Скажи герцогу «да» - Крамер Киран - Страница 46

Так почему же он не может смириться? Почему никак не справится с собой? Люк сосредоточился на скрипе снега под полозьями саней. За следующей высокой живой изгородью вскоре покажется беседка в восточном стиле, а дальше за поворотом — вдовий дом. Но…

Проклятие! Как он зол!

«Забудь ее». Он сделал медленный глубокий вдох, потом еще… Ему понадобились все силы, чтобы наконец вернулось самообладание, а вместе с ним — и способность мыслить рационально.

— А вы что думаете, леди Дженис? Бостон в следующем году? Омары? Суп‑пюре из моллюсков? — донесся в тот же миг до его слуха голос мисс Бренсон.

— Как решит его светлость, так и будет, — смиренно ответила та.

Люк поморщился при этих словах, а особенно от тона, которым они были сказаны. Господи, скорее бы уж вдовий дом!

— А она, оказывается, послушная, — продолжила между тем мисс Бренсон, обращаясь к Грейсону. — Я знаю, что вам, мужчинам, нравятся покорные женщины. Только ведь с ними так скучно!

Она сокрушенно вздохнула.

— Когда приедете в Америку, леди Дженис, вам понадобится крепкий хребет и железная воля — размазни у нас не выживают.

Если бы мисс Бренсон знала, как ошибается, считая Дженис бесхребетной! Люк молился, чтобы она не забыла им продемонстрировать и другие свои качества.

У вдовьего дома он остановил лошадей и спрыгнул на землю, чтобы помочь дамам выйти.

Мисс Бренсон, подавая руку, окинула Люка оценивающим взглядом и проговорила, не позаботившись понизить голос:

— Какой великолепный образчик мужественности!

Дженис никак не отреагировала на это замечание и даже не взглянула на него: просто протянула руку в перчатке.

Он помог ей спуститься и еле слышно прошептал:

— Вы в порядке, миледи?

Это все, что он хотел знать. Никто другой не мог его услышать.

Но она, не проронив ни слова, прошла мимо него прямо к дому и там остановилась, ни разу не оглянувшись на Люка, пока к ней не присоединился Грейсон.

Осознание: она леди, а он простой грум — тяжелым камнем навалилось на грудь. Даже если докажет, что является законным наследником герцога, в душе Люк все равно останется грумом, боксером, солдатом, даже вышибалой, который зарабатывал деньги, выкидывая скандалистов из пабов.

«Взгляни правде в лицо, Каллахан: она не для тебя. Ей ближе такие, как Грейсон. Да ты в ней и не нуждаешься».

Глава 22

Дженис отчаянно хотелось поговорить с Люком, но не получалось: Грейсон следил за каждым ее шагом, словно ястреб. Когда Люк, подавая руку, спросил, все ли с ней в порядке, она с трудом смогла это вынести. Ей хотелось сказать: «Нет. Не в порядке. Но я ничего не могу с этим поделать. Если попытаюсь, то подвергну вас опасности!»

Она ни на секунду не забывала об этом, снова и снова прокручивая мысли в своей голове в поисках выхода, но так и не сумела ничего придумать. Самая лучшая из всех ее идей — сбежать отсюда, добраться до Лондона и просить помощи у семьи. Ей придется сообщить им всю правду, они, конечно, страшно расстроятся сделанным ею выбором, но силой за герцога не выдадут.

Возможно, ее отец каким‑то образом добьется, чтобы Холси не причинил вреда Люку, но сумеет ли реально защитить? Герцог Холси по положению значительно выше ирландского маркиза Брэди и если захочет причинить Люку вред, ему это удастся.

Дженис пришлось даже рассмотреть самый ужасный вариант развития событий: Холси скажет ее отцу, что Люк соблазнил ее, и тот — упаси бог — поверит и тоже захочет с ним поквитаться.

Так стоит ли вовлекать семью? Да и в любом случае Дженис сейчас как в ловушке — не вырваться.

— Сначала мы осмотрим дом, а затем посетим теплицу, где выращивают орхидеи, — сказал его светлость и крепко сжал руку Дженис.

Краем глаза она заметила Люка, занимавшегося лошадьми, но как подобраться к нему поближе, чтобы перекинуться хоть парой слов, представления не имела. Можно было бы оставить записку в санях, но у нее ничего не было, кроме теплого шарфа, чтобы якобы случайно обронить.

