Портрет смерти (Посмертный портрет) - Робертс Нора - Страница 8

– У вас есть студентка по имени Рэйчел Хоуард?

– У меня много студентов. – Она опустилась на диван алого цвета и приняла изящную позу, словно продолжая позировать. Причем сделала это намеренно. Мол, смотрите на меня и восхищайтесь… – Но Рэйчел я знаю. Таких студенток легко запомнить. Умница и учится с удовольствием. Хотя мой курс для нее факультативный, но она делает большие успехи. – Она лениво улыбнулась. – Надеюсь, с ней ничего не случилось? Впрочем, я считаю, что с девушками иногда должно что-то случаться. Это им только на пользу.

– Случилось, профессор Браунинг. Она мертва.

Улыбка тут же исчезла, и Лиэнн резко выпрямилась.

– Мертва? Как это произошло? Она совсем ребенок… Несчастный случай?

– Нет. Когда вы видели ее в последний раз?

– Вчера вечером на уроке. О боже, я ничего не понимаю… – Она прижала руку к виску. – Ро?дни! Родни, принеси нам что-нибудь… что-нибудь холодное… Прошу прощения. Мне жаль, искренне жаль эту девочку…

Кокетство и самолюбование были забыты. Рука, лежавшая на коленях, задрожала, поднялась и бессильно опустилась.

– Не могу поверить. Просто не могу… Вы уверены, что это действительно Рэйчел Хоуард?

– Да. Что вы можете сказать о ней?

– Она была моей студенткой. Я видела ее раз в неделю на занятиях. Кроме того, каждую вторую субботу месяца она посещала мой семинар. Она мне нравилась. Я уже сказала, она была умная и усидчивая. Хорошенькая, вся жизнь впереди… Таких в студенческом городке немало, но она была чуть способнее, чуть усидчивее и привлекательнее. О боже, как ужасно… Кто это сделал? Уличный грабитель? Бойфренд?

– У нее был бойфренд?

– Не знаю. Я мало что знала о ее личной жизни. Припоминаю, что однажды после занятий за ней заезжал какой-то молодой человек. Вокруг девушек такого типа вьется множество молодых людей. Пару раз я встречала ее с другим юношей в университетском городке. Я обратила на это внимание, потому что они удивительно подходили друг другу. Спасибо, Родни, – сказала она, когда андроид поставил на столик поднос с тремя стаканами пенящейся розовой жидкости.

– Что-нибудь еще, мадам?

– Да. Передай мисс Брайтстар, что я прошу ее прийти.

– Будет исполнено.

– Она случайно не упоминала при вас имя Диего?

– Нет. У нас были другие отношения. Я обратила на нее внимание, потому что она отличалась от остальных. Но я не знаю, что она делала за стенами университета.

– Профессор, вы можете сказать, чем занимались вчера после окончания занятий?

Наступила небольшая пауза, за которой последовал вздох.

– Догадываюсь, что это ваш профессиональный долг… – Лиэнн подняла стакан. – Я отправилась домой, здесь была в девять двадцать. Потом мы с Анджи ужинали и говорили о работе. Сегодня у меня занятий нет, так что мы не ложились до часу ночи. Слушали музыку, занимались любовью, а потом отправились спать. Утром встали в десять. Сегодня никто из нас не выходил из дома. На улице очень жарко, и Анджи работает у себя в студии.

Тут она приподнялась и протянула руку навстречу вошедшей женщине. Анджела Брайтстар была облачена в синий халат, испещренный разноцветными пятнами. Ее густые вьющиеся волосы цвета красного вина были сколоты на макушке и перевиты длинным шарфом.

У нее было тонкое лицо, розовый кукольный ротик и туманно-серые глаза. Фигуру полностью скрывал бесформенный халат.

– Анджи, одна из моих студенток погибла.

– Ох, милая… – Анджи взяла ее за руку и села рядом, не боясь запачкать диван краской. – Кто? Как это случилось?

– Молодая девушка. Кажется, я упоминала при тебе ее имя. Рэйчел Хоуард.

– Не помню. У меня плохая память на имена. – Анджи на мгновение прижала руку Лиэнн к своей щеке. – Вы из полиции? – повернулась она к Еве.

– Да. Лейтенант Даллас.

– Теперь припоминаю. После звонка Монти я долго ломала себе голову, что это значит, но сделала неправильный вывод. Вы пишете маслом?

