Гнев троллей - Хардебуш Кристоф - Страница 82

— Долго?

— Только один дреег.

— У тебя кровь.

Ацот зарычал и потер грудь.

— Старая рана. Она открылась. Ты… Земля была далекой. Я был слабым. Как тогда, когда Пард убил Анду.

Керр осторожно поднялся. Чувства обманывали его: он не мог сказать, где верх, а где низ. Он ощущал лишь дреег, громко и ясно, и он отчетливо показывал ему мир.

— Я был сердцем. Я… я искал ответы. Об исцелении.

— Ты нашел их?

Керр прислушался к себе, пытаясь упорядочить впечатления или хотя бы понять их. Найти послание среди страданий, боли и страха. Но там ничего не было.

— Нет.

Пальцы болели. Он осторожно разжал пальцы правой руки. Копье в его крови упало, зазвенев, на пол. Тупое острие вонзилось ему в руку, металл погнулся. Керр почувствовал, как рана в его руке закрывается. Но это была не сила копья, это кровь тролля исцеляла ранение. В нем поднялась горечь.

— Оно бесполезно, — понял Керр. — Всего лишь кусок металла.

Он воспринял копье рядом с собой, маленькое и бесполезное, неожиданное озарение перехватило ему дыхание. «Все зря. Цран погиб зря. Надежда растоптана. Каким же глупым я был».

— Мы не должны обращать внимание на вещи людей, — медленно сказал Ацот. — Не должны слушать их слова. Мы — тролли. Мы сильны и без металла. Мы охотимся. Мы выживаем.

Они долго сидели рядом, молча, без движения. Раны Ацота снова закрылись. Дыхание Духа темноты было сильно в детях Анды.

Керр подумал о путешествии, о Цране и Враке, о Натиоле и о Саргане. Он подумал о племенах. О войнах, которые они вели. О детях Анды и о крови, которая струилась в их телах. Он думал о прошлом и настоящем.

Наконец он тяжело поднялся. Его тело было таким, словно он был всем, целой страной, и на несколько мгновений он действительно был ею.

— Куда ты теперь? — спросил Ацот.

— На место встречи. Я хочу вести войну.

57

Теремия после Колхаса неожиданно показалась ему маленькой и слишком провинциальной, но Натиоле наслаждался приятным чувством дома. Он чувствовал себя защищенным, и им овладело особенное спокойствие. Толстые стены крепости Ремис напоминали подземный мир троллей, но для юного влахака они означали родину, в отличие от воздушных, невероятно легких зданий Дирийской империи.

Пока Натиоле застегивал камзол, его взгляд упал на дорожную одежду, которую он небрежно бросил рядом с ванной. Он осторожно поднял матерчатый пояс, которым нужно было подвязывать кипасис. Мягкая ткань скользнула в руке, и Натиоле решительно повязал его просто на бедра.

В последний раз он протер волосы сухим полотенцем, затем завязал их сзади в хвост и вышел в коридор.

Юный влахак еще не привык к новому распределению помещений, но он знал крепость с самого детства. Бывший маленький зал был переделан в большой, пока весной снова не продолжатся работы по восстановлению главного здания. Туда он и направился, так как совет заседал там. Его подгоняла нечистая совесть — он провел в ванной гораздо больше времени, чем намеревался, так как просто заснул в теплой воде. Но теперь он чувствовал себя отдохнувшим, и впервые за долгое время его отпустило предчувствие катастрофы. Он был во Влахкисе, в Теремии, со своей семьей. Вместе они переживут любые напасти.

Перед тем как войти в зал, он обнаружил Ионниса, который тоже явно опоздал и поспешно поворачивал за угол. За несколько быстрых шагов Натиоле догнал брата и хлопнул по плечу. То, что Ионнис был жив и здоров, все еще казалось ему подарком духов.

— Ты выглядишь наполовину как дириец, — озадаченно пробормотал брат и показал на талию Натиоле.

— А ты — как полный влахак. Снова отрастил волосы, — констатировал Натиоле.

— Если будет война, как ты говоришь, то мы не можем быть другими, — ответил брат с такой горечью в голосе, которой Натиоле еще никогда не замечал в нем.

