Мой темный принц - Росс Джулия - Страница 63

– Карл все равно выкрал бы меня из Норфолка и привез сюда.

«Мне следовало бы заставить тебя рыдать по мне, любимая, как я рыдал по тебе! Лежать по ночам без сна и завывать на луну, точно бешеная собака! Неужели ты думала, что я не защитил бы тебя, разделяй нас хоть сотни океанов?»

– Нет, не выкрал бы, – сказал он. – Я обеспечил тебе защиту, и твоей матери тоже, и даже твоей тете Горацио. Но увы, я по недомыслию упустил одну вещь: что Алексис и Эрик могут ослушаться моих прямых указаний.

– Господи! – снова взглянула она на него. – Ты и Эрика на дыбе вздернешь?

Он коснулся губами изгиба ее шеи. Голос от ярости и муки стал вкрадчивым и гладким, словно шелк.

– Хотя, хорошенько подумав, я, пожалуй, оставлю дыбу для тебя.

Она горела в его руках, будто факел.

– О! В таком случае, если ты будешь так добр и отпустишь меня, сяду-ка я, пожалуй, на солому и поплачу немного.

– Нет. – Его губы двинулись вверх по ее шее. – У меня в запасе имеются куда более изысканные пытки.

Ее тело трепетало под его ладонями, но она успела увернуться от него прежде, чем он коснулся ее губ.

– Расскажи, пожалуйста, пока я не умерла от любопытства.

Он разжал пальцы, как моряк, выпускающий из рук швартовы.

– Ты моя погибель, Пенелопа Линдси. Я не могу оставить тебя здесь. Не могу отослать обратно в Англию и гарантировать, что ты благополучно доберешься туда. Придется взять тебя с собой. Я уверен, что именно этого ты и добивалась, но уверена ли ты, что у тебя хватит смелости?

Она даже бровью не повела.

– Куда мы едем?

– Прямиком в ад, причем не по главной дороге. Так уж вышло, что Карл сбежал, прихватив с собой несколько моих придворных. Об оправданиях он даже не позаботился, зато позаботился о том, чтобы устроить для меня ловушку на перевале Сан-Кириакус.

Она пнула носком ботинка кучу соломы.

– О да, конечно. Шпионы и убийства. Потом он привезет в Морицбург настоящую принцессу Софию, а тебя закопает в снегу. Вот поэтому я и должна была приехать. Неужели ты не понимаешь?

– Ты не нужна мне здесь.

Вид у нее изможденный, губы дрожат.

– Нет. Я поняла это по тому, как ты оставил меня в Лондоне. И что ты намерен делать? Ваше высочество останется здесь в полной безопасности?

– Вовсе нет. Его высочество собирается отправиться прямиком в Глариен.

Он отступил назад, пропуская ее мимо себя, не потянувшись к ней, не прижав ее к своему сердцу и не утолив ее печаль поцелуем.

– Но ты же сказал, что твой кузен держит перевал под контролем. Если ты попробуешь пройти, тебя убьют?

– Все может быть. – Дождь грохотал по крыше. – Но кто-то ведь должен спасти Софию.

Она остановилась, ухватившись за железное кольцо у входа в конюшню.

– Я могу помочь тебе. Могу продолжать разыгрывать из себя принцессу, так что Карл ничего не выиграет, навредив ей… или тебе.

Какая отвага, какая доблесть!

– Да, – сказал он. – Я знаю.

– И что ты думаешь?

Ему хотелось взять ее за руки – почти такие же грязные, как и тогда, когда он впервые увидел ее с ежиками. Ему хотелось сжать ее ладошки и предложить защиту. Но он прислонился к яслям и скрестил руки на груди.

– Как я уже говорил тебе, моя сладкая реформаторша-искусительница, я – принц дьяволов.

– Какой вздор! – фыркнула она. – Между прочим, я здесь по твоей вине. Это ты научил меня ездить верхом.

Когда-то она считала приключения забавной прогулкой, как в сказках о Ланселоте или Джеке – победителе великанов. В сказках о путешествиях в прекрасные неизвестные места, где опасность заставляет сердце биться немного быстрее, пока ты не захлопнешь книгу, чтобы поспеть к чаю с тостами. Вместо этого она покинула баркас с одним-единственным спутником в лице Алексиса только для того, чтобы встретить свое несчастье: тревогу, неудобства, плохую еду, еще худшую постель и агонию многодневной верховой погони за принцем и его людьми, которые чуть ли не родились в седле.

