Гнев троллей - Хардебуш Кристоф - Страница 20

Корнель тоже получил место в совете, как официальный представитель ордена Альбус Сунас. Но его политическое положение в полной мере соответствовало тому, как его принимали в Теремии: на него не обращали внимания, презирали и редко прислушивались. Воевода соблюдал основные правила вежливости, хотя сам все так же не любил братство. Но среди остальных советников было достаточно неприязни по отношению к священнику, и каждое выступление Корнеля сопровождал гул пренебрежительных комментариев, сквозь который ему приходилось пробиваться. Тем не менее он пунктуально являлся на каждое совещание и оказывал другим членам совета уважение, которого те заслуживали. «То есть в целом — не очень много», — про себя с иронией заметил священник.

В углу помещения расположились три тролля. Глубинный замер в тени, вдали от всех источников света, что было очевидным доказательством его мрачной натуры. Корнель периодически смотрел на существо, которое буквально притягивало темноту и почти сливалось с ней. По сравнению с этим чудовищем два других тролля казались почти безобидными, хотя они представляли собой не меньшее оскорбление Божественного света. Но они стояли спокойно в свете свечей и не вздрагивали от любого слабого мерцания.

Воевода выбрал место поближе к троллям, а весь совет разместился за длинным столом, на котором для каждого гостя стояли кувшины с вином и водой, а также кубки. Слева и справа от Стена сидели его сыновья, которые в обществе троллей выглядели не такими расслабленными, как отец. На лице Ионниса была смесь любопытства и ужаса, а истолковать мрачный взгляд Натиоле было гораздо труднее.

— Я хотел бы извиниться за то, что собрал вас в столь поздний час, но, к сожалению, для наших гостей возможна только ночная встреча. — Такими словами воевода открыл заседание.

Он лично контролировал транспортировку чудовищ на двух больших повозках. Божественный свет отнял у них силы, и, собственно, одно только это являлось знаком их порочности, но воевода, казалось, закрывал глаза на очевидные вещи.

— Прошлой ночью Винтила, к сожалению, не мог быть с нами, но сейчас Керр, наверное, сможет еще раз сообщить о своей просьбе.

По знаку воеводы тролль вышел вперед. На бедрах гиганта был кусок кожи, небрежно закрепленный двумя перекрещивающимися на груди кожаными ремнями. На ремнях висели какие-то инструменты и мешки, но даже эти простые предметы были сделаны грубо, как отметил Корнель. По всей вероятности, мастерили их тяжелые ручищи этих темных созданий.

Тролль почесал шею. Он выглядел гротескно: узловатый, мускулистый посреди богато убранного зала. «Его род не из мест под небом и Божественным солнцем. Они — создания глубины, темноты. Они должны держаться от нас подальше». И Корнель был не единственным, кто так думал. У некоторых на лице священник прочел отвращение, у других — скрытый страх. Близость этих существ влияла на всех, хоть и не одинаково. «Чего стоит один только их запах». Затхлый и гнилостный, в какой-то степени земляной, но с острым оттенком. Точно так же, как их тела доминировали в зале, их запах проникал повсюду, перекрывал все остальные запахи и привлекал внимание.

— Я здесь из-за сердца земли, — объяснил тролль. — Из-за Духа темноты. Вангелиу рассказал нам, троллям, что раньше это был хороший дух. Белый…

— Медведь, — подсказал Стен.

Естественно, Корнель знал мифы и легенды влахаков. Но в отличие от них он знал, что эти духи были недружелюбны, и не важно, как они назывались. Они были темными созданиями, которые боялись света и вводили людей в заблуждение. В течение столетий орден Альбус Сунас пытался изгнать из мира опасную ересь, священники молились об этом в храмах и пытались подвести народ ближе к Божественному свету.

— Белый Медведь, — пробормотало создание. — Вангелиу сказал, что Медведь был ранен?

— Да, я помню эту историю. Это было много лет назад, когда золотая империя заявила претензии на страну между гор и Влахкис стал провинцией империи. Принц из Дирии охотился на Белого Медведя и ранил его. Так тот стал Духом темноты. А принц умер от ран, которые ему нанес Дух темноты, — медленно говорил воевода, словно ему приходилось снова вспоминать подробности этой истории.

