Леди Смелость - Робинсон Сьюзен - Страница 77

Когда он закончил, Нора поджала губы. Под влиянием нежного, тихого голоса нервозность ее уменьшилась, хотя и не исчезла полностью.

— Вы отдаете себя мне во власть? — спросила она. — Вы почтительный и не лживый?

— И полный раскаяния, как согрешившая монахиня.

— Кристиан!

— Черт возьми, я стараюсь изо всех сил.

— Докажите это, отпустите мою руку.

— Но я еще не кончил ухаживать за тобой.

— Отпустите мою руку, или я пойму, что вы остались тем же, кем и были — распутным бродягой.

Он отбросил ее руку с преувеличенно тяжелым вздохом и уперся кулаками в бока.

— Ты слишком жестока.

— Вы сказали, что будете мне повиноваться. — Норе начинало нравиться ощущение своей власти над ним.

— Да, и еще я сказал, что я веселый. Сейчас я докажу это.

Нору насторожил блеск, появившийся внезапно в его глазах. Он начал насвистывать какую-то мелодию, потом запел:

Кристиан просвистел еще несколько тактов и рассмеялся. Нора нахмурилась, рассердившись на себя за то, что покраснела как маков цвет.

— Я так и думала, — сказала она. — Вы распутник, хитрый и изворотливый, как ящерица.

— Твои слова ранят меня, дорогая.

— А вы пытаетесь меня рассмешить в надежде, что я забуду те ужасные слова, что вы мне наговорили.

— Согласен. Тут ты меня поймала.

— Так вот, у вас ничего не выйдет. — Она вскочила и, подхватив свое вышивание и корзинку, бросила их мужу. — Вот. Коль скоро вы захотели служить мне, несите это.

Подобрав юбки обеими руками, Нора направилась к замку, даже не оглянувшись, чтобы проверить, идет ли за ней Кристиан. Он шел; не сделав и десятка шагов, она услышала прямо у себя за спиной его голос. Он затянул очередную песню:

ГЛАВА 23

Две следующие недели принесли Норе мир и покой, каких она не знала с того дня, как Кристиан де Риверс ворвался в ее жизнь со своими стихами, жаждой крови и стремлением обладать ее телом.

Лишь сейчас, когда муж поставил себе целью угождать ей, она в полной мере осознала, в каком хаосе жила все это время. В одно прекрасное утро она, проснувшись, обнаружила, что весь уклад жизни в замке изменился самым коренным образом. Тайдмен ни с того ни с сего отдал ей все ключи. Без всяких объяснений дворецкий и его подчиненные стали обращаться к ней за указаниями буквально по любому вопросу, будь то изготовление сальных свечей, или починка ковров, или установление отцовства ребенка одной из молочниц. Нора быстро догадалась, в чем тут дело: ее муж предоставил ей возможность стать полноправной хозяйкой Фале.

Итак, у Норы появились обязанности и занятия, к которым ее готовили няньки, гувернантки и наставники, но о которых до сих пор она не осмеливалась и мечтать. Выполняя функции хозяйки замка, она постепенно обретала самоуважение и чувствовала, как один за другим спадают с ее души железные обручи. Теперь у нее было дело. Находясь во дворе королевы, она неосознанно постоянно тяготилась своей бесполезностью. В своем стремлении вновь добиться ее расположения Кристиан неожиданно сделал ей бесценный подарок. Нора расцветала с каждой очередной удачно решенной ею задачей, с каждым своим новым хозяйственным достижением.

Кристиан тоже не сидел без дела, пока она хлопотала по хозяйству, а хлопот, как в доме любого знатного сеньора, было предостаточно. Он наконец-то вспомнил о своих обязанностях владельца замка, которыми раньше пренебрегал, за что его частенько журил Тайдмен. Он объезжал свои земли, осматривал леса и пастбища, беседовал с управляющим поместьем, улаживал различные спорные вопросы. Иногда, никого не предупредив, он исчезал на день или больше, а вернувшись, бросался к ногам Норы и преподносил ей драгоценности или редкие духи. Нисколько не смущаясь, Нора отказывалась принимать их и строго выговаривала мужу за то, что он по-прежнему охотится за Черным Джеком.

Как- то утром — Кристиан как раз возвратился из очередной своей таинственной поездки — Нора с тремя служанками пришла в буфетную; она собиралась заняться приготовлением розовой воды. Встав на табуретку, она потянулась за кувшином, стоявшим высоко на полке. Чья-то рука появилась рядом с ее головой. Кристиан взял кувшин, а другой рукой снял Нору со стула.

— Доброе утро, дорогая жена. — Он громко чмокнул ее в щеку и поставил на пол.

Бросив взгляд на хихикающих служанок, Нора кивнула Кристиану и выхватила у него кувшин. Нимало не обескураженный ее сердитым видом, Кристиан указал служанкам на открытую дверь, и они мигом исчезли.

— Я собираюсь делать розовую воду, милорд.

— Не сложная задача для той, что прекрасна как роза.

Нора подняла брови и фыркнула. Прекрасна, как роза. Что за обманщик. Отвернувшись, она поставила кувшин на стол. В комнате вдруг потемнело, послышался звук закрываемой двери. Она резко обернулась и увидела, что Кристиан, прислонившись к закрытой двери, зажигает вторую свечу от той, что уже горела.

Насторожившись, Нора зашла за чан, наполненный водой, когда Кристиан пересек комнату.

— Не пугайся, — сказал он. — Я всего лишь хочу подарить тебе кое-что.

— Опять?

— Когда-нибудь я найду достойный тебя подарок, такой, что вызовет твое восхищение, а пока буду ограничиваться теми скромными дарами, какие могу достать.

Он вытащил из камзола какой-то маленький предмет и, положив на ладонь, протянул Норе. Это был миниатюрный молитвенник, из тех, что дамы могут носить на поясе. В золотом переплете, украшенный эмалью ярких тонов — красного, белого и зеленого, он вполне мог соперничать с любым из молитвенников королевы, которые она носила на золотой цепочке, прикрепленной к поясу.

Не в силах устоять, Нора потрогала его.

— Возьми. — От его тихого голоса по коже у Норы пошли мурашки.

Она вытянула руку, и он вложил в нее молитвенник. Открыв его, она вглядывалась в латинские слова.

— Он очень красив.

— Но ему не сравниться с тобой.

Страх вытеснил удовольствие. Однажды он уже похвалил ее, а потом втоптал в грязь. Она протянула ему молитвенник.

— Он мне не нужен.

У Кристиана поникли плечи.

— Почему, Нора? Я думал порадовать тебя. Прошло так много времени…

— Некрасивая как горшок.

— Что?

— Так вы меня назвали. — Она хотела сглотнуть и не смогла — в горле у нее пересохло. — Я давно знала, что некрасива, но никто не говорил мне об этом в лицо. А услышать такое от вас было невыносимо.

Он резко взмахнул рукой.

— Прекрати! Ты должна забыть то, что я когда-то сказал. Это неправда. Неужели ты не понимаешь? Я был вне себя, терзаемый любовью и ненавистью. Да и вообще я не понимаю, как ты могла такому поверить.

— Потому что еще раньше мой отец растолковал мне, что я из себя представляю.

— Твой отец не способен будет понять, что ты из себя представляешь, даже если сам Господь Бог спустится на землю и объяснит ему это. Не знаю, что за бес вселился в Бекета, знаю только, что он заблуждается на твой счет. — Он подошел к ней так близко, что коснулся ее рукава. — Если ты мне не веришь, я могу привести чертову дюжину своих друзей, которые поклянутся в том, что ты умна и красива.