Воспевая бурю - Роджерс Мэрилайл - Страница 45

– Да, но если мы сможем захватить госпожу Трокенхольта с сыновьями и вместе с Адамом из Оукли упрячем их в надежное местечко, на землях самого короля Олдфрита…

Уилфрид воздел руки в умоляющем жесте, хотя в душе был исполнен решимости.

– Держа в руках одного илдормена, супругу и сыновей другого и часть королевства, мы будем иметь приманку, чтобы завлечь и остальных в за­падню, в том числе и короля, которого вы оба мечтаете свергнуть.

– А разве вы не обещали того же, если пой­маете жреца, а тот взял да и ускользнул из ваших рук? – вкрадчиво поинтересовался Этелрид.

Уилфрид снова сложил руки на животе, но костяшки его пальцев побелели, как и глубокие складки, прорезавшиеся по сторонам его сжатого рта.

– Боюсь, что подобные действия не прине­сут нам победы. Не вижу ни малейшего смысла посылать целую армию ради такой малости. – Кадвалла считал, что план этот – лишь напрас­ная трата сил. Однако, чтобы в случае хотя и ма­ловероятной удачи не упустить крупной добычи, он добавил: – Тем не менее я пошлю моих во­инов вам в поддержку. Если все будет так, как вы задумали и вам понадобится подмога в чест­ном сражении, я пришлю остальные войска. Они встретятся с вами в Венде.

– Прекрасная мысль, – искренне одобрил это решение Этелрид. Он столько раз уже видел, как планы епископа рушились, что и теперь не ожидал слишком многого. Но даже если что-то получится, то – после того как он поднимет все войско на штурм одной крепости, которую и за­щитить некому, поскольку все мужчины ушли на войну, – не окажутся ли они в глупом положе­нии, вроде охотников, которые преследуют при­рученных животных и хвастаются потом, что подстрелили их? Он славился непобедимостью и вовсе не хотел, чтобы эта слава померкла.

Этелрид был в общем-то не против необычно­го плана, порожденного жаждой мести и разрабо­танного епископом с князем Матру. Но если эти замыслы не принесут вскоре желаемой победы, он, Этелрид, оставит их ради более простой, давно ис­пытанной тактики превосходящей силы. Ничто не должно помешать ему в завоевании Нортумбрии, в этом походе, продолжавшемся уже несколько месяцев. Однако из самолюбия король Этелрид предложил то же самое, что и Кадвалла, и даже добавил еще кое-что.

– Я тоже пошлю только часть моей армии – одну треть – и сам поведу ее.

– Ну, если уж так… – Кадвалла невесело усмехнулся. – Тогда я тоже поведу моих воинов на битву.

Хотя оба короля согласились участвовать в сражении, Уилфряда потрясла эта внезапная пе­ремена в их настроении: отказ от прежних, ранее данных обещаний и обязательств. Он снова, как не раз уже за последние десять лет, чувствовал, что ему не хватает уверенности и власти, чтобы отста­ивать принятое решение. Это он тоже припомнит друидам и иже с ними. От этих непредвиденных препятствий желание епископа доказать свою пра­воту еще более возросло. Он должен и, как он ска­зал себе, он с Божьей помощью добьется, чтобы не только колдунья из Трокенхольта, но и все от­родье друидов исчезло с лица земли. Уилфрид с удовольствием представил себе небесный огонь, пожирающий их. Успокоенный этими мыслями, епископ с облегчением вздохнул, довольный под­держкой своих сторонников.

Когда Ивейн снова открыл глаза, то увидел, что Элис сидит рядом с ним и вертит колесо прялки, свивая в нити промытую, расчесанную шерсть и в то же время ни на секунду не отрывая от брата глаз.

– Сколько времени я так пролежал? – Ивейн резко сел на постели. При этом он сделал для себя приятное открытие. Голова уже почти не болела. Теперь даже Элис не сможет запре­тить ему продолжать поиски.

– Ты проспал весь день.

Элис, казалось, с головой ушла в работу, что было совершенно излишним – она могла бы за­ниматься ею даже с закрытыми глазами.

Ивейна расстроило это известие. Он соби­рался выйти в путь на рассвете, хотя для этого подходили и сумерки. В конце концов, за пос­леднюю неделю они не раз шли, не останавли­ваясь ни ночью, ни днем. Теперь же, учитывая, что они упустили время, двигаясь не в том на­правлении, можно сделать это опять. Пронзи­тельные синие глаза вглядывались в полумрак в поисках Аньи и Киэра. Их не было.

