В объятиях принцессы - Грей Джулиана - Страница 3

Нортон еще крепче сжал дверную ручку, словно опасался, что его унесет ледяным ветром, исходившим от Сомертона.

– Я вас понял, сэр.

– Прекрасно.

Лорд Сомертон снова сел, больше не обращая внимания на посетителя. Дверь открылась и закрылась, тихо скрипнув, и в комнате воцарилось молчание. Глубокую тишину нарушало только ритмичное царапанье пера Сомертона – он заканчивал письмо, от которого его отвлекло появление Нортона.

В дверь постучали.

Граф поставил свою подпись, внимательно прочитал написанное, промокнул чернила на странице и только после этого ответил:

– Войдите.

В дверном проеме показался лакей:

– К вам мистер Маркем, сэр.

– Мистер Маркем?

– Претендент на должность секретаря, сэр. – Голос лакея едва заметно повысился на слове «сэр», превращая утверждение в вопрос. И слуги, и пэры королевства, как правило, прибегали к этой голосовой уловке, обращаясь к лорду Сомертону. Он никак не мог понять почему.

– Пусть войдет.

Сомертон сложил письмо, вложил его в конверт и сам написал адрес. Ему надоела эта скучная и отнимающая много времени работа. Хорошо бы новый претендент оказался подходящим малым. Впрочем, надежда на столь благополучный исход была слабой. По непонятной причине ему катастрофически не везло с секретарями.

Лакей растворился в полумраке холла. Сомертон взял список, подготовленный час назад, – еще одна работа, от которой ему очень хотелось бы освободиться, – и поставил маленькую галочку напротив слова «Ирландия». В списке осталось еще два слова: «секретарь» и «жена».

Теперь он займется первым. О втором граф предпочитал не думать.

В камине потрескивали угли. На этой неделе в Лондоне стало прохладнее и привычные миазмы желтого тумана сделались гуще, окутывая плотной завесой улицы и здания столицы, – миллионы дымоходов выбрасывали столбы дыма во влажную атмосферу. На следующей неделе предстоял переезд в Сомертон-Хаус на рождественские праздники. Каждый день охота, каждый вечер выпивка. Бесстрастное лицо супруги за столом, монотонный голос сына, отвечающего «да, сэр» или «нет, сэр» на немногочисленные вопросы, которые Сомертону удавалось придумать.

В общем, все как обычно.

Дверь открылась. Сомертон сцепил пальцы.

– Ваша милость, мистер Маркем.

В комнату вошел молодой человек.

– Доброе утро, мистер Маркем. – Сомертон взглянул на часы, стоящие на каминной полке. – Надеюсь, час для вас не слишком ранний.

– Вовсе нет, ваша милость. Спасибо за то, что согласились встретиться со мной. – Мистер Маркем вошел в круг света, отбрасываемого лампой, и что-то в животе Сомертона дрогнуло.

Несварение, должно быть.

Все претенденты на должность личного секретаря графа Сомертона были молодыми людьми. Но этот оказался моложе всех. Ему было никак не больше восемнадцати лет. Простой черный шерстяной костюм выглядел на его мальчишеской фигуре слишком свободным. Лицо было удивительно гладким, без каких-либо намеков на усы или бороду. Темно-рыжие волосы тщательно уложены и покрыты толстым слоем помады. Симметричное лицо этого мальчика с тонкими изящными чертами было изысканно красивым.

Но в его движениях не было ничего мальчишеского. Расправив узкие плечи, он прошагал к центру ковра, остановился и сообщил твердым звучным альтом:

– Я пришел на собеседование. Хотел бы занять место вашего секретаря.

Сомертон отложил ручку, проследив, чтобы она лежала строго перпендикулярно краю стола.

– Знаю, мистер Маркем. Вчера я прочитал ваши рекомендации. Их довольно много для такого молодого человека. Удивительно много.

– Надеюсь, вы удовлетворены, сэр, – заявил юноша.

Самоуверенный и дерзкий маленький ублюдок.

Не то чтобы Сомертон считал самоуверенность недостатком. Секретарь должен подходить к своей работе с убежденностью. Именно это качество способно распахнуть перед ним многие двери. Самоуверенный человек легко сделает то, что не удастся робкому.

Но, разумеется, самонадеянность никогда не должна проявляться в отношении к нему, лорду Сомертону.

