Княжна из клана Куницы. Тетралогия (СИ) - Чиркова Вера Андреевна - Страница 201

Дарс вспомнил побледневшее личико Милы, её зеленые глаза, следившие за ним с тревогой и почувствовал, как сильнее забилось сердце. Бессовестно подслушанный бесхитростный рассказ девчонки про орешки, сразу всколыхнул в душе княжича память о той тяжкой осени и вьюжной, беспросветно долгой зиме. В тот год ему хотелось оказаться как можно дальше от родного дома, в одночасье ставшего холодным и неприютным. А еще проснулась виноватая досада, ну почему же он тогда сразу не разгадал, почему глазастенькая и худенькая девчонка-воробышек нигде не расстается с туесками и вазочками?!

В то время Дарс впервые начал постигать, чем отличается кусок хлеба, лежащий на столе в своем доме, от чужого хлеба, и резко возненавидел жалостливые взгляды поваров и подавальщиков. И особенно — женские, остро напоминавшие о том, что его мать не очень-то оплакивала гибель мужа, уже через месяц её волновали только новые платья и украшения, которыми засыпал ее знатный жених. Она даже ни разу не поинтересовалась, почему Дарс решил пожить зиму у друга в Сером гнезде, хотя никогда раньше не любил туда ездить. Зато неимоверно изумилась, когда сын решительно восстал против продажи родного дома! А немного позже выслушала просьбу Даренса отдать ему принадлежащее отцу по наследству имение с таким видом, словно сын оскорбил её до глубины души.

Однако спорить с ним не стала, Даренс, упорно учившийся использовать свою способность обаяния, сумел очаровать присутствующую при разговоре тетушку Доренею, решительно вставшую на его сторону. Сама княгиня в то время была обижена на Ардеста, внезапно скрывшегося в цитадели и на Ансерта, мотавшегося по степям вместе с ненавистным ей Диким ястребом. И очень надеялась на рассказы Даренса о блудном сыне, и не подозревая, как тщательно племянник выбрасывает из них всё, что может расстроить тётушку.

В соседнем зале раздались звуки шагов и приглушенные голоса, наконец-то прикатила повозка с остальными чародеями. В помещении сразу стало тесновато, и поднявший жезл Феодорис поторопился подать магам знак отойти подальше.

Рука верховного чародея легким движением описала неподалеку от двери овал, и толстая каменная стена осыпалась мельчайшим песком. А в следующую секунду из этой дыры выглянула огромная морда клыкастого чудовища и в ее глазках зажегся жадный интерес.

Верховный магистр отскочил от дыры с невероятной для его положения прытью, срывая на ходу игломет. Вмиг подняли оружие и остальные чародеи, решительно оттесняя назад женщин и воинов. И в следующую минуту в морду старательно протискивающегося в дыру монстра вонзился не один десяток игл.

Громкий визг и скрежет по полу огромных когтистых лап выплеснулся на спасателей вместе с невыносимой вонью и каплями крови, разлетавшимися от мотающего башкой чудовища.

— Чародейкам и воинам лучше вернуться, — сурово объявил побледневший магистр, когда голова монстра наконец безжизненно повисла, — если там гуляют такие твари…

И словно в подтверждение его догадки из узкой щели, оставшейся над застрявшей тушей монстра, раздалось громкое, зловещее чавканье.

— Это сколько же их там? — потрясенно охнул один из магов, а в уме всех остальных леденящим душу ужасом всплывал единственный вопрос, и кого же они там жрут?

— Феодорис, тебе лучше отойти, — бросился к магистру Ольсен, — в тебе ведь нет лекаря.

— Не такой уж я беспечный, дядя, — насмешливо блеснул глазами магистр, впервые открыто выдавая собратьям их родство, — а кроме того, сообразительный. Уже создал такого и себе и своим спутникам. Когда тебе объяснят и научат, всё становится очень просто.

К этому времени он добрался до угла и решительно обвел жезлом еще овал. И сразу же отскочил, ожидая появления нового монстра. Однако никто оттуда так и не появился, зато чавканье и хруст костей стали еще громче.

— Не до нас ему, — едко сообщил Ольсен, — когда рядом столько жратвы. Давайте я выгляну?

— Мы и без тебя выглянем, — отрезал Феодорис, швыряя в дыру темный клубок.

