Приключения Гаррета. том.2 - Кук Глен Чарльз - Страница 362

— И ты узнал все это от брата Бриттигарна?

Я поежился, только сейчас вспомнив Краска с Садлером. И радуясь, что эти двое уже пребывают среди ангелов. Поскольку они в свое время были значительно хуже, чем Миляга Скалдит, — у низ было ко мне гораздо больше претензий, которые вдобавок возникали гораздо чаще.

«Да. Точнее, он достаточно хорошо знал тайную историю культа А-Лафа, чтобы я смог заполнить пробелы. Он не знал имени танферского криминального босса, чьи кровавые деньги финансировали рост его культа. Но из того, что он знал, было очевидно, что этим скрытым союзником был Чодо Контагью. Я полагаю, что мистер Контагью испытал бы сильное замешательство, узнав, к чему привело его содействие».

— Да уж…

«Отличная мысль».

— Какая?

«Ты сейчас подумал, что могло бы быть нелишним еще раз повидаться с миссис Клакстон и снова расспросить ее - в перспективе наших новых открытий».

— Правда?… Правда! Какой я умный!

Я опять содрогнулся, снова охваченный тем совершенно жутким чувством, делавшим озноб хуже, чем когда-либо. Голоса шептали почти различимо. Я подозревал, что вряд ли стоит стараться понять, что они шепчут.

«Ага, на этот раз засек! Уф-ф! Я должен был предвидеть это…»

— Ты собираешься снова напустить туману и ждать, пока я догадаюсь обо всем сам?

«Не в этот раз. Такое долгое ожидание может оказаться слишком опасным. Эти твои странные ощущения и шепот, который ты слышишь, вызваны идолами никелевых шакалов. Они появились у нас, до предела заряженные болью, горем и безумием, - и сейчас все это начало перекипать через край. Кто-то недостаточно плотно закрыл ящик».

— Начало? Да это продолжалось с тех пор, как они притащили сюда эти штуковины! Я только не смог уловить связь.

У меня снова начинались трудности с дыханием. Зато исчезли проблемы с ознобом.

«Не стоит так расстраиваться».

А кто сказал, что если ты не можешь дышать, то тебе уже нет нужды поднимать шум?

Я уставился на проклятый ящик. Крышка была закрыта, но гвозди были заколочены не до конца.

Рысцой вбежал один из котят, направился ко мне, вспрыгнул и приземлился у меня на коленях. Устроившись там как дома, он тем не менее тоже принялся глазеть на ящик с идолами — с интенсивностью, предполагавшей, что ему были видны вещи, невидимые для меня.

«Так гораздо лучше».

— Что?

«Ты стал более спокойным. Когда почувствуешь себя достаточно комфортабельно, забей этот ящик наглухо».

— О, ну конечно, я спокоен как скала!

Однако он был прав. Моя паника действительно улеглась, шепот отступил. Мои руки уже не дрожали. И то хлеб.

— Сколько еще это будет продолжаться? — поинтересовался я.

«Это невозможно предсказать. Может оказаться необходимым поймать этого Колду и заставить его рассказать нам о своем зелье. Но ясовсем не хочу бесконечно разбираться с твоими приступами и провалами в сознании».

— Вот как? А подумай, каково мне!

«Ага».

— Ага? Что ага?

«Кажется, слухи отвоей неминуемой смерти начинают приносить дивиденды».

— Я уже иду, — сказала Синдж, направляясь ко входной двери. Моментом позже я услышал голос Косса, хотя и не мог разобрать отдельных слов. Вернувшаяся Синдж доложила:

— Это был стражник. Он хотел знать, правда ли то, что о тебе говорят. Я сказала «да». По вдохновению я рассказала ему, что тебя силой заставили принять яд, который Учитель Уайт достал у человека по имени Колда.

«Я даже не намекал ей, - проинформировал меня наш Весельчак. — Она сама об этом подумала».

— Отличный ход, Синдж! Они накроют их всех.

Синдж раздулась от гордости.

«У нас нет времени похлопывать друг друга по плечу. Гаррет, тебе сейчас надлежит лежать в постели и умирать».

— Что, Блок засел у миссис Кардонлос, да?

