Кто я? (СИ) - Черкашина Елена Васильевна - Страница 15

Выйдя на очередную поляну, я остановилась, ошеломленная еще большей красотой, чем видела прежде. Среди расступившихся деревьев рос цветок. Что это было за чудо природы. Он сиял, затмевая собой все вокруг. Потоки света струились от стебля по лепесткам и растекались по всей поляне. Алые у основания, огненно оранжевые к середине и ослепительно белые по краям, они словно трепетали на ветру. По ним прокатывались легкие волны, как по водной глади от упавшей капли росы.

Но самое удивительное, что цветок пел. Это его волшебная музыка привела меня ночью в самую чащу. Завораживающие звуки исходили из центра цветка, от его золотистого пестика. Он светился все ярче и ярче, и его разгорающийся свет пульсировал в такт биения моего сердца.

От цветка оторвался рой крохотных желтых пушинок и закружился в стремительном вихре. Они, искрясь и переливаясь, облетели поляну, несколько раз заглянули в лес, но вернулись и стали играть с моими волосами. Их прикосновения к коже были очень нежными и теплыми, они вызывали чувство абсолютного счастья. И чем плотнее огоньки окружали меня, тем прекрасней мне становилось. Вскоре они полностью обвили меня, продолжая кружиться и петь. Никогда в жизни мне не было так хорошо. Я чувствовала себя частью природы, частью этого цветка, леса и каждой травинки. Я ощущала их любовь и купалась в ней. Весь остальной мир перестал для меня существовать. Я забыла об эльфе, что спал у костра, о своем мире, и как сильно мечтала туда вернуться. Ничто, кроме Леса больше не существовало для меня.

Внезапно все исчезло, словно кто-то выключил свет.

Я приходила в себя очень долго. Пошевелить ни ногой ни рукой у меня не получалось, словно меня туго связали. Глаза тоже не слушались, а в рот будто плотно набили ваты. Ужасно болела голова, но мне было все равно. Главное и единственное что меня переполняло сейчас — это была печаль. Память возвращалась нехотя, но мне было все равно. События последних дней словно выплывали из тумана, постепенно обретая смысл, но мне было не интересно. Открывать глаза и возвращаться к реальности абсолютно не хотелось, и я стала глубже зарываться в воспоминания.

Вот детство, море радости веселья, новогодняя елка, подарки. Одни радуют своими яркими красками, другие не очень. Явно мама выбирала, только она любит это ужасный болотный оттенок зеленого… Первый класс, первые друзья, первая любовь. Даже не любовь, а просто влюбленность… Книжки, музыка, походы в кино…

Внезапно все прекратилось, меня будто выбросило на поверхность из глубокой морской пучины. Я сделала вдох полной грудью и закашлялась. Вся одежда, волосы и даже лежанка, на которой я спала, были совершенно мокрыми, а рядом стоял Кланки с очень довольным видом.

— Зачем ты это сделал, — закричала на него. — Неужели нельзя хоть один денек дать мне поспать подольше? А теперь я вся мокрая, не хватало еще простудиться!

— Вставай, лежебока, время завтракать, — бодренько так объявил эльф.

— Не хочу я вставать и завтракать не хочу. И вообще ничего не хочу. Как же болит голова… — Я помассировала виски, но это едва ли помогло.

Я поерзала на мокрой лежанке устраиваясь поудобнее, с намерениями проспать здесь всю оставшуюся жизнь. Или пущу корни, стану цветочком, красивеньким таким цветочком. Ко мне будут прилетать бабочки и пчелки, а ветер будет разносить мою пыльцу по всему лесу…

— А-а-а-а!!! — Во второй раз за сегодня я очнулась от чувства холода. Только на этот раз я сидела посреди мелкого ручья. Вода, обтекая меня со всех сторон, бежала в нужном ей направлении, кое-где собираясь в лужицы на моей одежде. Пока я осмысливала, что же происходит, зубы стали выбивать чечетку, а ноги начинали потихоньку неметь.

На берегу стоял Кланки, сложив руки на груди он смотрел на меня и улыбался.

— Выходи, простудишься, — он явно был доволен полученным результатом.

Я интенсивно начала перебирать руками и ногами, но с места не сдвинулась. Тело было словно чужое и наотрез отказывалось подчиняться. Посидев в воде несколько минут, я замерзла окончательно, но кое-как смогла обуздать конечности. Став на четвереньки поползла на берег. Благо ручей был мелким, и утонуть я не боялась. Добравшись до суши, я рухнула без сил. Кланки любезно поднес к моему рту дымящуюся чашку. Не разжимая губы, а интенсивно замотала головой. Мало ли какую еще гадость он задумал.

