Мой темный принц - Росс Джулия - Страница 70

Кровь бешено неслась по ее венам. Его пальцы принялись ласкать ее соски. Она видела, как они напряглись, видела в своих собственных глазах удивленное обожание. Ее бросило в дрожь.

– Николас! – поймала она его за руку. – Это моя вина! Я все это затеяла. Я не понимала. Но это неправильно!

– Нет ничего неправильного. Я должен рискнуть! Я люблю тебя больше жизни.

– Даже больше жизни принцессы Софии?

Его руки замерли, темнея на фоне ее белоснежной кожи.

– Увы! – криво усмехнулся он. – Даже тебя я не смогу любить настолько, чтобы пожелать Софии смерти.

– Я вовсе не то имела в виду. – Она повернулась спиной к зеркалу.

– Неужели? До сих пор твоя кузина была для тебя не более чем фантазией. Просто имя, бесплотный образ. Теперь ты видишь ее вещи и понимаешь, что вы с ней одной крови. – Он взял в руки миниатюру и взглянул на нее. – И все же София даже не подумала взять ее с собой.

– В глазах мира ты ее муж. Ты не сможешь связать себя с другим человеком. И она тоже.

– И любить другого человека мы тоже не можем… никогда в жизни? – поднял ее. – Никогда в жизни, Пенни! Ты думаешь, мы с ней муж и жена перед лицом святого Кириакуса? Святой благословил только один союз – твой и мой. – Он без лишних слов сорвал с нее халат, оставив ее стоять обнаженной. – Я всего лишь человек!

Он отошел в сторону – великолепный, властный, идеальное сочетание костей и мускулов. У нее пересохло во рту. Может ли она умереть от желания?

– Я… я даже не подозревал… – Он повернулся к ней, возбужденный, прекрасный. – Пенни! Ради Бога! – Он подошел к кровати и уставился на простыни. – Может, я, как Вулкан, тружусь в подземных пещерах. Может, воплощаю в жизнь чудовищные капризы металла. Я хром, как кузнец богов, обесчещен. Я не прошу тебя любить меня. Как я могу просить тебя об этом?

– Но я люблю тебя. – Откуда эта боль в сердце? Или оно разбилось на мелкие кусочки? – Почему, по-твоему, я явилась сюда? Это все угрозы Карла. Он сказал, что убьет и тебя, и принцессу и заставит меня разыгрывать из себя его жену. И вот теперь искушение на нашей стороне! Мы испытываем искушение забыть настоящую Софию, нам хочется думать, что я смогу навсегда остаться здесь, с тобой.

Николас поднял взгляд. На лице заиграла улыбка.

– Ах, Пенни! Если бы даже и существовало такое искушение, это просто невозможно.

Что, если София умрет?..

– Мы должны найти ее! – Пенни охватила ярость, она боялась проявить слабость. – Мы должны найти ее, и я должна вернуться домой.

– Мы найдем Софию. Но то, что происходит в этой комнате, не имеет к ней никакого отношения. Есть только ты и я. Как можешь ты отвергнуть меня теперь?

«Я отвергаю тебя, после того как настояла на том, чтобы мы стали любовниками, я отвергаю тебя. Ты не хотел, чтобы я приезжала сюда. Ты хотел, чтобы я спокойно жила в Раскалл-Сент-Мэри. Но я приехала, потому что я упряма. Потому что возомнила, будто смогу помочь тебе. Я не знала – откуда мне было знать? – что ты отлит из чистого золота».

– Николас. Однажды ты учил меня выбору, заставил выбирать между красным и черным. Я знаю, что выбрала моя кровь. Но после этого будущее ваше – твое и Софии, вам реформировать Глариен.

– Сейчас – это сейчас, – сказал он. – Иди ко мне, Пенни. Позволь мне пронести сквозь жизнь память о тебе.

«И ты потренируешься на моем теле? Чтобы, когда София попадет в твои руки, ты смог завоевать ее с самой первой ночи? Как завоевал меня, как завоевываешь меня, заставляешь растворяться и распадаться на части перед лицом моей страсти?»

Она поднялась и подошла к нему. Он обнял ее и поцеловал. Его горячее мужское достоинство уперлось в ее живот, властное, требовательное. Женщины никогда не отказывали королям, проплыло у нее в голове, когда он уложил ее в постель и приступил к обольщению.