«Это было бы логично. Я считаю, что это так. Мистер Косс тоже считает, что это так — хотяон и не видел полковника. Его и послали сюда как раз из-за того, что он ничего не знает. Однако он смекалистее, чем они думают. Он догадался, что его настоящей задачей было выяснить, проснулся ли я. Он доложит, что не нашел ничего подозрительного».

Учитывая характер Блока, это уже само по себе будет выглядеть подозрительным.

— Тогда они решат, что ты покопался в его мозгах.

«Не смешно. Давай иди болеть».

49

Боление не требовало от меня большого актерского мастерства. Я по-прежнему был покрыт болячками на болячках и синяками на синяках, причем последние начинали отливать всеми цветами радуги. Мне ни разу за прошедшую эпоху не попадалась в руки бритва. Я до сих пор не переставал надеяться, что Тинни вернется и как следует вымоет меня в ванне. Меня знобило и трясло.

Я немного поспал — что мне и требовалось. Я слишком много времени потратил впустую, вместо того чтобы спать.

Меня разбудила Тинни.

— О черт!

— Спасибо тебе большое. Я, пожалуй, пойду домой.

— Я не хотел… ты пришла, потому что услышала, что я умираю? Тебе сказал кто-нибудь из Стражи, так?

— Да. Откуда ты знаешь?

Они знали, что она уже бывала здесь — они ведь провожали ее от моего дома. Разумеется, они первым делом пришли к ней.

— И ты сказала им, что со мной все в порядке, потому что Покойник поддерживает мое дыхание?

— Ой-ой. Я, кажется, сглупила.

— Да. Мы хотели выудить Блока явиться сюда собственной персоной. На этот раз полковник оказался для нас слишком сообразительным.

Может быть, Блок знал что-то, что ему очень хотелось оставить при себе? Скорее всего нет. Просто он не любит, когда его набитый секретами мозг открывают на всеобщее обозрение.

Мое дыхание казалось почти естественным. Однако мысли о Тинни и ванне с губкой вернули меня к осознанию печального факта, что мне не удастся воплотить эту фантазию в жизнь в какое-либо обозримое время.

— Нет, ну что за дерьмовая жизнь!

— Дин сказал мне, что ты в плохом настроении. И ты слишком мало пьешь — воды, я имею в виду.

Бог мой! А ведь она права. Мне сразу же захотелось пить. Я выбрался из постели и пошатнулся, почувствовав головокружение.

— Ох!

— Ты в порядке?

— Голова кружится.

— Ты еще и дрожишь к тому же. Может, это на тебя Покойник действует?

— Да, он в последнее время довольно заразен. — Я сел обратно на кровать. Она была права насчет дрожи. Головокружение не проходило. — Может быть, лучше ты сходишь попросишь Дина или Синдж принести мне воды?

Головокружение не только не прекращалось — оно становилось все хуже. То же самое относилось к ознобу. Я почувствовал, как Покойник озабоченно прощупывает меня. Дин принес воды, и я высосал целую пинту не переводя дыхания.

«Ты вовсе недолжен на самом деле становиться больным».

— Уверяю тебя, этого не было в моем гениальном замысле.

— Да у тебя лихорадка! — воскликнула Тинни.

Я рухнул обратно на кровать.

— Пожалуй, надо дать ей сыграть свою партию.

Вошел Дин, пригласивший сам себя. Он казался разочарованным, что не поймал нас в разгар веселья.

— Я принес вам кувшин пива. Возможно, вам полегчает, если вы пропустите глоточек.

Я ответил ему самым непроницаемым лицом, какое только мог изобразить, балансируя на грани потери сознания.

Я заглотил в себя столько ячменного супчика, сколько смог удержать — он же был мне прописан. После этого я действительно вырубился, дрожа с головы до ног, — в ярости от того, что это случилось именно со мной и именно сейчас.

Сквозь муть в голове я слышал, как Дин высказывает предложение, что я мог подцепить болезнь той ночью, которую провел под дождем. Когда муть немного улеглась, я попытался привлечь внимание Покойника, потому что причиной снова могли быть эти треклятые металлические псы.

«Шакалы!»

…Я очнулся с легкой головной болью и тяжелым кашлем, прочно угнездившимся в моем левом легком. Тинни материализовалась передо мной прежде, чем я успел до конца сесть на постели. Я проворчал: