Кто я? (СИ) - Черкашина Елена Васильевна - Страница 32

— Да не стой же ты столбом! Прикрикнул на меня Кланки.

— Куда мне интересно деться посередине поля? — Но, порядка ради, я подняла лук, натянула тетиву и попыталась найти цель. Хм. Что-то не получается. Лучше не стоит. А то подстрелю еще своих. Кланки как раз стоит между мной и неизвестным стрелком. И, кстати, не бездействует как я. Стрела отправляется в полет за стрелой. Но топот не смолкает. Завороженный он что ли. Ведь Кланки довольно меткий стрелок, даже среди своих искусных в стрельбе сородичей.

— Что-то не так, — успел произнести лучник.

И тут случилось нечто неимоверное. Кланки — лучший стрелок своего клана, бесспорный победитель множества турниров и состязаний, мой единственный и верный защитник в этом Мире, упал на траву сраженный стрелой.

Я стояла в нескольких шагах от него и не могла поверить в происходящее. Из белой рубашки торчала стрела с ярко зеленым оперением. От нее очень быстро расползалось красное пятно. Силы покидали его вместе с кровью. И все же он посмотрел на меня своими красными, будто пылающими глазами. Что он чувствовал в тот момент, проносилась ли перед его взглядом вся жизнь или он сожалел о том чего так и не успел? Я стояла и безмолвно смотрела в полыхающие огнем зрачки.

Стоп. Я посмотрела на свои руки. Одна сжимала изящный лук, другая стрелу, украшенную изящной вязью хитрых переплетений. Я достала ее из колчана, но в полет так и не пустила, боялась попасть не туда. Эти стрелы дал мне Кланки. Сказал, что их изготовили жители лесного племени. Это значит, что кто-то использует такие же стрелы как у меня? Но где он мог раздобыть их?

Да что же происходит вокруг?!

Я завертела головой во все стороны.

Конский топот смолк, как будто его и не было. Да и всадника мне разглядеть так и не удалось. Не смогу с уверенностью даже сказать, был ли он вообще.

Убедившись, что в меня никто стрелять не собирается, я бросилась на помощь умирающему. А в том, что он умирает сомнений у меня не оставалось. Кровь уже заливала всю рубашку. Уже и не поверить, что пару минут назад она была белоснежной. Я присела рядом, боясь прикоснуться, что бы не доставить раненому дополнительную боль. Его веки слегка подрагивали, а губы пересохли, лоб же наоборот вспотел. Я отвела в сторону прилипшую к лицу белоснежную прядь.

Как же это так. Это ведь я — неумеха в чужой стране. Не знакомая ни с обычаями, ни с боевыми искусствами. Это мне здесь угрожает опасность на каждом шагу. Да если бы не Кланки, мне и дня здесь не протянуть.

В носу царапались десятки маленьких кошачьих лапок с сотнями остреньких коготков. Нет. Сейчас не время плакать. Кланки этого бы не одобрил.

Прямо слышу его голос: «Вставай, плакса, хватит сырость разводить!»

Я подняла глаза и еще раз огляделась.

Такое чувство, что я здесь уже была. Точно. Во сне. Как я тогда ошиблась, посчитав Кланки поверженным мною врагом! А что тут еще можно подумать. Чистое поле, мы вдвоем, один повержен, другой стоит над ним с луком в руках.

Сзади меня раздался сдавленный вскрик. Я оглянулась. Посреди поля переливался сиреневыми разводами магический портал, а возле него стояла женщина в роскошном длинном платье. Оно все было расшито драгоценными камнями. В том, что это они подлинные у меня не было ни малейшего сомнения. На голове, вплетенная в замысловатую прическу, поблескивала скромная корона украшенная множеством кровавых камней.

Видимо это ее возглас привлек мое внимание. Одна ее рука была прижата к сердцу, к тому самому месту, где стрела пронзила Кланки, но лицо оставалось непроницаемым. Наверное, это тетушка эльфа, она почувствовала приключившуюся беду и пришла на помощь. Следом за госпожой из портала высыпала стража. Но надежды мои угасли так же стремительно, как и появились. Правительница Дома Огненной Саламандры приказала воинам доставить Кланки к лекарю, а меня бросить в темницу. Я сопротивлялась, кричала, что ни в чем не виновата, что это не моя вина, но меня никто не слушал.

* * *

A good name is sooner lost than won

Хорошую репутацию легче утратить,

чем приобрести

Народная мудрость

Сижу за решеткой в темнице сырой.

