Леди Смелость - Робинсон Сьюзен - Страница 32

Боннер улыбнулся.

— О, Ваше величество, этот человек как раз из тех людей, которых пытался просветить лорд Монфор! — воскликнула Нора. Она все еще стояла на коленях перед королевой, и лицо ее было мертвенно-бледным. — Его зовут Иниго-Ловкач.

— Откуда это тебе известно, девушка?

— Лорд Монфор просил порекомендовать ему священника, к которому он мог бы обратиться за помощью. И… и он также хотел, чтобы я помогла ему подобрать четки для Иниго.

— Все ложь! — вскричал Боннер. — Вор наставляет вора, вот как это называется. Лорд Монфор недостаточно добродетелен для подобной миссии.

Кристиан снял с себя плащ и накрыл им Иниго, после чего встал и повернулся лицом к епископу.

— Вы правы, ваше преосвященство, но в таких делах я не полагаюсь на свою добродетель. Я полагаюсь на это.

Он снял с себя цепочку. На ней висел усыпанный бриллиантами золотой крест. Перевернув крест, Кристиан положил его на ладонь и протянул королеве. С обратной стороны на кресте была выгравирована надпись:

« Кристиану. Генрих, король».

Медленно Мария поднялась, не отрывая глаз от креста. Протянув руку, она коснулась выгравированной надписи, и из одного глаза у нее выкатилась слеза.

— Он подарил его мне спустя несколько месяцев после того, как я пел для него, — сказал тихо Кристиан. — Чтобы показать, по его собственным словам, что Господь награждает тех, кто ему служит, лучше, чем дьявол. А сейчас я пытаюсь спасти души воров и разбойников, обучая их истинной вере. Признаю, их трудно в чем-либо убедить, Ваше величество, и я ничего не мог добиться, пока однажды не показал им дар короля Гарри. Поначалу, как и следовало ожидать, их привлекли лишь бриллианты и золото, но по крайней мере, они стали внимать моим словам.

Он затаил дыхание, глядя на королеву, которая по-прежнему не сводила глаз с креста. Внезапно она пробормотала что-то об отце и о Господе и, стиснув в руке крест, произнесла:

— Я вам верю.

Склонив голову набок, Кристиан улыбнулся Марии.

— Такая ангельская улыбка, милорд, когда, как мы хорошо знаем, по природе своей вы скорее бесенок. — Королева взяла у Кристиана цепочку и, надев ее ему на шею, возложила руку на голову молодому человеку. — Я полагаю, сам Господь говорил с вами устами нашего отца и госпожи Бекет. Ступайте же и заберите с собой нашу Нору и своего бродягу. Недоразумений для одного дня было достаточно. Но, — Мария подняла палец, — запомните. Нам не нравится, что вы бегаете за девушкой, которая обручена. Декорум, милорд. Соблюдайте декорум.

И с этим последним предупреждением Мария удалилась в свою спальню. Кристиан взвалил на плечо Иниго и зашагал вслед за Норой к выходу. Епископ не отставал от них, рассыпаясь в извинениях, пока перед ними не закрылась дверь в королевские покои. Тут он остановился и, пропустив Нору, загородил Кристиану дорогу.

— Д'Атека говорил, что ум твой так же гибок, как и тело.

— Какое отношение ко мне имеет д'Атека?

— Никакого. Но помяни мои слова, Кристиан де Риверс. Ты погряз в пороках и ереси. На твоем месте я начал бы готовить себя к мученичеству, так как если когда и была на свете душа, нуждающаяся в очищении огнем, так это твоя.

— Чума на тебя, Боннер. И да упаси меня Господь от тех, кто осмеливается судить там, где только Он один судья.

Только выйдя в холл и услышав, как Нора отдает приказание позвать слуг с носилками, Кристиан окончательно поверил, что ему удалось избежать ловушки Боннера. Нора стояла к нему спиной, занятая разговором с лейб-гвардейцем. Господи, она спасла его. Конечно, он и сам сумел бы себя спасти, но она готова была пожертвовать ради него жизнью! Мысль эта вызвала в его душе целую бурю чувств. Здесь был и гнев, и изумление, и страстное желание забыть в ее объятиях о всех своих страхах и ярости.

— Я, кажется, схожу с ума, — пробормотал он.