Граф с интересом взглянул на юношу:

– Не сомневаюсь, мистер Маркем, что атташе посольства в Хольштайн-Швайнвальд-Хунхофе был вами очень доволен. Насколько я понял, вы оставили это место из-за политической революции?

Последовало секундное колебание.

– Да.

Сомертон покачал головой:

– Надо же такому случиться. Правитель убит, наследницу похитили прямо с похорон. Есть какие-нибудь новости о пропавших принцессах?

– Боюсь, что нет, – ответил мистер Маркем. – Говорили, что они вроде бы уехали с гувернанткой к родственникам в Англию, но это всего лишь слухи. Точно ничего не известно.

– Очень жаль. Должен вас предупредить, что мои требования, вероятнее всего, несколько выше, чем в отсталом, погрязшем в коррупции и преступности германском княжестве.

Что это? Неужели в глазах мистера Маркема вспыхнуло негодование? Но юноша быстро с ним справился, и его лицо стало таким же невозмутимым, как прежде. Еще одно очко в его пользу. Умеет контролировать эмоции.

– В этом несчастном государстве, – холодно проговорил он, – самым строгим образом соблюдались все церемониальные и дипломатические процедуры. Могу вас заверить, что я сведущ во всех аспектах обязанностей секретаря.

– А я могу вас заверить, мистер Маркем, что обязанности моего секретаря отличны от тех, с которыми вы сталкивались раньше.

Маркем удивленно моргнул.

– Но мы, пожалуй, начнем с самого начала, чтобы не подвергать слишком большому испытанию вашу чувствительность. Итак, я начинаю работать сразу после завтрака, который вам будут подавать в комнату. Лично я не люблю компанию ранним утром, а мой личный секретарь не ест за одним столом с прислугой.

– Понимаю.

– Вы приходите в эту комнату в половине девятого. Мы работаем до десяти. Потом сюда подают кофе, и я принимаю посетителей. Это ваш стол. – Сомертон указал на маленький столик, стоящий под прямым углом к его столу. – Вы остаетесь в комнате и делаете записи переговоров, если я не прикажу иначе. Надеюсь, вы умеете писать быстро?

– Я недавно освоил азы стенографии, – уверенно ответил юноша.

– Сюда нам приносят ленч, после чего вы можете распоряжаться своим временем, но обязаны выполнить все поручения ко времени моего возвращения домой – к шести часам. Затем мы работаем еще два часа, и на этом все, поскольку я начинаю одеваться к ужину. Я всегда ужинаю вне дома. Вы можете поесть в столовой, хотя, вероятнее всего, будете в одиночестве, потому что ее милость ужинает в детской с нашим сыном. – Сомертон поздравил себя с тем, что его голос прозвучал совершенно спокойно.

– Я понял, сэр. Значит ли это, что вы одобряете мою кандидатуру? – спросил юноша, слегка наклонив голову. Какие у него высокие скулы! Очень украшают утонченное лицо. Маркем стоял, гордо выпрямившись, держа руки за спиной. Королевская осанка!

«Удивительный… необычный мальчик», – подумал Сомертон.

Он встал.

– Одобряю, мистер Маркем? Ничего подобного. Но мне очень нужен секретарь. А вы, похоже, единственный человек, достаточно дерзкий, чтобы занять это место.

– Судя по всему, вы оказались в трудном положении, сэр?

Эти слова были сказаны так легко и невыразительно, что Сомертону потребовалось время, чтобы понять их смысл.

Что за черт? Мальчишка действительно это сказал?

Трудное положение? Какая наглость!

Сомертон расправил плечи:

– У вас одна неделя, мистер Маркем, чтобы доказать свою компетентность и полезность. Могу добавить, что на этой должности еще никто не задерживался больше двух месяцев. Если вам удастся завоевать мое… какое слово вы употребили, мистер Маркем?

Юноша улыбнулся:

– Одобрение, лорд Сомертон.

– Так вот, если вам удастся завоевать мое одобрение, – фыркнул граф, – то будете получать неплохую сумму – двести фунтов в год, выплачиваемую равными частями в конце каждого месяца.

Две сотни английских фунтов. Целое состояние для нуждающегося молодого человека, делающего первые шаги по карьерной лестнице. Небось это превзошло самые смелые его ожидания. Вряд ли юнец рассчитывал на что-то большее, чем сотня в год. Сомертон вгляделся в лицо Маркема, ожидая увидеть удивление и радостную благодарность.