Мой темный принц - Росс Джулия - Страница 79

Сгорая от желания узнать, что же происходит на самом деле, Пенни, поработав локтями, пробила себе путь вдоль основания стены поближе к платформе. Голос Карла становился все отчетливее, и вот наконец она смогла разобрать слова.

– Это великое горе, – говорил он, – мое личное несчастье, что мой кузен – мой маленький братец Нико – мальчик, которого я когда-то любил, оказался гадюкой среди…

Речь его оборвалась. Толпа качнулась, словно по головам прошлась огромная невидимая ладонь. Послышался чей-то крик… потом еще:

– Николас! Эрцгерцог Николас!

Николас выехал из внутреннего дворика с непокрытой головой и в полном одиночестве. Солнце отражалось от его белоснежной формы, играя на золотых галунах и пропадая в черных глубинах его глаз. Черный, словно ночь, конь размеренной величавой рысью медленно двигался по мостовой. Повисла мертвая тишина. Железные подковы гулко цокали по булыжникам в такт биению ее сердца.

Охрана примкнула штыки и взяла оружие на изготовку.

Толпа отхлынула назад, давая ему дорогу, и тут же снова сомкнулась монолитной стеной. Пенни забралась еще выше по грубым каменным выступам. Толпа, казалось, двигалась в едином танце, создавая узкий проход и смыкаясь за спиной Николаса, пока он не остановил лошадь у платформы и не поднял ее на дыбы.

Карл с улыбкой указал на безмолвную фигуру на вороном коне, глазки его превратились в узкие щелки.

– Арестовать этого человека! Он…

София вскочила на ноги и шагнула вперед.

– Да! – прозвенел ее высокий голос. – Это Николас, мой любимый муж. Эрцгерцог Глариена. Защита и опора Альвии. Тот, кто женился на мне в Лондоне и провел на родину благословенными тропами Эрхабенхорна, освященными самим святым Кириакусом.

– Моя дорогая, – замурлыкал Карл. – Это все черная магия, он околдовал вас. Он даже создал вашу копию. – Карл взмахнул рукой и ткнул пальцем прямо в Пенни.

Она ощутила себя бабочкой, пришпиленной к бархотке в коробочке. Тысячи лиц разом обернулись к ней. По толпе пробежал тихий ропот.

– Эту! – расхохоталась принцесса София. – Это же моя кузина, мисс Пенелопа Линдси из Англии, в такой английской шляпке. Ее отцом был мой милый дядюшка, принц Фредерик. Нет здесь никаких черных деяний, кроме ваших, граф Занич! Вы тот человек, который чуть не убил эрцгерцога Николаса. Вы тот человек, который держал меня в плену, который погубил нашего мэра по пути в вашу собственную крепость, который отменил все наши реформы. Это вы, граф Занич, воруете души наших граждан, из-за вас в Глариене и вздохнуть-то трудно.

Толпа взвилась и забурлила. Над площадью повис безумный, нечеловеческий звук. Мужчины орали. Женщины визжали. Люди с неистовой силой ринулись вперед. Ряды солдат дрогнули. Стена металла рухнула, словно подкошенная, оставив платформу без защиты. Николас развернул своего скакуна и призвал народ к порядку.

Пенни показалось, что она услышала грохот копыт, прежде чем ее снесло с выступа неистовым потоком безумной толпы. Шляпка съехала на затылок, завязки впились в горло. Грубые руки дергали ее за платье и волосы. Как она ни упиралась, но устоять перед этой массой рук и ног она не смогла. Пенни рефлекторно прижала ладони к животу, стараясь сберечь крохотный огонек жизни под сердцем.

– Гляньте на ее руки, – хохотнул кто-то. – Да она ими, видать, коренья в своем английском саду копала.

Ее подняли, волосы растрепались и рассыпались вокруг лица. Кто-то и в самом деле посмотрел на ее руки и расхохотался. Рев толпы обернулся приветственными криками:

– Николас! София! Николас!

Теперь Пенни точно знала, что сжималось у нее внутри. Ненависть. Она ненавидела его. Ненавидела, даже когда он наклонился из седла и подхватил ее за талию и несколько человек помогли ему посадить ее на коня. Не в состоянии ничего разглядеть, вжавшись в его медали, она ненавидела его, когда он скакал под аплодисменты толпы вдоль низкой стены к ведущим во внутренний дворик воротам, которые тут же с грохотом захлопнулись за ним.

