Княжна из клана Куницы. Тетралогия (СИ) - Чиркова Вера Андреевна - Страница 243

Мила тихонько всхлипнула, и Даренс виновато вздохнул, девчонке вообще попало ни за что. Сначала жених отметелил кузена сироты, всегда старавшегося поддержать девочку, пока работал на её брата, а потом Милу еще и матушка отругала. Зря конечно, ругала, и в этом снова виноват он, Даренс, нажаловался сегодня на невесту, вот матушка и постаралась доказать девчонке, его правоту. Неправильно как-то старалась, но и ее он теперь может понять, Терсия даже своего драгоценного найденыша оставила, так сюда бежала. И теперь, как бы ни было такое Дарсу не по душе, придется ему объяснять всё это Миле… иначе им никогда уже не помириться.

— Выпей отвару, — княжич прошел к столу, налил в серебряную кружечку розовый, душистый отвар и понес невесте.

Поставил перед ней кружку, постоял, собирая всю решимость, тихонько скрипнул зубами, оправдываться и просить прощение для него всегда было самым трудным делом.

— Мила! — без стука влетела в комнату одна из свежеиспечённых княжон, — тебя там жених ищет! На весь сад кричали!

— Уже нашел, — мигом вновь рассвирепел Дарс, вот кто просил ту бестолковую девицу орать на всю крепость? — Иди и всем объяви, что нашел и терять больше не собирается!

Княжич спокойно шагнул к замешкавшейся княжне, подхватил её под локоток и решительно выставил из кабинета, а вернувшись, запер дверь на засов. А потом так же твердо прошествовал к столу, уверенно взял за руку пискнувшую от неожиданности невесту и повел к дивану. Сначала усадил ее, секунду посомневался и сел рядом, разворачивая девчонку к себе лицом.

— Я не хотел его бить, — с трудом выдавил Даренс и едко усмехнулся, трудно врать, когда привык говорить всё, что думаешь, — но ты не волнуйся, я обязательно с ним поговорю… он простит.

— Ты не понял… — из глаз девушки вдруг хлынули ручьями горькие слезы, — он меня как раз поздравлял… рассказывал, какой ты смелый…

— Тьма, — расстроился Даренс, только теперь сообразив, что означал тот взгляд соратника, — я попрошу прощения… правда, Мил… ну, не плачь ты, а?

Он поискал платок, не нашел и начал просто стирать слезы со щек невесты ладонями, после незаметно обтирая их о рубаху, а потом, сообразив, что есть способ проще, притянул девчонку поближе и положил её голову себе на грудь, осторожно поглаживая вздрагивающие плечики и тугую, шелковистую косу. И внезапно почувствовал как раздражение и досада, усталость и мрачные мысли начинают стремительно таять, уступая место иным, совершенно новым и незнакомым чувствам и желаниям, противиться которым княжич не мог и не желал. Бережно приподняв ладонью заплаканное личико невесты, Дарс принялся покрывать его осторожными, нежными поцелуями и их солоноватая сладость нравилась ему с каждой секундой все больше.

— Мила…

— А? — изумленно распахнула она своевольно прикрывшиеся глаза, и вдруг жарко покраснела, — чтто?

— Где твой браслет?

— Ттут… еще сильнее смутилась девчонка.

— Надень его мне на руку… прошу. Я ведь всё равно никуда не уйду и никому тебя не отдам. Сегодня я понял это очень хорошо. Ты моя судьба, Мила, и сама тоже это знаешь… давай браслет, и пойдем домой… а твои платья потом перенёсет фантом. Я поклялся больше не отпускать тебя даже на полшага.

— Ввот… — зачарованно глядя ему в глаза, подняла рукав княжна и снова краснея, показала узкий серебряный браслет с изумрудами, — он тебе не понравится… княгиня Доренея обещала купить другой…

— Главное, мне нравишься ты, — с облегчением выдохнул Даренс, решительно снял с её запястья простенькую драгоценность и протянул невесте свою руку, — надень сама… как положено.

Темно-серая точка рухнула в сад из глубин ясного неба внезапно и стремительно в тот момент, когда утомленные развлечениями и ухажёрами княжны уже потихоньку потянулись к своему дому, намереваясь сменить праздничные одежды на более простые и немного отдохнуть.