— Пей. Не бойся, это МУМР сварил. Рецептик специально для подобных ситуаций.

— К-каких ситуаций? — Спросила я, но напиток все же выпила. Несмотря на мало аппетитный вид, на вкус он оказался даже ничего, приятный, бодрящий, с привкусом какой-то ароматной травки.

— Отр-равление losse oira allasse, — глубокомысленно изрек МУМР. — Довольно тяжелая стадия. Еще немного, и мне пр-ришлось бы вытаскивать тебя с-с-с того света.

Я озадаченно молчала. Неужели тот прекрасный цветок, что я видела во сне, оказался ядовитым. И что еще более удивительно, это был вовсе не сон.

— А почему он подействовал на меня и не причинил никакого вреда вам?

— Ты пр-росто очень чувствительна к лесной магии, у вас с Диким Лесом много общего и он смог найти к тебе подход. Кланки пр-ринадлежит к огненной стихии, как ты уже знаешь, ничто живое добр-ровольно не будет иметь дело с огнем. Я же высшее существо, на меня столь пр-ростая магия влиять не может.

Он так забавно промурлыкивал букву «р», прям как обычный котенок, если его научить разговаривать. А в остальном речь древнего совершенно не напоминала глупого котенка. И если верить его словам, то он только что спас мне жизнь.

После освежающего купания и лекарства МУМРа, мне стало заметно легче. Голова почти не болела, руки и ноги слушались исправно. Осталась только небольшая слабость. На мои просьбы о денечке отдыха Кланки заявил, что я лентяйка, и мы продолжили путь, не снижая темпа.

— В этом лесу много опасных… опасностей? — Спросила я у МУМРа. Он устроился у меня на плече, что бы удобней было вести беседу.

— Смотря, что называть опасностями, — хмыкнул тот. — Опасность может представлять собой всего одна крошечная ягодка ядовитого плюща, проглоченная по не знанию, — я тут же отдернула руку от аппетитно блестевшей грозди, — но огромный клыкастый зверь может стать другом и наставником.

— И какова вероятность того, что «огромный клыкастый зверь» захочет стать моим другом и наставником?

— Я бы сказал один шанс на пару миллионов.

Я рассмеялась.

— Значит, мне крупно повезло! А все же, я хочу знать, какие злобные твари могут шастать в соседних кустах.

— Эх, — беззаботно махнул он маленькой лапкой. — Не бери дурного в голову, а тяжелого в руки. Кланки искусный воин он сможет нас защитить.

Я посмотрела с любопытством в сторону эльфа. Стройный, худощавый, это что б не обидеть, а по-правде, тщедушный и, как говорила Никина бабушка, из трех лучинок да ветром качает, ну как он сможет защитить нас от кого бы то ни было?

— Ты не смотри так, — угадал мои мысли МУМР. — Он один из самых лучших воинов в этом мире. И побеждал во всех турнирах лучников, если кому-то удавалось заманить его туда. Он совсем не ищет славы.

Вот бы ни за что не подумала. Скромняга Кланки.

— Ладно, — вздохнула я, — поверю на слово и, надеюсь, не придется проверять.

— Мудрое решение, — одобрил МУМР.

Мы шли по лесу, болтая о всяких пустяках. МУМРу было интересно узнать все новое, а мне было приятно, что меня готовы слушать практически бесконечно, да еще и с благодарностью. И дорога казалась легче, и время проходило быстрее за приятной беседой.

Я со всего ходу налетела на спину Кланки, даже не заметив, когда тот успел остановиться. Я хотела было возмутиться, но он не оставил мне на это ни секунды, сгреб в охапку вместе с МУМРом и зашвырнул в кусты. Я откатилась на несколько метров, цепляясь одеждой за кусты и раздирая руки. Куда делся бедный МУМР, я даже подумать боялась. Если я ненароком примяла его, то бедняге не поздоровилось.

Но что это вдруг нашло на Кланки? Я перевернулась на живот и, не поднимаясь с колен, поползла на четвереньках. С направлением я определилась быстро, оттуда раздавались непонятные звуки, шипение, шуршание и утробный клекот. Осторожно выглянув из-за густой листвы, я замерла, стараясь даже не дышать. Картина, открывшаяся моему взору, была поистине пугающей.