– Пенни, – прошептал он прямо ей на ушко, так тихо, что она решила было: ей это пригрезилось. – Мне никогда не расплатиться с тобой за то, что было между нами. Но я знаю одно: я люблю тебя. И всегда буду любить. Принцессе Софии достанется только внешняя оболочка этого принца, потому что его сердце навеки отдано англичанке. Мне так жаль, так жаль, ведь вы обе заслуживаете лучшей доли.

Он отпустил ее, и она соскользнула на мостовую. Вороной конь закружил вокруг, поднимая копыта в изысканном танце.

Пенни подняла голову и увидела, как он кивнул Софии:

– Мадам. Вы только что подарили мне королевство.

– А вы действительно привезли мне мою кузину?

Зашуршал шелк. Сладкий запах окутал ее. Пенни заглянула в лицо, которое каждый день видела в зеркале – волосы чуть порыжее, кожа безупречнее – ее собственный образ, такой она была бы, если бы родилась законной принцессой.

Сердце ее ухнуло и пустилось вскачь. Девушка поднялась на ноги и сделала пятиступенчатый реверанс.

– Ваше королевское высочество. Это большая честь для меня.

Николас без всякого выражения взирал на Софию, будто неожиданно ослеп.

«У него мигрень, – подумала Пенни. – Цветные круги перед глазами. О, Николас!»

– Мисс Линдси не должна была здесь находиться, – отрезал он. – Она чуть все не испортила. Отличная работа, Алексис! Лошадь для принцессы Софии готова?

Из конюшни выплыла, пританцовывая, белая лошадь. Чистокровная кобылка, капризная и раздражительная, с огнем в крови. Пенни знала, что ей никогда не справиться с такой. Софию подсадили в седло, лошадь склонила голову и расслабилась.

– Едем, мадам, – сказал Николас. – Мне пришлось выбирать между своим кузеном и вашей кузиной, но я уверен, что Лукас позаботился о Карле. Мы должны успокоить наших подданных, убедить их в том, что их будущее в надежных руках и что наши новые законы им во благо.

С площади доносилась какофония звуков. София и Николас бок о бок поехали навстречу этому сумасшествию – островок спокойствия и надежности в обезумевшем мире. «Мне пришлось выбирать между своим кузеном и вашей кузиной…»

Несмотря на то что произошло в хижине, он все же выбрал ее. Никакой реальной опасности ей не грозило, особенно после того, как по толпе разлилось ликование, но он пожертвовал всем на свете, лишь бы спасти ее от пустого любопытства. О большем она и мечтать не могла, тем более теперь, когда судьба его окончательно решена.

Его сердце навеки отдано англичанке.

– Мадам? – взял ее за локоть Алексис. – Пойдемте внутрь.

– Алексис! Ты все еще любишь его, даже после всего случившегося?

– Конечно, – спокойно заявил мальчишка. – А вы разве нет?

– Я рада, что ты сменила прическу и теперь твоя голова не похожа на треснутую горошину, Пенелопа. – Тетя Горацио стянула перчатки. – Новый стиль тебе к лицу.

– Я уже несколько лет так хожу, тетя Горацио, – ответила Пенни.

– О, в этом году ты наверняка снова потрясешь местных кавалеров на рождественских вечеринках. Насколько я понимаю, в Неттл-Парке повесят омелу? Жаль, что у тебя всегда были такие большие ноги. Они все еще растут?

– Нет, тетя Горацио, – сказала Пенни. – У меня не ноги растут, а живот.

Миссис Линдси как раз стряхивала снег с пальто тети Горацио, прежде чем повесить его в прихожей.

– Этой весной в Клампер-Коттедже ожидается прибавление, – обернулась она. – У Пенни будет малыш.

Тетя Горацио вскрикнула, словно мышь, попавшая в лапы совы:

– Бастард?

– Не расстраивайтесь вы так, тетя, – успокоила ее Пенни. – Глупо, конечно, я и сама это знаю, но кто бы женился на мне с такими-то огромными ногами?

– Мы очень счастливы. – Миссис Линдси вошла в комнату. – Отец этого ребенка – тоже принц.

– Пенелопа, бедняжка ты моя! – потянулись к ней две пухленькие ручки. – Несчастная моя девочка! Тебя, как и твою мать, похитил и изнасиловал один из этих злобных цыган? Иди сюда, поведай свою историю тете Горацио.