Пока они осматривали дом — кстати сказать, восхитительный, — она не находила себе покоя: то и дело украдкой выглядывала из окон на северной стороне, выходивших на теплицу и маленькую конюшню, в надежде увидеть Люка — и в результате упустила большую часть того, что рассказывала экономка и о самом доме, и о заведенных здесь порядках.

Угощаясь в парадной гостиной клубникой и шампанским — за что следовало поблагодарить герцога, — Дженис воочию убедилась, что вдовий дом ни в коей мере не принижал статус вдовствующей герцогини, поскольку был красив, уютен и содержался в образцовом порядке.

И все‑таки Холси почему‑то приказал перевезти ее светлость в поместье и поселить в темной комнате, без компании, где его сомнительные приятели получали больше внимания, чем она.

— Вам нравится клубника? — Герцог придвинулся к Дженис едва ли не вплотную.

Отвращение к герцогу перешло и на поданное по его распоряжению, но пришлось притвориться, что она в восторге, чтобы не вызвать его гнев.

— Восхитительно! — Она быстро надкусила ягодку, чтобы иметь предлог не продолжать разговор.

Герцог выглядел спокойным и удовлетворенным, но теперь, когда знала, насколько он проницателен, Дженис не была уверена, что ей удается успешно скрывать свои душевные страдания.

И тут взгляд ее упал на картину с изображением ирландского домика.

Сердце Дженис едва не разорвалось от тоски по дому. Как же ей захотелось прямо сейчас оказаться в Баллибруке, в лоне семьи, где ее любят! Девушка залпом осушила бокал шампанского, чтобы не расплакаться от жалости к себе и прогнать мысли о том, как ей одиноко, и твердо решила сразу по возвращении в Холси‑Хаус отправиться выпить чаю с Изобел и посплетничать.

Только верная служанка знала правду о помолвке Дженис и тайных свиданиях с Люком, но у нее хватало ума не расспрашивать хозяйку о подробностях. Что касается отношений Дженис с герцогом, Изобел испытывала не меньшее отчаяние.

Только нынешним утром между ними состоялся разговор по поводу сложившейся ситуации, и обе выразили опасения, что подлый герцог не остановится ни перед чем, если Дженис не примет его предложение. Он готов даже обвинить Люка в преступлении и отправить в тюрьму. Был во всем этом и положительный момент: у них появилось время на поиски дневника.

— Теперь можно отправляться в теплицу, — прервал ее размышления голос герцога.

Конечно, она пойдет. Она будет делать все, что он пожелает. Дженис оперлась на его руку и встала. Медленно закипающая в душе ярость начала вытеснять ее жалость к себе.

Мисс Бренсон еще не допила свое шампанское. Лорд Раунтри не успел сделать ни глотка чаю, который только что принесли, а рука миссис Фрайди застыла с ягодой на полпути ко рту.

Но никто не посмел возразить всемогущему Холси: все безропотно встали и двинулись за ним.

Дженис сделала глубокий медленный вдох через нос, раздумывая над тем, сколько времени ей понадобится, чтобы привыкнуть быть герцогиней Холси. А сколько лет придется провести с этим устрашающим мужчиной без сердца? Будут ли они стариться вместе? А как насчет… детей?

Боже милостивый, конечно же, ей придется произвести на свет по меньшей мере одного наследника, а то и двух!

Она не заглядывала так далеко, но мысль о том, что Холси будет прикасаться к ней, как Люк, повергла ее в ужас.

Путь в теплицу не занял много времени: вымощенная камнем тропинка была очищена от снега. Дженис быстро огляделась в надежде увидеть Люка…

— Он на кухне, пьет чай, — сказал герцог.

Как, во имя всего святого, он узнал, о чем она думает? Он что, читает мысли? И откуда ему известно, где Люк?

Он никогда не успокоится, разве не так? Дженис чувствовала, что буквально задыхается, зная, что за ней столь пристально наблюдают. И, судя по всему, у герцога повсюду соглядатаи. Никто из приехавшей компании определенно не заглядывал по дороге на кухню, а стало быть, Холси сообщил о Люке слуга. А может, герцог просто солгал, чтобы держать ее в напряжении. От него вполне можно было этого ожидать.