– Нет. Мисс Брайтстар, вы можете засвидетельствовать, в котором часу вчера вернулась домой профессор Браунинг?

– Насчет времени я тоже не мастер. В девять тридцать? – Она посмотрела на Лиэнн, ища подтверждения. – Примерно так.

«Ни намека на мотив… По крайней мере, пока», – подумала Ева. Она открыла сумку и вынула один из любительских снимков Рэйчел.

– Что вы об этом думаете, профессор Браунинг?

– Это Рэйчел.

– Ох, какая хорошенькая девушка, – откликнулась Анджи. – Молоденькая, свежая… И улыбка чудесная.

– Что вы можете сказать об этой фотографии как профессионал?

– Гм-м… – Лиэнн тяжело вздохнула и нагнула голову. – Хорошая фотография. Отличное использование света и цвета. Выгодный ракурс. Поза спокойная, без суеты. Подчеркивает красоту и молодость модели. Экспозиция такова, что взгляд останавливается на улыбке. Тут Анджи права. Вы это имели в виду?

– Да. Можно ли сделать такой снимок без ведома фотографируемого?

– Конечно. Но для этого нужно хорошее чутье. – Она вернула снимок. – Ее сфотографировал убийца?

– Возможно.

– Так она была убита? – Анджи обняла Лиэнн за плечи. – Ох, это ужасно… Кто мог причинить вред такой неиспорченной молоденькой девушке?

– Неиспорченной? – повторила Ева.

– Стоит только посмотреть на ее лицо и глаза… – Анджи покачала головой. – У нее на лбу написано, что она невинна.

Спускаясь в лифте, Ева представляла в уме фотографию Рэйчел. То, какой она была. И какой осталась навеки.

– Может быть, именно это ему и требовалось, – пробормотала она. – Ее невинность.

– Он не изнасиловал ее, – заметила Пибоди.

– Это убийство не на сексуальной почве. А на… духовной. «Ее свет был чистым», – вспомнила Ева. – Речь наверняка шла о ее душе. Кажется, существует такое поверье, что фотография крадет у человека душу?

– Я тоже слышала об этом… Куда теперь, лейтенант? – спросила Пибоди.

– В университет.

– Отлично. Среди студентов много классных парней. – Увидев ледяной взгляд Евы, Пибоди опустила глаза. – Если мы с Макнабом решили вступить в прочную, зрелую связь, это еще не означает, что…

– Я не желаю слышать о твоей прочной, зрелой связи с Макнабом. От одной мысли об этом у меня по спине бегут мурашки.

– Если мы решили вступить в прочную связь, – упрямо повторила Пибоди, выходя в вестибюль, – это еще не значит, что я не могу смотреть на других парней. Каждая женщина, у которой есть глаза, смотрит на других парней. Может быть, вы этого и не делаете, но тогда возникает вопрос: почему?

– Не потому ли, что мы расследуем убийство, а это не повод, чтобы пялиться на мужчин?

– Я люблю решать несколько задач одновременно. Кстати говоря, неплохо бы подкрепиться. Таким образом мы сможем есть, вести расследование и пялиться одновременно.

– Пялиться по сторонам во время проведения расследования категорически запрещено инструкцией.

Пибоди поджала губы.

– Сегодня вы очень строгая.

– Да, строгая. – Ева втянула в себя раскаленный воздух и улыбнулась. – И горжусь этим.

Сообщение о внезапной насильственной смерти вызывало у собеседников Евы самую разную реакцию. Чаще это были слезы. После разговора с несколькими подругами и преподавателями Рэйчел Ева чувствовала себя так, словно искупалась в море слез.

Она сидела на кровати в комнате студенческого общежития и думала: тесновато. Две кровати, шкаф, два письменных стола, два туалетных столика. Везде навалено девичье барахло. На стенах – афиши и рисунки, на столах – коробки с компакт-дисками и игрушками. Покрывала ядовито-розовые, стены ярко-зеленые. В комнате пахло леденцами, и от этого запаха к горлу Евы подступала легкая дурнота.

Нужно было последовать совету Пибоди и поесть.

Две девушки, сидевшие напротив, держались за руки, как влюбленные, и дружно рыдали.

– Это неправда. Неправда!

Ева не могла сказать, кто из девушек произнес эти слова, но заметила, что чем дольше они плакали, тем драматичнее становилась сцена. Похоже, это доставляло им удовольствие.