И в первые несколько секунд ничего не поняли ни воины, ни чародеи, ни, тем более, невесты. Просто сочли огромного фантома очередным посланцем Феодориса.

Несомненно, именно на это и рассчитывал негодяй, направивший в сад налетчика, имевшего всего один приказ, ставший понятным всем уже в следующую минуту, когда фантом, выхватив из корзинки младенца, свечкой взмыл ввысь. Вслед ему в небо понесся отчаянный женский крик, пробирая до дрожи всех вокруг звучавшей в нем горькой безнадежностью.

Однако осуществиться задумке шамана суждено не было. Стремглав ринувшиеся на захватчика со всех сторон фантомы-прислужники повисли на нем, как стая собак на медведе, торопливо захватывая чужую силу, а чужак плевался в них ядовитыми струйками и молниями, не причиняющими созданиям магистра никакого вреда.

К этому моменту уже всё сообразили и опомнились маги, расхватали растерявшихся девушек и чародеек и потащили к крыльцу, и к ним тотчас присоединились воины и те из ухажеров, кто уже успел проводить своих зазноб.

Не решился никто подступиться только к двоим женщинам, стоящим бок о бок под слабо светящимся пологом магической защиты. К горько рыдающей травнице, не сводящей полубезумного взгляда с суетящегося над головами клубка фантомов и к стиснувшей губы княгине, неотступно глядящей туда же. Но только самые внимательные из магов смогли бы понять, что следит она вовсе не за рвущими чужака прислужниками, а за почти незаметной в этой куче-мале сиреневой точкой, упорной пиявкой присосавшейся к громадине снизу.

Шаманский фантом вдруг вспыхнул ослепительно ярким пламенем, затмившим на несколько секунд свет солнца, и будь вокруг него люди, им вряд ли удалось бы спастись. Однако вокруг фантома теснились лишь такие же созданья, и им огонь не принес ни малейшего ущерба. Лишь посыпались вниз обгорелые куски пирогов, да брызнул расплавленный сахар, из вмиг сгоревших сластей, которые фантомы разносили по столам в момент нападения.

И в ту же секунду в разные стороны бросились маги и воины, все те, кто до этого наблюдали за битвой, презрев собственную опасность. Мчались прочь, не испытывая никакого желания убегать, наоборот, пытаясь остановиться изо всех сил, и всё-таки бежали, пока не оказались в прихожей дома невест.

— Что это было? — Ощупывая себя, недоуменно спрашивал себя один из воинов, не понимая, как получилось, что его собственные ноги не пожелали его слушать.

— Лекарь, — непонятно отозвался один из магов, и глянув на озадаченное лицо парня, не менее непонятно объяснил, — там стало опасно для жизни.

— Без приказа они не уводят, — мрачно вздохнул другой, неотрывно следя через окно за продолжающейся битвой и вдруг потрясенно присвистнул, — тьма!

Теперь тесными кучками прилипли к окнам и все остальные, и как раз успели рассмотреть, как на поляну сыпется с неба россыпь сверкающих драгоценными камнями колец и сережек.

— Это что такое?

— Амулеты… он их таскает ради запаса магии, — так же непонятно объяснил новичкам один из старших магов и попытался шагнуть но улицу, но уперся в невидимую стену, — вот же засада! И долго нас будут тут держать?

— Ты сам значительно ценнее для клана, — едко отозвался из угла незамеченный им Саргенс, — чем твое любопытство, а в саду фантомы обойдутся и без тебя.

— А без княгини? — мрачно ухмыльнулся кто-то из старых воинов, опознавший в князе горячо уважаемого командира, и хорошо рассмотревший, как трепетно относится тот к своей жене-чародейке.

— Для неё защитные амулеты делали самые сильные магистры, — не стал скрывать чародей, люди, вставшие под руку князя должны понимать истинное положение вещей, — кроме того, её хранит сокол клана. А Терсию она сама сейчас взяла под свою защиту, так что не волнуйтесь.

Говорить о том, как волнуется он сам, Саргенс и не подумал. Как и о том, что ему, наряду с шестеркой сильнейших магистров клана, дано право самому решать, подчиняться воле вселённого в него фантома или поступить по-своему. И сегодня он добровольно выбрал первое.

Глава двадцать пятая