Одна грешная ночь - Робинс Сари - Страница 26

Глава 13

– Говорю вам, что это негодяй, на котором пробы ставить некуда! Перворазрядный мерзавец! – горячился Рассел Мейберн в тот же день в своем клубе.

– Потише, Мейберн, – укорил его Кейн, раздраженный этим вторжением. Чтение дневной газеты было его священным времяпрепровождением, чего юный тупица не мог ни понять, ни оценить. Кейн хотел бы услать прочь Мейберна и отделаться от него навсегда. Но этот малый был ему нужен. Поэтому сейчас оставалось лишь шуршать газетой, давая понять, чтобы юнец удалился.

– Он схватил ее за руку и вел себя с ней непозволительно фамильярно.

Мейберн отодвинул газету в сторону и уставился на Кейна.

– Клянусь честью, у него гнусные намерения.

Кейн с глубоким отвращением толкнул Рассела на стул.

– Перестаньте валять дурака из-за этой шлюхи.

Мейберн вскинулся:

– Она не шлюха!

– Потише!

Кейн заметил, что они привлекают внимание, сложил газету и спрятал за спину. Никто не прочтет ее прежде, чем он.

– Но вы говорите, что она позволяет ему приставать к ней.

– Ничего подобного!

– В таком случае почему вы кипятитесь?

– Этот человек играет ее чувствами.

Рассел скривил губы, и казалось, вот-вот заплачет.

– Терпеть не могу капризных детей! Сейчас же прекратите истерику, Мейберн!

– Она сказала, что он детектив и постарается освободить Диллона.

Кейн ни в грош не ставил чувства Лилиан. Но этот новый оборот дела задел его за живое.

– Повторите его имя!

– Редфорд.

Черт возьми! Он потер подбородок.

– Это не годится.

– Ну и что мы можем сделать? Он уже работает над этим делом, и, должно быть, у него появились ко мне кое-какие вопросы. Не знаю почему. – Глаза Мейберна округлились. – Думаете, он что-то подозревает?

– Не будьте болваном. Они ничего не знают.

Мейберн сник.

– Разумеется. И все же что нам делать? Нельзя допустить, чтобы он тут слонялся и все вынюхивал. Это плохо кончится.

– Лилиан его наняла. И ей придется его уволить.

– Но она предоставила Редфорду право давать указания слугам. Похоже, она ему доверяет. А вы ведь знаете Лилиан, своих решений она не меняет.

Кейн такого за ней не замечал.

– Надо сделать так, чтобы она в нем разочаровалась.

– Каким образом?

– Если ей пригрозить, она отступает. Так было всегда.

– Вы ей угрожали?

Кейн осклабился.

– Если ее припугнуть, она сразу отступит. Это у нее с детства. Я помню ее ребенком.

– Припугнуть? Но это недостойно.

Этот зеленый юнец дрожал, как девчонка.

– Ах, мой дорогой мальчик, у кого, по-вашему, она в этом случае будет искать поддержки?

– У кого?

– У своего верного друга. Того, кто каждый день ее навещает.

Во взгляде идиота появились проблески разума.

– У меня?

– Разумеется. Мы сразу убьем двух зайцев. Напугать Лилиан – самое простое средство добиться цели. Редфорд сойдет со сцены, а вы укрепите свои позиции.

Мейберн нахмурился:

– Все это представляется таким… экстремальным.

– Мы не нанесем ей урона. Уверяю вас.

Если бы Лилиан умерла, ее деньги отошли бы всевозможным благотворительным фондам, а, к великому сожалению Кейна, его персона среди них не значилась. И это было единственной причиной, почему Лилиан до сих пор была жива.

Мейберн наклонился к Кейну:

– Что же нам все-таки делать?

– Говорю же вам: напугать так, чтобы она выкинула Редфорда из головы.

– Послать ей письмо?

– Это детские игрушки. Вы должны проявить серьезность, если хотите решить вопрос должным образом.

Мейберн замер и обвел взглядом комнату.

– Все, что вы сказали, сэр, подтвердилось, – прошептал он. – Но есть нечто важное, что нам следует обсудить.

Кейн надеялся, что этот кочан капусты, который юнец носил вместо головы, начнет наконец работать в нужном направлении.

– Кончина леди Лэнгем?

Молодой человек просветлел лицом.

– Совершенно верно.

– Ужасная трагедия, бедный Лэнгем пребывает в скорби. Он так и не понял, что на него нашло.