Несколько минут ничего не происходило, лишь чавканье раздавалось все ближе и становилось все омерзительнее. А затем клубок вылетел назад, повис перед магистром и развернулся в трепещущую туманную картину.

— Спаси нас светлая сила, — еле слышно выдохнула Кастина, разглядывая трех огромных, с тэрха, крыс, пожиравших тушу четвертой.

Больше ничего рассмотреть не удалось, фантом таял стремительно и подпитывать его магистр не собирался. Он взял с собой несколько таких поисковиков, подчистую выпотрошив ради этой операции все запасы цитадели.

— Наденьте очки, — доставая боевой амулет, приказал Феодорис — и держите наготове оружие.

Торопливо приблизился к новой дыре, резко забросил за стену тускло светившийся шарик и быстро отскочил. Звон разбившегося стекла расслышали только стоящие рядом с ним маги, а затем полыхнула вспышка сияющего света, и в уши ворвался громкий и мерзкий визг.

— Приготовьте заклинанья развеивания, — угрюмо приказал Феодорис и маги разом помрачнели.

Все верно он решил, туши отвратительных тварей нужно уничтожить, но вместе с ними заклятье превратит в труху и все остальные останки… если они там еще есть. Необходимость проделать это кощунство вызывала в сердцах горькую боль, однако спорить не решился никто.

Когда визг прекратился и сначала магистры, а затем и все остальные проникли через дыру в соседний зал, сполна хлебнули тяжелого, удушающего дыма и рассмотрели заляпанный подозрительными пятнами пол, то разумом признали правильность приказа. Но не душой.

А через несколько минут, когда на полу остался только сухой серый пепел, спасатели рассмотрели, наконец, запертую дверь на лестницу, окружённую рваными, словно выгрызенными дырами. Почти все и почти сразу сообразили, как появились эти дыры, и перед отрядом тотчас встал единственный вопрос, а стоит ли идти дальше?

— Не верю я, — вдруг упрямо заявил во весь голос Лирсет, — и все сочувственно на него покосились, — не верю, что они погибли. Я бы почувствовал…

— А к чему у тебя способность? — осторожно поинтересовался один из пришедших с магистром чародеев.

— Она слабая, — нехотя буркнул Лирс, — к поиску подземных потоков воды… попросту лозоходец. Но это ничего не значит! Веся в нас своих фантомов пустила и связала… я вот спиной чувствую, где стоит Ранз.

— Это хорошо, — невесело похвалил Феодорис, — значит, способность растет. А насчет ушедших на разведку решим так, выйдем на лестницу и попытаемся найти их следы. Если они туда прошли — следы будут обязательно.

Угрюмые лица магов, отпиравших последние врата, хотя рядом было полно дыр, говорили об их глубоком неверии в какие-либо находки, да и все остальные понимали, как глупо надеяться, будто кто-то мог выжить рядом с этими монстрами.

А если бы кто-то из магов и выжил, они сейчас вовсю грызли бы камень, пытаясь его достать, эти огромные крысы.

— Я пойду первым, — снова опуская на глаза очки, твердо изрек Феодорис, и шагнул в распахнувшуюся дверку, держа перед собой игломет и какой-то амулет.

— Ну и иди, — недовольно буркнул Ольсен, нахально оттеснил в сторону чародея, намеревавшегося шагнуть следом за магистром и вырвался за непривычно округлый выход, — а не могли вы тут обычные двери сделать?

— Тсс! — шикнул на него озиравшийся по сторонам Феодорис, — первое правило подземелья, не кричи!

Но тут маг обнаружил, что справа от стремящихся вниз ступеней вместо защищающей выход источника огромной скалы, в полсотни шагов в поперечнике, зияет огромная пропасть и горестно схватился руками за горло.

— А ты так не пугайся… — протиснулся мимо него мельник, храбро заглянул вниз и присвистнул, — это же он вам мстил… думаю, лет сто готовил эту пакость.

— Потом поговорим о нем, — взявший себя в руки магистр внимательно рассматривал ступени, — а может, еще и самого сумеем спросить…

— А вот это глупо, — желчно объявил Ольсен, — он сумасшедший, разве непонятно? А разговаривать с сумасшедшими — значит не уважать себя и не ценить собственную жизнь. Что полезного может сказать это жадное и злое существо? Смотри-ка, на ступенях темные следы, наверняка это кровь.