Леди Дерзость - Робинсон Сьюзен - Страница 38

— Иди сюда, помоги мне.

Ориел вздохнула, поднялась и тоже попробовала простукивать панели, но это не дало никакого результата. Она дошла до длинного стола, стоящего у окна, взялась за его край и отодвинула от стены.

Соединение панелей с полом было покрыто гладкими изразцами. Ориел стала дальше простукивать панели, но вдруг ее взгляд задержался на одном из изразцов плинтуса. В отличие от остальных, на нем был рисунок — ирис. Пальцы Ориел замерли, так и не ударив по панели. Ирис!

— Блэйд!

Он оглянулся. Ориел носком ноги указала на то, что привлекло ее внимание.

— Ирис — сказал Блэйд, встретив ее взгляд. — Ты думаешь…

— Послание, — завершила она его мысль.

— Плитка всегда была здесь?

— Насколько я знаю — нет.

— И я так думаю, — сказал он. — На ней совеем нет трещин.

Блэйд достал кинжал и осторожно просунул кончик между изразцом с ирисом и соседним.

— Стой, — сказала Ориел и осторожно надавила на изразец кончиком туфельки. Послышался щелчок, и одна из деревянных панелей на стене слегка повернулась.

Блэйд с удивлением посмотрел на нее и улыбнулся:

— Меня всегда восхищала твоя сообразительность, Ориел Ричмонд.

Ориел зарделась от этой похвалы и повернула панель. Там лежал туго свернутый лист пергамента.

Блэйд взял его в руки и подошел к окну. Ориел закрыла панель, и тут же изразец на полу со щелчком вернулся на место.

Блэйд удивленно рассматривал печати, висящие на лентах.

— Церковные печати, — сказал он.

— А нам можно это читать?

— Нельзя не читать. Любое промедление может быть гибельно.

Блэйд сломал печати и развернул свиток. Внизу они увидели подписи сэра Томаса и Генри Перси, графа Нортумберлендского. Это была предсмертная исповедь Генри Перси. Он признавался, что в 1523 году он и госпожа Анна Болейн обручились. Граф просил прощения у Бога и вручал свою душу милосердию Христа. Документ был подписан тремя свидетелями — священником графа Перси, его управляющим и сэром Томасом. Все эти люди были уже мертвы.

— Господи Иисусе! — Блэйд отпустил палец, и пергамент свернулся.

Только тут Ориел почувствовала, как похолодели ее руки, хоть они и были в перчатках. Сняв перчатки, она увидела, что ее пальцы слегка подрагивают.

— Неудивительно, что дедушка Томас запрятал это так далеко, — сказала она.

— Но как он мог хранить это, зная, что это опасно? — спросил Блэйд. — Почему не уничтожил этот документ?

— Ты ведь знал дедушку. Он никогда не уничтожит то, что может понадобиться его друзьям, да и как ученый он понимал важность сохранения истины. Думаю, он спрятал это признание ради истории.

Блэйд повернулся к ней.

— В любом случае мы должны уничтожить этот документ.

Не успел он договорить, как дверь резко распахнулась.

— Не делай этого, если тебе дорога жизнь моей кузины!

В комнату вошел Лесли и следом — несколько вооруженных людей. Один из них сразу же направил свой лук на Ориел. Лесли подошел к ней и схватил за руку. Блэйд рванулся к Ориел, но лучник натянул тетиву, и Блэйд замер на месте. Лесли оттащил Ориел от него.

— Что ты делаешь? — воскликнула Ориел.

— Он предает свою королеву, — сказал Блэйд.

Ориел подняла глаза на Лесли.

— Ты?

— Да, я. Видишь ли, сестричка, я устал, что мои родные братья относятся ко мне, как к попрошайке. Устал быть лишним человеком, которому никто не доверит ни пенса, кто не может ни на что рассчитывать только потому, что имел несчастье родиться последним. А теперь наградой за мою услугу будет титул барона или, может быть, графа.

Лесли поднес свой кинжал к груди Ориел.

— Бумаги, Фитцстивен.

Ориел казалось, что все происходит во сне. Блэйд протянул пергамент, кто-то взял его и развернул перед Лесли, чтобы тот прочитал. Лесли читал медленно. Затем повернулся к Блэйду.

— Взять его!

— Лесли, прекрати! — крикнула Ориел.

Двое двинулись было к Блэйду, но он взялся за рукоять шпаги, и они остановились.

