Княжна из клана Куницы. Тетралогия (СИ) - Чиркова Вера Андреевна - Страница 239

— Матушка, — шлепнулся возле ее ног Даренс, — ты обещала мне совет. Забудь на миг про этого малыша и подумай обо мне!

— Вообще-то я думаю сейчас об Ольсене, — бледно улыбнулась травница, — чем это он стучит в двери?

— Кочергой. Он собирался меня ею огреть, — хмуро признался Дарс, — и глаза были такие сумасшедшие… я ведь воин, Терсия. И с первого взгляда вижу, с каким намерением человек поднимает оружие. А дед всерьез готов был ударить… вот я его и уронил. И сам не понял, как, когда тренируешься каждый день тело в какой-то момент начинает действовать самостоятельно, быстрее, чем сообразит разум.

— Это я виновата, — словно очнулась травница, — подожди минутку, пойду, успокою его.

— Иди, — вздохнул Дарс, посмотрел, как она торопливо идет к двери и с неожиданной даже для себя горечью выдохнул, — меня бы кто захотел успокоить!

— Ольсен? — Негромко спросила Кася у трясущейся от ударов двери, подождала и позвала погромче, — Оль! Ты чего это разбушевался?

Удары тотчас прекратились, а еще через мгновение раздался хрипловатый голос прадеда.

— Открой мне.

— А у тебя все цело? Ноги не поломал? Голову не разбил?

— Кася! Открой! Все цело, но этого паршивца я поколочу!

— Сначала сходи за горячим отваром, я есть хочу, и по пути посмотри на себя в зеркало, — совершенно спокойно велела травница, отходя от двери и села на свое место, — Рассказывай, чем тебя снова обидела эта девчонка?

— Сначала я хотел сказать… Кася, не переживай ты так сильно? Магистры ищут способы поймать этого шамана или на крайний случай обмануть. Морок на кошку надеть или еще как-то… Все сейчас пытаются что-нибудь придумать, Феодорис сказал, у нас есть еще несколько дней.

— Я тоже все время думаю, — вздохнула травница, — но пока не вижу выхода. С этим ребенком что-то нечисто… нет, не смотри так, сам он совершенно обычный младенец, и маги проверяли, и Веся. Она в него даже фантома своего посадила, и приказ особый дала. Кстати… они утром приходили, но Оль их выгнал. Она не обиделась?

— Терсия… — княжич на несколько мгновений замялся, не зная как помягче рассказать ей о происходящем в саду, и женщина сразу это заметила.

— Говори как есть, не бойся. Но поторопись, со зла Оль быстро бегает!

— Они сейчас все собрались в саду. Саргенс объявил о решении совета, а Веся с Берестом усыновили всех сирот. И нарядили их как княжон… сейчас там будут разные забавы и поединки…

— Пресветлые духи, — огорчилась травница, — а этот медведь не дал им и слова сказать! Я сейчас ему дверь открою, и мы пойдем в кабинет поговорим, ты только больше не спорь.

— А я и раньше не спорил, — фыркнул Даренс, получил укоризненный взгляд и смолк.

Ну вот, он еще и виноват! А того, что убегать от вооруженного буяна, даже если это ставший ему родным дед, княжичу противно до глубины души, она догадаться не может?! И вообще, хоть кто-нибудь его понимает, из женщин, разумеется? Вернее, хочет кто-то узнать, что он чувствует или нет? Как-то странно в последнее время повернулась его жизнь, — вздохнул Даренс, — девушки перестали его слушать, открыв рот и верить любой выдумке и каждому лукавому признанию! И началось это не сегодня и не вчера, не на Южной заставе и даже не в Ставине!

Не прислушиваясь к тихим увещеваниям, которыми встретила мужа Терсия, Даренс перебирал в памяти все последние встречи с девушками и мрачнел все сильнее. От воспоминания о глупом обожании, светившемся в глазах Траны и Лорны, когда они слушали на заставе клана Ястребов его язвительные любезности свело скулы, как от незрелого крыжовника, а от мелькнувшего перед мысленным взором грубоватого лица Ниренты с подернутыми страстью коровьими глазами, захотелось пойти помыть руки. Хотя и мыл он их с тех пор, как обнимал ее, подсовывая соль Ансерта, уже десятки раз.