Стараясь отвлечься от мыслей о Норе, он опустил глаза на лежащего без сознания у его ног Иниго. Кто же все-таки устроил эту чудовищную западню? У Боннера, несомненно, никогда не хватило бы мозгов придумать такое одному. К счастью, его маленькая мышка, обратившаяся вдруг в дракона, разрушила западню, прежде чем он в нее угодил.

Как странно, подумал он. Она ревновала его, и в то же время, не раздумывая, тут же бросилась его защищать, несмотря на грозящую ей самой смертельную опасность. И он желал ее. Все еще. Постоянно. Поразительным было это неослабевающее желание, непреходящая прелесть для него этой мышки-дракона… Оставив Иниго, он присоединился к Норе. Лейб-гвардеец отсалютовал ему и тут же исчез, когда Кристиан наклонился и прошептал ей на ухо:

— «Кто светла как заря, прекрасна как луна, ясна как солнце и ужасна как армия под знаменами?»

В этот вечер в знаменитом «Лысом пеликане», расположившемся на одной из узких зловонных улочек южного Лондона, было настоящее столпотворение. Заслышав донесшийся с верхней площадки лестницы львиный крик, завсегдатаи этого гостеприимного заведения тут же побросали свои кружки с элем, карты и кости и полезли прятаться под столы и стулья. Все они, воры и проститутки, мошенники и бродяги, одинаково дрожали от страха, ибо Кит снова был здесь, и далеко не в мирном настроении. Внезапно из одной из трех дверей наверху вылетела глиняная чашка и, ударившись о край игорного стола, раскололась на мелкие кусочки. За ней последовала кожаная сумка. При падении она раскрылась, и из нее вывалились ножи и скальпели. Два картежника тут же бросились к ней и, не поделив добычи, начали было тузить друг друга по голове, но донесшийся в этот момент сверху чей-то испуганный крик заставил их мгновенно ретироваться. На площадке лестницы появился разгневанный Марс в батистовой рубашке и штанах в обтяжку, у которого в руках бился, пытаясь освободиться, похожий на хорька человечек в платье и берете, говоривших о его принадлежности к лекарской братии.

— Ах, ты сукин сын, годный лишь на корм червям! — вскричал Марс и, крепко ухватив извивающегося и визжащего человечка за ворот платья, перебросил его через перила.

Повисший в воздухе лекарь отчаянно молотил конечностями, которые, как могли судить стоявшие внизу зрители, были белыми, волосатыми и не совсем чистыми.

— Ах ты мразь!

Человек, державший лекаря на весу, расставил пошире ноги для большей устойчивости и, стукнув свою жертву головой о перила, выпустил из рук.

Лекарь рухнул на трактирного слугу, оказавшегося в этот момент, на свое несчастье, прямо под ним. Слуга взвизгнул и рывком сбросил с себя живой снаряд. Тот грохнулся на пол и так и остался лежать там, стеная и охая. Сидящий за ближайшим столиком Эдвард Хекст продолжал как ни в чем не бывало поглощать с наслаждением свой мясной пирог, не обращая на страдальца никакого внимания.

Упираясь руками в бока, из кухни выплыла восхитительная Мег, хозяйка этого веселого заведения и наставница множества честолюбивых юнцов, избравших своей карьерой воровство.

Сдув с лица влажную от пота светлую прядь, она подняла голову и крикнула все еще стоящему на площадке человеку:

— Ты же сам просил лекаря, дорогуша. А теперь куда он годится?

Человек в батистовой рубашке бросил на Мег яростный взгляд.

— Ты прислала мне мошенника. Он полез в раны Иниго грязными пальцами, да еще пытался пустить ему кровь.

— Но, клянусь, он настоящий лекарь, Кит.

— Мне плевать, кто он. Я видел, как люди умирали от потери крови и занесенной в раны грязи. Чтоб ему всю вечность жариться в аду! — Кит положил руку на рукоять кинжала у себя за поясом.

— Ну-ну, успокойся, дорогуша. — Мег двинулась вверх по лестнице. — Я выгоню его, если уж тебе этого так хочется. Нет никакой нужды убивать несчастного, когда ты гневаешься на кого-то другого.

Она приблизилась к нему и положила руку на рукав камзола. Кит мгновенно отпрянул и встал, прислонившись спиной к перилам.

— Им пора бы уже быть здесь.

— Терпение, дорогуша. Требуется какое-то время, чтобы вытащить человека из подземелья. Да не тревожься ты так. Полли не привыкать. Она провела там не одну ночь в свое время.