– Где мои спутники?

Он и так-то не особенно доверял Элис, и в душе его тотчас же зародились нехорошие подо­зрения.

Сестра в ответ улыбнулась такой же насмеш­ливой улыбкой, какую часто можно было заме­тить на губах самого жреца.

– Я попросила их собрать немного хво­росту, чтобы подбросить в огонь до наступления ночи.

– Ну так я пойду и приведу их назад.

Со всех сторон их подстерегали недруги, лишь недавно на них пытались напасть, а его сес­тра так спокойно отправила мальчика и девушку в лес одних. В голове Ивейна тотчас же заро­ились мысли о самых разнообразных опаснос­тях, но друид постарался оправдать свою озабо­ченность.

– Нам пора собираться и отправляться в до­рогу.

–Успокойся. С ними ничего не случится. – Элис поняла тревогу брата и попыталась его ус­покоить. – Тебе не из-за чего волноваться. Без моего позволения или призыва никто не осме­лится приблизиться к Иствуду. Люди считают это место проклятым вот уже десять лет, тогда еще была жива Гита, и нас внесло сюда огненным вихрем. Даже мой бывший господин, епископ Уилфрид, и его приспешники побоятся войти в опаленный пожаром лес, окружающий мое жи­лище.

Ивейн приподнялся, но Элис успокаивающе придержала его за плечо, не давая встать.

– Я отослала их, чтобы мы могли побыть наедине. Мне нужно сообщить тебе кое-что важ­ное. – Поскольку брат продолжал вырываться, собираясь уйти, она добавила: – Ты, по-моему, забыл, что я единственная, кто знает, куда тебе надо направиться.

Напоминание о том, что он, жрец, нуждается в совете колдуньи было настолько мучительно, что грозило взорвать его хладнокровие. Он изо всех сил постарался сдержаться, но тем не менее резко ответил:

– Я уже достаточно оправился и сам могу узнать, где находится Адам.

– Но если я тебе скажу, это будет быст­рее. – Насмешливые огоньки вспыхнули в гла­зах Элис, и она снова принялась рассеянно кру­тить колесо прялки. – И ты не доберешься до места так быстро, как я могла бы доставить тебя своим тайным путем.

Ивейн нахмурился, а Элис широко улыбну­лась. Понимая, что победила в этой маленькой схватке, она чуть помягче добавила:

– Я умоляю тебя остаться и выслушать то, что тебе, может быть, и не следовало бы знать, но все-таки выслушай.

Ивейн с неохотой опустился на набитый со­ломой матрас.

Элис тихим голосом начала:

– Я устроила так, чтобы мы остались одни, поскольку не уверена, что ты захотел бы слушать это при Киэре или Анье.

На лице Ивейна появилась настороженность.

– Да, – подтвердила Элис, – это касается твоих спутников. Вряд ли ты поверишь в истин­ность моих слов, и все же я должна произнести их.

Все в Ивейне, кроме пламени, полыхавшего в синих глазах, казалось, застыло.

– И это тебе тоже было ниспослано виде­нием во сне?

Элис не обратила внимания на язвительную насмешку, звучавшую в его голосе.

– Нет, наяву.

Ивейн ждал, стараясь преодолеть напряже­ние, грозившее разорвать оковы его самооблада­ния. Элис тем временем отложила веретено и, крепко сжав его руки, заговорила:

– Ты ошибаешься, не принимая всерьез дара девушки к волхованию. Тебе следовало бы под­держивать и направлять ее в попытках – пока еще робких – найти связи с природными си­лами.

– Что?! – недоверчиво воскликнул Ивейн. Он, воспитанный на заповедях друидов, не верил своим ушам. – Анья наполовину саксонка, а значит, ни о каких связях не может быть и речи.

– Для жреца с таким несомненным даром ты судишь на удивление неверно. У девушки эти способности врожденные. Такое случается редко, не спорю, среди тех, в чьих жилах течет смешанная кровь, но не в ее случае.

Хотя Ивейн и сам временами задумывался, но подобное утверждение, обвинявшее его в за­блуждении и полнейшем неведении, было боль­ше, чем он мог снести.

Два синих взгляда скрестились, но ни один не отвел глаз, что доказывало упрямство обоих.