Выходит, нормальные, умные девушки никогда на него и не смотрели, огорчился Даренс, вспоминая прошлых подружек, ведь все они были себялюбивыми и капризными пустышками, и в нём тоже ценили лишь внешнюю красоту, да стать, как в породистом жеребце. Выбирая княжича вовсе за не то, чем гордился и считал в себе самым ценным он сам, сметливость, ловкость и выносливость, преданность братьям и умение договариваться с торговцами и оружейниками. Вот Берест отлично знает его достоинства, не зря назначил советником… и Веся тоже больше не смотрит на него с холодной усмешкой.

Куница! Вспыхнула в мозгу яркой молнией догадка, вот с кого всё началось! Именно она первой выказала к нему полнейшее равнодушие, не заметила ни расточаемого обаяния, ни привлекательной внешности! Зато потом спасала, узнав о предвидении Милы, подсказало воспоминание о битве на Хороге, и начавшее разгораться раздражение погасло, словно его залили ведром холодной воды. И вслед за этим воспоминанием на княжича с удручающей ясностью обрушилась простая истина: это не окружающие его девушки изменились, и не жизнь, это изменился он сам. И больше не желает считать, сколько хрустящих воспитанниц Доренеи пишут ему слезные послания и вышивают крестиком портреты. Теперь он хочет совершенно другого и нужно как-то объяснить это упрямой девчонке, не желающей даже разговаривать с ним хоть чуточку поласковее… как положено невесте.

— Даренс, идем… — потрепав по плечу, негромко окликнула стоящая рядом травница, и княжич недоуменно огляделся.

— А где дед?

— В спальню ушел, с Антиком. Напугал ты его… говорит, никогда ещё не видел, чтоб Дарс на оскорбления не отвечал.

— А он таки оскорблял? — без интереса переспросил Дарс, шагая за Терсией в кабинет прадеда, — извини, я задумался.

— Ну да, — с состраданием покосилась на него Кастина, — бывает. Садись вот тут, и рассказывай. Что тебе сделала Мила?

— Ничего… особого. Просто предложила поухаживать за другими девушками… — княжич смолк, оценив мелочность своих обвинений и с досадой добавил, — я понимаю… это пустяк… но почему у нас с нею всё так неправильно? Вон Веся, взяла браслет и сразу перестала спорить! Обиделась, лишь когда мы уехали без неё… так за дело ведь! И как только встретились, сразу Береста простила!

— Дарс, — мягко улыбнулась гостю травница, — как, по-твоему, что вкуснее, груши или орехи?

— Не знаю… но это какой-то неправильный вопрос. Их вообще нельзя сравнивать!

— Почему же? Одно плод и другое плод, то растет на дереве и второе тоже. И у них намного больше сходства чем у Веси и Милы! Одна росла в любви и после несчастья не осталась без постоянной заботы и помощи, другой не хватило ни родительской ласки, ни вниманья родичей! Для Веси сделали все, чтобы она смогла избежать новой беды и научилась защищаться, а Милу посадили в уголок, сунули в руки пяльцы и забыли… на несколько лет, пока княгине не понадобилась для тебя покладистая и безответная невеста! Ведь ты же умный, не мог не сообразить, почему Доренея выбрала её? Очень просто, считала тихой и покорной, да еще и признательной за заботу. А девчонка как почувствовала, что ее хотят повесить камнем на твою шею, сделать твоим врагом и наказанием, так и взбунтовалась! И даже если бы та гадина с ядом не подоспела, Мила все равно придумала бы способ, как избавить тебя от себя! Я тебе раньше этого говорить не хотела, не задумывался ты тогда о таких вещах… а теперь скажу, любовью разные люди называют совершенно разные вещи! Один заявляет: я люблю и пойду на всё, чтоб заполучить своего любимого, а другой думает — я люблю и для счастья любимого человека готов на всё. К сожалению… первых больше, потому они и считают себя правыми. Но Мила-то как раз из вторых.

— Кася! — рывком распахивая дверь, рыкнул Ольсен, — поторопись! Иди переодеваться, платье тебе я уже достал, а то останемся без праздника! Внуки-то у нас не заботливые, могли бы и вестника с приглашением прислать!

Глава двадцать третья

Дожидаться, пока дед с Терсией соберутся, Даренс не стал, бережно поцеловал женщине запястье и сбежал, даже не приостановившись возле Ольсена. Не было ни малейшего желания просить прощения или объясняться, хотелось еще немного подумать о словах травницы и посмотреть в глаза невесты, почему-то блондину казалось, будто он увидит там ответы на не дающие покоя вопросы.