будь осторожен. Эта девушка может быть для тебя опасна.

— Думаю, ты мне не скажешь, о чем вы разговаривали?

— Я пыталась наставить ее на путь истинный, но не уверена, что мне это удалось.

— Ох, мама. — Диллон закрыл глаза и сосчитал до десяти. Затем проводил мать к выходу и помчался в комнату Джесси. Конечно, если бы его мать не была столь волевой и требовательной женщиной, он не стал бы тем, что он есть сегодня. Но сейчас эта мысль скорее пугала, чем успокаивала.

В дверь громко постучали. Джесси пошла было открывать, но передумала и вновь принялась упаковывать вещи.

— Джесси, — крикнул Диллон через дверь, — я знаю, что ты здесь.

— Убирайся!

— Джесси, я прошу прощения за то, что тебе наговорила моя мать. Она… Это… Не могла бы ты открыть дверь?

Она хлопнула крышкой чемодана и щелкнула замками.

— Мне не о чем с тобой разговаривать.

— Я понимаю, что мать тебя разозлила, но почему ты вымещаешь злобу на мне?

— Почему ты не сказал мне об этом сам?

— Я как раз собирался это сделать. Открой, пожалуйста, дверь.

— Я сожалею, что встретила тебя. Мой самолет через два часа, и я буду тебе признательна, если ты уберешься отсюда.

— Нет! Ты поговоришь со мной или здесь сейчас, или в Остине. Но уходить я не собираюсь. Открой сейчас же дверь!

— Не вынуждай меня вызывать охрану.

— Джесси, что случилось? Что я такого сделал?

— Что ты сделал? — Устав спорить, она прошла через комнату и слегка приоткрыла дверь.

Диллон проскользнул в комнату и захлопнул за собой дверь. Прислонившись к ней спиной, он спокойно спросил:

— Так что же я сделал?

— Для начала ты как-то забыл упомянуть об одной помолвке.

— О помолвке? — с удивлением повторил он. — О какой помолвке?

— Перестань, Диллон. Такой умный человек, как ты, должен уметь строить из себя идиота намного лучше.

— Это тебе сказала мать? — В ответ он получил лишь гневный взгляд. — Меня подозревают в том, что я с кем-то помолвлен? — Вдруг он догадался. — Речь, наверное, идет о Милиссе Харкен. Мама тебе сказала, что я помолвлен с ней?

— Нет.

— Боже мой, ты имеешь в виду, что есть кто-то еще?

— Твоя мать не потрудилась назвать имени.

— Понятно. Значит, она говорила о Милиссе. — Диллон сел на край кровати и хмуро посмотрел на Джесси. — Я не собираюсь на ней жениться, пусть даже этого очень хотят моя мама и дед.