— Сдавайся, Фитцстивен. У тебя нет выбора, — и Лесли приставил кинжал к горлу Ориел.

— Лесли, ты не сделаешь этого! — Она старалась выскользнуть из его рук, но он грубо схватил ее за волосы.

— Мне очень жаль, сестричка, но у меня большие планы, а ты им мешаешь.

Стараясь сдержать выступившие от боли слезы, Ориел затихла, чувствуя, как к ее горлу поднесена холодная сталь.

— Не делай этого! — крикнул Блэйд.

Бросив шпагу, он поднял руки. Кто-то из слуг вытащил его кинжал, двое других связали ему руки за спиной. Только когда они затянули последний узел, Лесли освободил Ориел. Она крикнула ему:

— Продажный негодяй!

Лесли пощелкал языком.

— Сестричка, если бы ты была лишена всего, как я, ты бы сделала то же самое. А если бы дедушка оставил мне то, что оставил тебе, мне не пришлось бы убивать дедушку Томаса.

У нее перехватило горло. Ориел встретилась взглядом с Блэйдом, увидев в его глазах печаль, которую она уже видела раньше.

— Ты догадывался об этом?

— Да, дорогая. После того как ты сказала, что Нелл упала в колодец. Я думаю, она застала твоего дорогого братца в комнате сэра Томаса за поисками дневника.

Лесли пожал плечами.

— Она пригрозила рассказать вам, чем я занимаюсь, если не получит вознаграждения. Но хватит болтать!

— Ты убил дедушку Томаса!

Ориел кинулась к Лесли и стала отчаянно колотить его своими маленькими кулачками. Блэйд рванулся к ней, но был остановлен слугами Лесли. Ориел била и царапала Лесли до тех пор, пока один из его людей не оттащил ее. Лесли приложил руку к расцарапанной щеке. Ориел затихла, только когда ее скрутили так, что она не могла шевельнуться.

— Боже правый! Сестричка, ты прямо фурия. Неудивительно, что твой друг Фитцстивен такой же порочный, как похотливый боцман в борделе.

Ориел плюнула в него, но Лесли уклонился и рассмеялся.

— Мне действительно жаль, что пришлось сбросить старика Томаса с лестницы, но он не уступил моей просьбе рассказать правду об Анне Болейн. Он признался, что записал все, что знал, но так и не дал мне свой дневник, хоть я убеждал его как мог. Тогда я отправился на пирушку и вернулся, когда все спали беспробудным сном. Старый дурак опять не дал мне дневник и даже стал угрожать, что расскажет о моих розысках. — Лесли вздохнул и прибавил; — Что мне оставалось делать?

— Убить старого человека, конечно, — сказал Блэйд.

— Очень проницательное замечание, — ответил Лесли и, повернувшись к одному из слуг, приказал:

— Сэмюэль, возьми-ка их в горы, к Джеку Миднайту. Пусть он на этот раз уж выполнит свою работу.

— Мне следовало бы догадаться! — вздохнул Блэйд.

— Лесли!

Крепко схваченная одним из сообщников Лесли, Ориел не могла, даже при охватившей ее ярости, сделать что-либо большее, чем крикнуть.

Лесли повернулся. Что-то вроде жалости мелькнуло в его глазах, но тут же исчезло.

— Я бы не впутывался в эту историю, сестричка, если бы был на твоем месте. Но ты получила все состояние, на которое я рассчитывал, — и деда, и Томаса, и никогда даже не подозревала, что я думал, видя, как денежки плывут к такой дурехе, как ты.

— А я-то думала, ты меня любишь, — сказала Ориел. — Я никогда не хотела тебе зла и поделилась бы, если ты этого захотел.

Лесли подошел к ней и потрепал по щеке.

— Прости, сестричка, мне нужно все. Но если тебя это успокоит, первую дочку, которая появится у меня, я назову твоим именем.

Когда он замолчал, Блэйд окликнул его:

— Ричмонд!

Лесли повернулся.

— Королева заплатит за этот документ гораздо больше, чем кардинал Лоранский.

— Итак, — спокойно заметил Лесли, — тебе известно о Его Преосвященстве.

— Королева заплатит тебе золотом, а возможно, даст и графский титул.

Лесли рассмеялся.

— Неплохая попытка, Фитцстивен, но, думаю, наша королева охотнее запрет меня в Тауэр или отрубит голову, чем наградит. Но за себя вы не волнуйтесь-вас обоих Господь непременно отправит в рай.