И вот теперь она ехала следом за ним по темной дорожке, которая, казалось, вела в никуда, позади – только вьючная лошадь, по сторонам – лесная чаща. А дождь все лил и лил. Вода стекала по шее. Мокрые бриджи скользили по влажному седлу. Она ехала следом за человеком, обернувшимся незнакомцем. «И моя жизнь, и моя душа подверглись жестокой переделке, будто взяли металлическую безделушку, расплавили и залили в новую форму».

Каждая ее попытка сблизиться натыкалась на ледяную вежливость, холодный разум человека, у которого на шахматной доске вместо фигурок – люди. Его окружала непробиваемая раковина из сверкающего металла. Казалось невероятным, что она могла когда-то делить с ним постель, погрузившись в неистовую песню безумной страсти.

Опозоренного и попавшего в опалу Алексиса оставили на постоялом дворе вместе с Квест. Слава Богу, хоть волкодав был рад видеть ее. Эрик и остальные сидели в гостинице, прикрывая отъезд Николаса. Однако зачем ему было так рисковать и отправляться в путь без своей личной охраны? Она умоляла его, пыталась подольститься, но все без толку. Если люди Карла наткнутся на них, исход будет однозначным: «Что, если София и Николас умрут – тогда мы с вами будем править вместе? Вариант не идеальный, но какой уж есть».

Они находили укрытие в старых сараях и заброшенных хижинах и один раз ночевали в пещере. Николас заставлял ее отдыхать, пока сам ухаживал за лошадьми: чистил, поил, стреноживал и выводил на отборные луга, давал зерно.

Он делил с ней хлеб, сыр и вино, разламывая продукты своими длинными изящными пальцами, которые когда-то сыпали на ее грудь лепестки роз. Он не касался ее и практически не разговаривал с ней. Три дня шел дождь – с утра чуть моросил, превращаясь днем в ливень, а они забирались все выше и выше в Альпы, спешиваясь только на короткое время, чтобы поесть и немного отдохнуть, и так до наступления темноты. Она была мокрой день и ночь. И постоянно мерзла. Легкие жгло от недостатка кислорода.

– Может, мне почистить ботинки? – спросила она однажды, когда они спешились и повели лошадей в поводу вверх по скользкой ступенчатой скале. Острые камни впивались в подошвы и скатывались вниз по склону, стоило сделать неосторожный шаг. Она ловила ртом воздух, каждый вдох давался с трудом. – Я ослушалась приказа. Таково установленное наказание?

Он оглянулся на нее. По лицу текла вода.

– Почему ты спрашиваешь?

– Когда-то я посчитала это наказание проявлением милосердия. Но теперь я думаю, что порка куда милосерднее, чем вся эта суета по поводу ваксы и наведения лоска.

Он одарил ее натянутой ледяной улыбкой.

– Милосерднее, это точно. Но не менее оскорбительно. Однако именно я занимаюсь лошадьми, так что давай согласимся, что мы оба несем равное наказание.

Ей хотелось надерзить ему, заставить его сказать хоть что-то.

– Но почему это обязательно должно быть наказанием?

– Потому что такова цена честолюбия. – У нее было такое впечатление, что они говорят через стену. – И паломничества.

Вода ледяными струйками бежала по лицу под воротник.

– Паломничества?

– Мы с тобой на склонах Эрхабенхорна, священной горы всемогущих. Когда-то паломники выбирали этот путь в качестве расплаты за грехи. Сегодня и мы найдем приют в священном ските. Пошли?

Днем дождь угомонился. На смену темному сырому дню пришли серые сумерки. Тропа стала невероятно крутой. Им снова пришлось вести лошадей в поводу.

– Глянь туда, – остановился Николас.

Пенни посмотрела вверх. Прямо над ними возвышалась квадратная каменная башня с пирамидальной крышей и крестом. За этим невысоким зданием рядами поднимались горы, но церковь доминировала над скалой, на которой стояла, и окружавшим ее лугом, заросшим полевыми цветами. В этот самый момент белый луч солнца прорезал облака, высветив церковь на фоне темных отвесных утесов. Вид этой окруженной массивными скалами непритязательной церквушки растрогал ее, наполнил мучительным трепетом ее душу. У нее было такое чувство, что этот пейзаж создали специально для того, чтобы подчеркнуть значимость данного момента.