Когда они оказались на месте, большая часть совета уже собралась. Пока Ионнис пробирался к священнику, Натиоле кивнул некоторым из собравшихся и подошел к отцу, который стоял во главе стола.

— Почему ты не послал за мной раньше? — прошептал юный влахак. — Разве ты не хотел мне что-то сказать до начала собрания?

— Корнель с Ионнисом сделали важное открытие. Я… — начал было Стен, но тут к ним подошел Винтила и с улыбкой оприветствовал Натиоле.

Юный влахак склонил голову перед старым прорицателем, а Стен ответил лишь небольшим кивком. Однако прежде чем Натиоле успел спросить о причинах такого скромного приветствия, слово взял Корнель:

— Давайте начнем. Как мы видим, принц вернулся из путешествия здоровым, за что я благодарен Божественному свету. Я уверен, что ему есть о чем сообщить нам.

Натиоле вымученно улыбнулся. Затем он сообщил во всех подробностях о событиях прошедших недель. Когда он наконец добрался до подлого нападения на них в Колхасе и неприкрытых угроз войны, поднялся шум. Собравшиеся кричали все сразу, перебивая друг друга, некоторые повскакивали со своих мест. Прошло много времени, прежде чем Стен снова навел порядок в собрании.

Натиоле подождал еще мгновение, и в наступившей тишине раздался голос Винтилы:

— Тогда мы должны выступить против Ардолии. Мы не моем допустить, чтобы масриды объединились с империей. Только объединенный Влахкис может выстоять против врагов.

С его словами несколько присутствующих согласились кивками, но Натиоле поднял руку.

— Дочь Флорес сал Дабран, моя кузина Ана… Бекезар, уже а пути в Турдуй, чтобы занять трон своего отца. Если ей это удастся, то масриды будут на нашей стороне.

— Что? — Старый прорицатель подскочил удивительно быстро как для своего состояния. — Полумасридка? Это… этого не должно…

— Возможно, мы должны поговорить еще кое о чем другом, — предложил Стен, в то время как Винтила, ничего не понимая, смотрел на него. — Мы не имеем никакого влияния на процессы в Турдуе и в Колхасе. Наши дальнейшие действия мы обсудим позже. Но перед этим выслушаем Ионниса.

— Спасибо, отец.

Ионнис встал и заговорил громким твердым голосом:

— Руины посреди крепости все время напоминают нам о том, что в Ремисе не так давно был пожар. Несчастье, во время которого я был ранен.

Пока Ионнис говорил, Натиоле смотрел на Корнеля, имя которого Стен только что повторно упомянул вместе с именем брата. Но просчитать священника солнца было так же сложно, как всегда. Его лицо оставалось бесстрастным, даже когда он заметил внимание Натиоле.

— Но это был не несчастный случай!

Натиоле с удивлением посмотрел на брата, который только что ударил кулаком по столу.

— Это было нападение, вероломное, подлое покушение на убийство. Здесь, в самом сердце нашей столицы!

Поднялся гул. Натиоле повсюду видел удивленные лица.

— Нападение масридов, — заявил Винтила достаточно громко, чтобы перекричать гул голосов. — Исполненное их слугами из империи, этими силкскими наемниками.

— Правда — намного хуже, — вмешался Корнель, и Ионнис снова взял слово:

— Нет, это были не масриды. А гораздо худшие противники, как верно говорит Корнель. Мы обнаружили, что это были влахаки, которые…

Дальше он не смог ничего сказать, так как во второй раз собрание взорвалось криками. Полетели стулья, когда члены совета подскочили на ноги и стали во все горло заявлять о своем недоверии, пока Стен не поднялся и не ударил несколько раз кулаком по столу, да так, что дерево затрещало. В глубине души Натиоле почувствовал, как это знание пошатнуло саму его суть. Он не сомневался в том, что Ионнис говорит правду, но от мысли о влахаках, которые убивали влахаков, у него во рту появилась горечь. «Так должен был чувствовать себя Керр, когда глубинные тролли нападали на его племя».

— Спокойствие. Мы выслушаем моего сына до конца.

— Подлое нападение, совершенное влахаками. Не силками и масридами, — продолжил Ионнис холодным голосом. — И я говорю «влахаки», так как их больше одного. Целая банда, настоящий заговор. Поджигатели войны, ненавидящие масридов, называйте их, как хотите.