Вскормленный в неволе орел молодой…

Почему-то вспоминалась только первая строчка. И сколько я не силилась, дальше дело не шло. Вот у меня так всегда. Забуду что-нибудь и не могу вспомнить. А кусочек все вертится и вертится в голове. Фу, надоел!

Говорят, что нет ничего хуже ожидания. Не знаю, может ли мне быть хуже, но пока было не очень здорово. От Правительницы огненных эльфов я ожидала кровавой расправы, медленной и явно мучительной смерти, но пока со мной ничего не происходило. Я просто смиренно ожидала своей участи в темнице. Вот тебе и Волшебный Мир. Мои приключения так здорово начинались и так печально закончились. Здесь, должно быть, еще столько всего удивительного, а я ничего этого не увижу. И маму с папой я тоже, наверное, больше никогда не увижу. И всех остальных друзей и знакомых. От этого делалось очень тоскливо. О смерти я старалась вообще не думать, а то становилось себя так жалко, что в носу начинало щипать.

Это же Волшебный Мир, что-нибудь обязательно случится, меня спасет прекрасный принц. Только вот мой прекрасный принц проткнут стрелой. Да и не прекрасный он вовсе. Вредна и зазнайка. Хоть и нельзя так, но мне тоже недолго осталось, так что мне можно.

А еще было ужасно скучно. Думать о смерти и о том, чего так и не успела сделать, конечно, весело, но не сутки же напролет. Чем там занимался Монте-Кристо? Уж он точно был специалистом по коротанию времени в темнице. Так, помышлял о самоубийстве — это не подходит, морил себя голодом — тоже не хочется. Вел бесконечные интеллектуальные беседы с Аббатом Фариа. Тот вроде даже учил его языкам. А что не плохая идейка. Нужно познакомиться с местными. Вдруг авторитетом стану, выучу гномчачий язык, для повышения собственной образованности. Или не успею?

Я подошла к решетке. Темновато. Факел на стене всего один и то больше коптит, чем светит. В соседних камерах если кто и был, то признаков своего существования не подавал. Тогда я, схватившись за прутья для уверенности, что есть мочи заорала: «Э-э-э-й, лю-ю-ди, есть кто живой?»

«Ой-ой-ой», — повторило эхо. Одновременно с ним где-то справа что-то упало. Громко так, я вам скажу, упало. Загремело чем-то металлическим об пол, затем завозилось и, судя по интонации, принялось громко ругаться. Наверное, на том самом гномчачьем, потому как я не поняла ни слова.

— Ты чего орешь? — это уже ко мне. И на понятном мне наречии.

Оказывается, в конце коридора вахту нес стражник. Задремал бедняга на посту, а тут я, налаживаю контакт с местными аборигенами. Осерчал, конечно, служивый, обиделся, что я так не вежливо прервала его сон, ну и высказал мне это все. Пожалуй, эту часть его речи я приводить здесь не стану.

— Извините, а на каком языке вы только что излагались? — вежливо так, чтоб не обидеть, поинтересовалась я.

Секунду он молчал, а потом все же начал объяснять, и что это за наречие было, и, некоторые правила использования слов, и методы построения предложений. Вот только делал он это все на нем же, так что я опять ничего не поняла. В общем, первый урок я провалила с треском.

Поток словоизвержений на непонятном мне языке прервал грохот сапог по каменной лестнице. Сюда будто мчалось стадо слонов, и они явно не пытались скрыть свое приближение. Караульный замолчал, и мне почему-то представилось, как он вытянулся по струнке. Наконец стража ворвалась в коридор и начала выстраиваться в две колонны по разные стороны от моей камеры. По мере того, как каждый из них занимал свое место, грохот немного затихал. Но даже когда последний замер по стойке смирно, в коридоре еще какое-то время гуляло эхо, намекая на бесконечность каменного туннеля.

Я подошла поближе к решетке. Такой парад неспроста устроили, видимо ко мне идут гости. И я не ошиблась. Я увидела, как в коридор входит Правительница Двора Огненной Саламандры. Странно, ее шагов я не услышала. Она словно плыла по воздуха, не производя ни малейшего шороха. В своем божественном убранстве здесь среди грубых каменных стен она выглядела совершенно не уместно. Подол волочился по пыльному полу и грозил бесповоротно испортить восхитительную ткань. Правительница всегда должна быть на высоте, даже спускаясь в пристанище воров и негодяев, она в первую очередь оставалась высокородной. Драгоценные камни полыхали крохотными искорками по всему платью, изредка отбрасывая отблески на суровое лицо. Такая игра света делала образ Правительницы призрачным и еще более загадочным.