И пока Стен говорил, все не отрываясь смотрели на него, и Корнеля охватило странное чувство беспомощности.

— Дирийцы переложили на влахаков ответственность за смерть принца, — внезапно взял слово Винтила. — Они убили много людей из чувства мести. Каждый четвертый влахак должен был умереть. Но кровопролитие объединило племена нашего народа, и они собрались под знаменами краля Анеа. У Трех Сестер состоялась битва, и Анеа победил. Дирийские армии были изгнаны из Влахкиса, и наша страна снова стала свободной. Мы потеряли защитника нашего народа, но снова обрели свободу. — Старый прорицатель шумно откашлялся. — По крайней мере, на некоторое время.

Каждый в помещении почувствовал вес этих слов. После дирийцев пришли масриды с их быстрыми и сильными конями, воинами в доспехах и священниками ордена Альбус Сунас. Они захватили страну и разделили ее между собой. Почти все посмотрели на Корнеля, так как для многих он все еще был олицетворением прежних угнетателей, хотя сердце священника принадлежало только одному — Божественному свету, а вовсе не масридам.

— Как дирийцы ранили Белого Медведя? Можно ли исцелить его раны?

Вопросы тролля прозвучали почти с мольбой. Что-то двигало этим созданием, какие-то чувства, но Корнель не мог даже предположить, что это могло быть. Слишком странными были лица этих существ, манера держаться, вся их сущность.

— Я не знаю, — ответил воевода и повернулся к старому прорицателю. — Винтила?

— Это странный вопрос, друг тролль.

Услышав такое обращение, Корнель мысленно саркастически улыбнулся. Как будто старик питал по отношению к этому созданию более дружеские чувства, чем к священнику.

— Много десятилетий и даже столетий мы умиротворяли Дух темноты. Мы пели ему старые песни в правильное время, чтобы смягчить боль и успокоить сны. Но мы никогда не пытались исцелить его. Однако…

Старик потер подбородок, словно только сейчас ему что-то пришло на ум. «Что же ты замышляешь, старый лис? — спросил про себя Корнель. — Что ты снова придумал?»

— Наверное, это все-таки возможно, — продолжил Винтила, отчего тролль оскалил зубы в жутковатой ухмылке.

Его спутники двинулись вперед, даже глубинный тролль подошел ближе к ненавистному для него свету. Корнель не спускал с чудовища глаз. При малейшем признаке нападения он собирался призвать к себе Божественный свет, из самых отдаленных мест мира, где тот сейчас боролся с темнотой. Его орден быстро обнаружил, что свет делает троллей неподвижными, спящими словно мертвые. Хотя эти знания не очень помогли им в битве за Влахкис, священник чувствовал себя уверенно, зная, что может сразить этих троих благодаря милости Божественного света.

— Объясни мне, человек, — дружелюбно потребовал Керр.

— Согласно легенде, принц ранил Белого Медведя копьем. Кровь Духа окропила это оружие. Наверное, можно им закрыть рану, которую оно же нанесло.

— Копьем?

Тролль почесал голову.

Винтила с трудом встал на ноги и пожал плечами.

— Мы никогда не пытались этого сделать. Возможно, я и ошибаюсь. Что я могу знать. Ведь я всего лишь старый человек.

Корнель чуть не хмыкнул, развеселившись. Его удивляло, что никто не мог разглядеть игру старика. Члены совета смотрели на него так, словно они были стадом баранов, а он — их верным поводырем. Даже кровожадные тролли ловили каждое слово старого прорицателя.

— Зачем тролли хотят все это знать? — спросил Корнель в тишину. — Дух темноты долго спал, и это хорошо. Зачем сейчас нужно искать это оружие?

Из тени в конце зала раздалось рычание, и священник почти пожелал, чтобы глубинный тролль напал на него. Но создание лишь рычало, оскалив свои мощные клыки.

— Дух темноты спал не спокойно, если я правильно помню, — вмешался Винтила. — Более того, разве твой орден в монастыре Стариг Яцек не проводил изуверские ритуалы, чтобы разбудить его?