Жена для политика - Алистер Дениза - Страница 14

— Тебе нужна больше, чем любовница. — В ее холодном голосе зазвучала странная смесь желания и злости. — Прекрасная женщина для мужчины, уже женатого на карьере.

— Нет, Джесси, я хочу еще большего, — прошептал он. — Я хочу жить так, как живут все мужчины. Я хочу, чтобы вечером, когда я вернусь с работы, меня ждала хорошая жена и маленькие дети, которых я качал бы на коленях.

«Маленькие дети». Ей было больно слышать эти слова. К горлу подкатил комок.

— Не знаю, Диллон, — спокойно сказала она, рассчитывая положить конец разговору. Для нее больше не имело значения, кем он хотел ее видеть: любовницей или женой. Она не хотела быть первой и не могла быть второй. — Это место, похоже, как нельзя лучше подходит для победительницы в конкурсе на лучший яблочный пирог. Тебе стоит еще раз повнимательнее присмотреться к женщинам, которых ты отверг. — Сейчас она лишь хотела, чтобы ее голос не задрожал.

— Джесси! — Диллон убрал волосы, упавшие ей на лицо. — Ты меня не слушаешь. Я не сказал, что от жены требуется умение готовить.

— Кому-то все же придется кормить детей.

— Женщина должна удовлетворять моим основным требованиям, и только тогда у нас могут быть дети.

— Я уверена, Диллон, что когда-нибудь ты встретишь такую женщину.

— А если я этой женщине не понравлюсь?

— Об этом можешь не беспокоиться.

— Приятно слышать. — Он провел рукой по ее волосам, снова убирая их с ее лица. — Мне нравится смотреть, как твои глаза меняют цвет. В них отражается твое настроение или свет?

Она отстранилась и тряхнула головой, чтобы волосы снова упали ей на лицо и скрыли ее от пристального взгляда.

— И то и другое, наверное.

— И этот блеск. — Он осторожно провел пальцами по ее щекам. — На всех твоих фотографиях, а я видел их немало за эти годы, они так не блестят.

— Грим. Ресницы красят… — Она не сразу смогла закончить фразу. Он вновь коснулся ее лица.

— А сегодня ты без грима? — Он коснулся ее губ. — Сегодня ты не пользовалась косметикой?

— Да, сегодня утром я немного торопилась. — Одной мысли о Флоренс было почти достаточно, чтобы залить огонь, который разжег в ней Диллон. Почти, но не совсем.

— Мне это нравится. — Он провел большими пальцами по ее длинным черным бровям. — Ты прекрасна, Джесси!

— Моя красота никому не нужна.

— Нет. Ты очень красива. — Диллон дотронулся до ее щеки. — Ты очень добрая и нежная. Ты из тех женщин, одного взгляда на которых достаточно, чтобы мужчину охватила страсть.

— Диллон! — В ее голосе прозвучало предостережение.

— Я не сделаю никаких попыток. Я пообещал и не нарушу своего слова. — Он немного отодвинулся и, подняв руки, потянулся. — Боже, как я устал. А ты не устала? Ни тебе, ни мне вчера не удалось как следует поспать.

— Да, есть немного. — Она была очень возбуждена, и спать ей совсем не хотелось. Но признаваться в этом она не собиралась.

— Мы уехали далеко от города, и нет причин спешить назад. — Он убрал руку с плеча, провел по волосам и намотал концы волос на палец. — Ты не могла бы сделать мне одолжение?

— Какое?

— Перед тем, как ехать назад, я хотел бы вздремнуть. Наверху есть кровать. Она старая и скрипучая, но вполне удобная. И я подумал…

— Конечно! — перебила его Джесси, облегченно вздохнув. — Иди ложись. А я устроюсь здесь на кушетке.

Он широко улыбнулся и покачал головой.

— Нет, я хотел попросить тебя не об этом.

— А что?

Его низкий голос зазвучал вкрадчиво:

— Если я пообещаю, что буду спать, а не приставать к тебе, ты ляжешь со мной? Просто, чтобы составить мне компанию?

Борясь с искушением согласиться, Джесси вскочила.

— Если это начало, то не слишком тонкое. — Она вложила в эту фразу все негодование, которое только смогла в себе найти.

— Это не начало. Просто я не хочу спать один.

Она попробовала представить, как будет лежать рядом с ним на кровати, пока он мирно уснет. Однако сама эта картинка мирной почему-то не казалась.

— Только спать?

