Мой темный принц - Росс Джулия - Страница 28

Пенни осторожно подошла к мерину. Он не отшатнулся от нее и зубы не оскалил. Просто стоял на месте, образчик смирения. Когда она протянула уздечку, лошадь послушно просунула нос в кожаную петлю и позволила закрепить ремешки на голове. Она неумело путалась в уздечке, но Виллоу терпеливо ждал. Когда девушка закончила, Николас подошел к ней и молча поправил ее работу, показывая, как должно быть, потом протянул ей влажную от собачьей слюны щетку.

– Вот один из способов подружиться с лошадью – почистить ее. Воспользуйтесь щеткой – и она ваша навеки.

Николас принялся чистить мерина щеткой. Движения резкие, уверенные. Белая шкура, белая ткань. Лошадь спокойно дышала в сгущающихся сумерках, а человек работал, под тонкой рубашкой играли мускулы.

Лошадь и человек, прекрасные создания. Пенни вспыхнула и отвернулась.

– Ваша очередь. – Николас протянул ей щетку. Она робко провела щетинками по шкуре. Лошадь вздрогнула. Принц рассмеялся.

– Вы же щекочете его, словно муха, ему так не нравится. Он хочет массаж. Вы не причините ему боли. Работайте всем телом, подключите спину.

Ее движения стали более твердыми, она стояла совсем близко, опираясь свободной рукой о широкую спину Виллоу, как это делал он. Николас – наблюдал за ней. Похоже, она не имела ничего против рубашки и бриджей Алексиса. Женщины, конечно, всегда одеваются подобным образом, когда учатся ездить верхом, это обычное дело, если не принимать во внимание одного факта – чаще всего это происходит еще в детстве. Он думал, что она начнет возражать и приводить глупые доводы. Н ему было приятно, что он ошибся. Туфли на ней ее собственные. Практичные деревенские туфли. Волосы лежат короной вокруг головы.

Он отпустил повод и шагнул в сторону. Виллоу полностью расслабился. Пенелопа вычесывала плечо и передние ноги лошади. Рубашка и бриджи сидели не слишком хорошо, в одних местах ткань туго обтягивала изгибы женского тела, а там, где должны быть мужские мускулы, свободно висела. Поражаясь своему собственному бесстыдству, он пробежался глазами по ее плечам, груди и ягодицам.

И вдруг она отскочила, чуть не столкнувшись с ним. Николас машинально схватил ее обеими руками за локоть. И тут же отпустил, презирая себя за то, что так цинично осматривал ее.

– Ой! – вырвалось у нее. – О Боже! – Она захихикала.

Виллоу даже не шелохнулся, как будто заснул. Веки полуопущены, длинные ресницы отбрасывают тень на глаза. Челюсть отвисла, нижняя губа превратилась в поросшую волосками чашу. А еще мерин выпустил восемнадцатидюймовый розовый пенис. Его кончик размеренно бился о круглый живот.

– О Боже мой! – Пенни сделалась пунцовой. Николас мягко шлепнул животное по шее. У него было такое ощущение, что мерин предал его, нарочно посмеявшись над его чувствами.

– А ну-ка! Проснись, старина!

Мерин открыл глаза. Пенис медленно втянулся и исчез из виду.

Она стояла рядом с ним в плохо сидящей рубашке, прижав обе ладошки ко рту. Он не знал, что сказать. Катастрофа! Он поднял щетку и принялся вычесывать лошадиный бок.

– Он… – Она тронула мерина за шею, откидывая гриву. – Это я виновата?

– Не важно.

Краска все еще не сошла с ее лица, словно внутри горело закатное солнце.

– Я девушка деревенская, – решительно и откровенно начала она. – И знаю кое-что о… – Она запнулась и отвела взгляд. – Я обсуждала с Томом Робертсоном разведение коров. Думаю, это было скорее удивление, чем шок. Ведь поблизости нет ни одной кобылы.

– Это всего лишь рефлекс. Он все-таки самец.

– В таком случае довольно бесстыдный, – неожиданно расхохоталась она.