Кейн заметил, что юнец задумался, а в глазах его появились проблески понимания.

– Он мне рассказал все, как было. Его жена завела роман, и это его ужасно расстроило. Но он искренне ее любил и впал в отчаяние. Надеюсь, вам понятны его чувства?

Мейберн удивленно заморгал, потом нахмурился.

– Да, разумеется, – ответил он шепотом и закивал с умным видом.

– В ярости Лэнгем не отдавал себе отчета в своих действиях. Но теперь раскаялся и так страдает, что, узнай архиепископ Кентерберийский, отпустил бы ему этот грех. Эта история весьма поучительна для Лилиан.

Рот Мейберна открылся и закрылся, он поскреб в затылке. Кейн бросился в атаку еще до того, как глупый юнец смог в полной мере оценить аферу.

– Слава Богу, у вас хватило ума передать мне личные вещи вашего брата. Теперь мы можем спасти бедного Лэнгема и избавить Лилиан от пагубного влияния Бомона.

Рассел был ошеломлен.

– К концу дня вы вырвете Лилиан из цепких когтей брата, а я наконец получу деньга, по ошибке доставшиеся ей. Лилиан не будет нуждаться в деньгах, вы обеспечите ее. Теперь вы можете подписать бумаги, которые я вам отдал. Подлинный маркиз Бомон займет наконец подобающее ему место.

– И это буду я, – выдохнул юнец, ухватив единственную мысль, доступную его пониманию.

– Скоро вы станете герцогом Грейстоуном.

– Рассел Мейберн, герцог Грейстоун. – Его распирало от гордости.

– Да будет на то воля Господня. И вся собственность, все деньги перейдут к вам.

– Думаю, это единственный справедливый способ закончить благое дело, – сказал Мейберн.

– Верно. А теперь надо принять меры, чтобы Редфорд не пронюхал о том, что совершил Лэнгем. Этот человек раздавлен. Не стоит терзать его и дальше. Поэтому вам надо сделать следующее…

Заметив доктора Уиннсра в углу за столом таверны Типтона, Ник принялся проталкиваться сквозь толпу. Пахло пивом, потными телами и бараниной. Было время ужина.

Жена хозяина таверны готовила лучшее баранье рагу в городе.

Прошло три дня с тех пор, как Ник видел славного доктора. И в результате драматического поворота событий принялся расследовать дело Бомона. Впрочем, эти три дня пробежали, как несколько часов. Однако Ник знал, что работает лучше, когда глаза не жжет от недосыпа, а в животе не урчит от голода. Его обычный вечерний визит в таверну в компании Уиннсра был прекрасным предлогом для того, чтобы заглянуть сюда.

Он с кряхтеньем сел и поставил возле стула свою трость.

– Прошу простить мне опоздание. Устал как собака.

– Ты слишком молод, Ник, чтобы ворчать, – возразил Уиннер. – Вот через десять лет, а то и позже – скрипи себе как старик.

Ник потер глаза.

– Долгие ночи переходят в долгие дни.

Уиннер выпрямился.

– Значит, мисс Фигботтом оказалась чем-то большим, чем работодательницей? Прошло уже три дня, а ты так и не удосужился прийти и рассказать мне. Так давай же сейчас, Ник! Тогда я тебя прощу. Только я хочу услышать подробности, парень. Даже самые интимные. – Он сделал знак служанке: – Эй, Урсула, пива!

Ник готов был застонать. И зачем только он распустил язык?

– Мисс Фигботтом передумала нанимать меня. Теперь я работаю на Бомона.

– Бомона! – воскликнул потрясенный Уиннер. – Так ведь у него руки в крови.

– Это еще надо доказать, – возразил Ник.

– Но газеты…

– Как полагаете, сэр, я занимаюсь правым делом?

Оглядев Ника, Уиннер откинулся на стуле. Губы его тронула улыбка.

– Ну, тогда все будет хорошо. Не могу дождаться момента, когда ты утрешь нос этому Дэгвуду и он шлепнется на свою амбициозную задницу.

– Пока рано об этом говорить, сэр. Одно дело знать, а другое – доказать это.

Сияя многозначительной улыбкой, к ним подплыла Урсула.

Молодая служанка с грохотом поставила перед каждым по пенящейся кружке. Это была пухленькая девушка с роскошной грудью и, по выражению Мэйбл, «первоклассными бедрами, пригодными для деторождения».