— Да, я просто тебя обниму. Это помогает расслабиться, — сказал он с обезоруживающей улыбкой. — Только и всего. Я не буду к тебе приставать. Ведь это тебя не обидит?

— Что не обидит? Что ты не будешь ко мне приставать?

Он пожал плечами.

— Каждый раз, когда я ложусь спать с женщинами, они считают само собой разумеющимся, что я буду к ним приставать, и обижаются, если этого не происходит. Ты не такая, как они?

Она не могла на него разозлиться, хотя очень хотела. Сегодня она впервые увидела перед собой уставшего человека, снявшего с себя одежду крестоносца. Человека, который хотел нормальной жизни или хотя бы нескольких спокойных часов.

Она даст ему то немногое, о чем он просит, в те несколько часов, оставшихся в их распоряжении.

— Хорошо, — наконец согласилась Джесси, — но одно неверное движение, и меня здесь нет!

— Хорошо, мэм!

Он взял ее за руку и повел по лестнице на второй этаж, где перед взглядом Джесси предстала двуспальная кровать. Однако она казалась слишком маленькой, чтобы приютить их обоих.

— С какой стороны ты обычно спишь? — спросил он.

— По-моему, посередине.

— Ага, понятно. Ну, ничего. Я лягу справа, а ты займешь середину. Так мне будет удобнее тебя обнимать.

Джесси стало не по себе, и она немного отстранилась.

— Ты знаешь, мне что-то не очень хочется спать. Может, я подожду внизу, пока ты…

— Чего ты боишься, Джесси? — Диллон осторожно приблизился к ней. — Меня? Или себя?

Она расправила плечи и снова отстранилась.

— Я ничего не боюсь. Просто мне не очень хочется спать в обнимку с человеком, с которым только-только познакомилась.

— Мы с тобой прекрасно сидели в обнимку на кушетке. Какая разница? — вкрадчиво спросил он.

— Так то было на кушетке, а не в постели.

Диллон улыбнулся:

— Ты никогда не занималась любовью на кушетке? Ни разу?

— Может, это тебя удивит… — Джесси сделала паузу, чтобы объявить ему, что еще ни с кем не занималась любовью.

— Что удивит? — он улыбнулся, снова приблизился к ней и взялся за кончики волос. — Что ты собираешься сказать, Джесси? Удиви меня! — подзадорил он.

— Ничего. — Она шагнула к кровати, стараясь держать дистанцию. — Похоже, я устала сильнее, чем казалось. Может, мы наконец ляжем и покончим с этим?

— Конечно!

Диллон снял с полки стеганое одеяло. Джесси устроилась у стенки, он накрыл ее и лег рядом, внимательно следя, чтобы одеяло их разделяло.

Несколько минут прошло в абсолютном молчании, потом он еле слышно позвал:

— Джесси.

— Да?

— Я не хотел тебя обидеть. Наверное, я юрист до мозга костей. Не могу обойтись без дебатов. А может, я хочу узнать тебя получше, а ты что-нибудь рассказываешь о себе, только когда злишься и теряешь осторожность.

Когда он был такой добрый, искренний и мягкий, ей хотелось в его объятия. Хотелось, чтобы скорее наступила та ночь, которая заслуживала, чтобы ждать ее всю жизнь.

— Джесси! — Он приподнялся на локте и потянулся к ней.

Подчиняясь неподвластной ей силе, Джесси осторожно повернулась и увидела его глаза, блестящие, как озера в лунном свете. Лицо было чувственным и серьезным. Сердце ее забилось, стремясь узнать тайну, которую Диллон мог ей открыть.

— Ты спишь?

Не полагаясь на свой голос, Джесси покачала головой.

— Ты больше на меня не сердишься?

Она снова покачала головой.

— Я очень рад. — Диллон тепло улыбнулся и погладил ее по щеке. — Мне нравится твое лицо. Твоя кожа, твои волосы, твои глаза. — И вдруг отдернул руку. — Нам надо отдохнуть. Не хочу, чтобы ты заболела из-за того, что я не даю тебе спать.

Джесси повернулась на бок и стиснула руками колени. Она безумно его хотела. Хотела того немыслимого экстаза, который он мог ей дать. Ничего подобного она еще не испытывала.

Вдруг острая боль пронзила ее живот. Приступ напомнил, что не все в ее организме в порядке. Джесси глубоко вздохнула и не смогла выдохнуть, пока боль не утихла. Эта боль, сильная и острая, приносила все же меньше страданий, чем постоянная мысль о том, что она никогда не узнает радости материнства.