Блаженство. Чистое несказанное блаженство. Дотронуться до нее. Войти в нее. Ощутить ее горячее желание. Ее груди такие мягкие, женственные под его руками, под его губами, под его грудью. Его контроль рухнул еще до того, как он с головой нырнул в блаженство, погружаясь все глубже и глубже в ее расплавленные глубины. Значит, у него ничего не вышло. Он полностью утратил над собой контроль и не мог сказать «нет». На кону стояло все – и королевство, и его душа, и его жизнь, а все ради этого обжигающего момента, а потом еще одного, и еще, и еще… Она содрогнулась под ним, принимая его, руки гладили его спину и ягодицы. Он вытянулся, позволив ее пальцам коснуться его – везде, где она пожелает, – захватив ее губы своими губами, поднимаясь все выше и выше на вершину экстаза, ослепительного, чистого мужского экстаза. Его накрыло волной такого неистового наслаждения, что он не удержался и закричал, оказавшись на пике блаженства. Может, на этот раз весь его стыд сгорит в очищающем огне страсти.

Он скатился с нее, разбитый и опустошенный, и потянулся за халатом. Пенни завернулась в простыню, превратившись в белую розочку, и уставилась на него. Какая же она бесконечно милая, бесконечно хрупкая. Ему никогда не завладеть ни ее душой, ни ее умом. Даже память о ее теле растворится и исчезнет, оставив его в полном одиночестве, женатым на незнакомке. Незнакомке, которая похожа на нее, ничуть не хуже ее, но это все равно не Пенни Линдси.

– Я люблю тебя, – проговорил он. – Коснуться тебя – настоящее счастье.

Счастье и ужас! В больном сердце клубились воспоминания. «Настал твой черед, Нико!» Не в силах скрыть своих мыслей, он отвернулся и отошел в дальний конец комнаты.

– Что не так? – сонно протянула она, вконец обессиленная.

Он постарался взять себя в руки, прекрасно понимая: он по-прежнему страстно желает того, что ужасало его; понимая: он будет заниматься с ней любовью снова и снова… Он не хотел, чтобы его ответ прозвучал грубо, однако вышло именно так.

– Карл блефовал, когда угрожал заменить тобой Софию. У нас всего пара недель осталась.

Она села, вцепившись в простыню, глаза превратились в два огромных блюдца. Как же она красива, желанна, она сводит его с ума.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Через три недели состоится наша коронация. Герцог Михаэль, конечно, слишком слаб для путешествия в Лондон, но сюда он обязательно приедет. Ты обвела вокруг пальца русского царя и принца-регента, но не думаешь ведь ты провести родного отца Софии? К тому времени тебя надо будет отправить домой. И найти Софию.

– А, понимаю. – Она опустила глаза, такая ранимая, такая нежная. – Что ж, я рада. Рада, что искушение не сможет взять над нами верх.

– Как только Софию найдут, мы с тобой больше никогда не увидимся.

– Да, да. От этого зависит судьба королевства. – Она взглянула на него. В глазах – невыносимая боль. – И все же ты понятия не имеешь, где она может быть?

– Я найду ее! – Слова падали на нее, словно удары хлыста, потому что он не видел другого способа выразить свои эмоции. – Одним словом, я тебя использую. Превратил тебя в свою наложницу. Так же, как твой отец твою мать. Неужели ты не видишь? Еще один принц Глариена ломает судьбу еще одной женщины, история стара как мир.

Дыхание ее участилось. Она вскочила с кровати и накинула халат. Волосы упали вокруг лица. Несказанно прекрасная.

– Мне надо побыть одной. Выйти на минутку на свежий воздух!

Он прислонился к стене и молча, не в силах шелохнуться, наблюдал затем, как она дергала расположенную в углу комнаты дверь. Она скорее всего решила, что эта дверь ведет на балкон. Но это не так. За ней в толще стен взмывал наверх небольшой лестничный пролет, открывая истинную готическую суть современного с виду замка.

Николас подождал, сотрясаясь всем телом, пытаясь побороть приступ дурноты, потом заставил себя подойти к лестнице и подняться следом за ней, с трудом преодолевая последние ступеньки.

Узкие стрельчатые окна выделялись резко очерченными прямоугольниками света, под ними и над ними – вечная тьма. Она распахнула дверь на самом верху и шагнула под ослепительные солнечные лучи. Между крутой крышей орудийной башенки и зубчатой стеной с бойницами пролегал узкий проход, упиравшийся по другую сторону в запертую дверь.