Она не переставала поражать его. Он не знал, какое еще слово можно было бы подобрать. Он поражен ею. Николас отбросил щетку в сторону. Квест подобрала инструмент и унесла его в дальний конец амбара. Пенни была здесь, в этом странном уединенном месте, женщина наедине с двумя мужчинами. Но при виде этого проявления неконтролируемой животной мужественности она лишь вспыхнула и расхохоталась и сказала, что это от удивления. Ее волновали опасности, она терзалась страхами и при этом не испугалась единственной вещи, которой должна была бы испугаться. Как же так? Ведь именно ее женственность была виной этого внезапного порыва. Он взялся за поводья и повернулся к ней лицом:

– Пора садиться верхом.

– Сейчас? – попятилась она назад. – Но седла-то нету.

– Я хочу, чтобы вы сели на него без седла. Прямо так, на голую спину. Я не позволю ему двинуться с места. Но мне бы хотелось, чтобы вы поняли, как держаться верхом, почувствовали степень своей свободы – что принадлежит вам, а что ему.

– Не понимаю, – округлила она глаза. – Покажите мне. Сначала вы, потом я.

Она застыла в неловкой позе – одна нога чуть позади другой, – наблюдая за тем, как он легко запрыгнул на лошадь. Николас бросил поводья на холку жеребца.

– Это принадлежит ему. – Он приложил ладони к бедрам. – Ноги не должны двигаться. И только верхняя часть тела – ваша.

Он легко и непринужденно проделал упражнения для новичков, помогающие научиться держаться на лошади. Виллоу стоял словно скала, а Николас тем временем показывал ей, как управляться с телом выше пояса и при этом не шевелить ногами. Потом он покажет ей сигнальную систему – знаки, подаваемые телом и ногами, – но для начала она должна научиться держать равновесие, расслабляться и чувствовать себя уверенно. Его движения плавно, без малейшего усилия перетекали одно в другое, спина легкая, подвижная, следует за руками.

– Теперь ваш черед, – сказал он.

Он усадил ее на спину Виллоу. Она застыла и вцепилась обеими руками в гриву.

– Отпустите гриву, – приказал он.

– Я не могу! Я непременно упаду! – еле слышно прошептала она.

– Почему вы должны упасть? Боитесь ли вы упасть со стула, когда сидите за завтраком? Задумываетесь ли вы над тем, что обязательно скатитесь с кровати, если не будете держаться за нее обеими руками? Давайте же. Ногами не двигайте. Пусть висят, как висели.

Она разжала пальцы и отпустила-таки гриву, сначала одну руку, потом другую.

– Теперь поднимите руки над головой.

Она вцепилась в его плечо.

– Я не могу.

– Можете.

Она повиновалась. Дюйм за дюймом. Она наклонилась вперед, пока не коснулась лбом лошадиного загривка. Положив руки на бедра, отклонилась назад. Каждый раз он просил ее расслабиться, не двигать ногами, держать равновесие. Покладистый конь стойко вынес все эти упражнения, только изредка прядал ушами.

Она такая мягкая. Невероятно, призывно мягкая. Его ладонь сама собой потянулась к лодыжке, бедру и талии, к нежным изгибам груди; он хотел постичь, как это – потеряться и найти себя в ее аромате. В этой деревенской девушке. Этой незаконнорожденной дочери королевского рода. Как же это подло и низко. Если он хоть на минуту утратит над собой контроль, он взвоет от желания, словно загнанный на болото волк.

Стемнело. Одна за другой в небе зажглись звезды. Снаружи его люди несли охрану. Никто не найдет их здесь, запертых в сокровенных объятиях ночи, пока фальшивая принцесса сжимает меж своих ножек чуждое ей создание, стараясь совладать со своими страхами.

– Значит, так, – сказал Николас, положив руку на ее гибкую спину. – Вы не должны держаться. Если вы будете продолжать упорствовать, вы потеряете равновесие, а ведь именно в нем и заключается искусство верховой езды. Когда лошадь пускается в путь, вы должны следовать за ее движениями, как лодочка, что качается вверх-вниз на волнах. Легко, удобно, спина расслаблена и податлива, голова поднята, смотрите вперед, туда, куда направляетесь. Езда верхом – баланс между податливостью и напряжением.

– Какое прекрасное сравнение!

– То есть? – отпустил он руку.

Она сидела так, как он учил ее, – спина прямая, ноги расслаблены.

– Вы приняли мою податливость как должное. С самого начала. И все же вам она не слишком по вкусу, не так ли? От вас так и пышет напряжением, как от грозового облака.

Он медленно повел лошадь по кругу.