Приключения Гаррета. том.2 - Кук Глен Чарльз - Страница 387

Я продолжил исследовать адвокатское жилье. Ничто не бросалось в глаза. И не должно было бросаться, если это не подразумевалось изначально. Но все же… В стене, граничившей с предполагаемым лестничным колодцем, имелся огромный камин, по виду которого нельзя было сказать, что он часто использовался. И расположен он был в таком месте, которое не имело смысла с точки зрения архитектуры.

Я как раз обнаружил железные скобы внутри неестественно просторного дымохода, когда кто-то подергал входную дверь. За ней раздались голоса. Они звучали недовольно.

Быстро задвинув ногой каминные принадлежности обратно на место, я втащил себя наверх. Едва я успел убрать ноги, как новоприбывшие вломились в помещение.

— Куда он делся? — требовательно спросил Учитель. — Давай быстро, проверь задние комнаты. Может быть, там есть другой выход.

Затопали ноги, быстро и тяжело.

— Другого выхода нет, — сказал Скелингтон. — Я хорошо осмотрел это место. Я бы знал.

— Рад за тебя. Я в последнее время очень полагаюсь на твой здравый смысл и рассудительность.

Их было четверо. Я был не в той форме, чтобы вступать в бой при таком перевесе в пользу противника — даже если речь шла об Учителе и его шутах гороховых. У меня был тяжелый день; кроме того, действие ядовитого зелья еще не вполне выветрилось.

— Там никого нет, босс! — Этот голос я не узнал.

— Ку-ку, где ты, где ты, Гаррет? — позвал Учитель. — Выходи, выходи, где бы ты ни был! Скелингтон, ты уверен, что он вошел сюда?

— Конечно. Я же стоял рядом на улице, черт возьми!

У Скелингтона оставалось совсем немного терпения для своего шефа. Я не мог понять, почему он еще не бросил его.

— Хорошо, хорошо… Так ты позволил девчонке уйти, Щука?

— Там нечего было «позволять», босс. Я же говорил вам. Этот шпик набросился на меня, так что я даже пикнуть не успел. Она слиняла от нас обоих. И если бы не это, я, может быть, и не добрался бы до вас. Черт побери, мне крупно повезло, что я ушел от этого проклятого гонца! Я мог бы сегодня ночевать в аль-харской камере!

Учитель буркнул что-то насчет того, что это, возможно, научило бы его уму-разуму.

Ни один из его ребят не был рад: все шло не так, как они хотели, они считали друг друга бесполезными, а тот, кто ими командовал, судя по всему, совсем спятил. Они держались друг за друга лишь по привычке, да еще из-за слабой надежды, что мир все же повернется к ним лицом.

— Этот ублюдок где-то здесь, — проворчал Учитель. — Темиск небось рассказал ему обо всех своих потайных местечках.

— О каких это потайных местечках, босс?

— Откуда мне знать! Черт побери, подумай головой, Венди! Он же долбаный адвокат, так? А это значит, что он ворует всякую ерунду и прячет людей от Стражи, и всякое такое дерьмо.

Ага. Братец Уайт заводит себя, пытаясь набраться искусственной смелости.

— Он никогда не работал ни на кого, кроме Чодо, босс.

— Никогда не верь этому, Венди, никогда! Он может говорить это. Он может пудрить Чодо мозги, сколько хочет. Но по-настоящему он никогда не работал ни на кого, кроме Жнеца Темиска. Он же долбаный адвокат, черт побери! У него всегда что-то варилось под крышкой… Где, черт побери, этот ублюдок? Мне не терпится сломать парочку костей. Гляньте в этой чертовой трубе!

Вот оно. Я попался. Если я сейчас начну взбираться наверх, то выдам себя шумом.'Если останусь на месте, то Венди засечет меня. Это был один из тех особых моментов, какие нечасто встречаются в жизни.

Подо мной появилось лицо. Венди проверял камин нехотя, только для того, чтобы Учитель заткнулся к чертям собачьим. Его глаза чуть не вылезли из глазниц, когда он увидел меня. Я изо всех сил шваркнул его ботинком по темечку, и он упал на колени, что-то мыча. Он был в сознании, но неспособен к членораздельной речи.

— Ты что, свалился из этой чертовой трубы? — зарычал Учитель. — Что за бесполезный кусок свиного дерьма!

Пока он ворчал и жаловался, я, пользуясь моментом, взобрался повыше. Всего лишь в нескольких футах дальше вверх по дымоходу я обнаружил выход в тот самый лестничный колодец, который был заложен кирпичом с улицы. Слабый свет сочился вниз сквозь далекое слуховое оконце — настолько узкое, что сквозь него не смог бы пролезть даже самый тощий грабитель. Даже в летний полдень при ясной погоде оно вряд ли пропускало особенно много света, а сейчас служило скорее маяком.

Я, однако, не стал сразу же кидаться наверх. Я исследовал новую территорию фут за футом, выискивая засады и скрытые мины. Снизу донесся голос:

— Кончай меня морочить! Там никого нет. Бу-бу-бу, ох, ох, бу-бу-бу.

— Ну хорошо. Скелингтон! Давай-ка, заберись туда.

В ответ Скелингтон очень отчетливо, членораздельно и с подчеркнутым отсутствием почтения наконец-то определил свою позицию относительно Учителя Уайта: у него были другие планы.

— Ладно. Щука, иди ты.

— Сразу же после вас, босс. Я прикрою вас сзади.

Входная дверь задребезжала и хлопнула: похоже, вся команда Учителя решила искать счастья в другом месте. Но будучи умным мальчиком, приученным по опыту к постоянной подозрительности, я не мог полностью рассчитывать на то, что слышанное мною явилось тем, что произошло на самом деле.

И все же, по-видимому, это было именно так.

Учитель остался в одиночестве. Он принялся ругаться, и бормотать, и расшвыривать вещи. Покидавшись вещами, он шумно опустошил фляжку, которую принес с собой. После этого он забормотал уже на иностранных языках.

Бутилированная храбрость, в вольной пропорции смешанная с глупостью и злостью, погнала его в дымоход. Непрерывно бурча себе под нос, он принялся карабкаться наверх. Дважды он поскользнулся, прежде чем добрался до замурованного лестничного колодца.

— Так я и знал — сукин сын прячет здесь какое-то дерьмо. Чертовы адвокаты! Все они одинаковы. Шайка воров.

Он взбирался по лестнице, останавливаясь на каждой ступеньке и хватаясь руками за стены по обе стороны от себя, забыв о том, что еще недавно поджидавшая впереди опасность казалась ему достаточно серьезной, чтобы посылать перед собой других. Я услышал, как было упомянуто мое имя. За прошедшее время его мнение обо мне не улучшилось. Он пыхтел, отдувался и не оказал слишком серьезного сопротивления, когда я разоружил его, — только всхлипнул и тут же сдался. Я связал его первым, что попалось под руку. Он захрапел.

Я зажег светильники и предпринял тщательное исследование убежища Жнеца. И был поражен: ЖнецТемисх определенно имел чрезмерно раздутое представление о собственном хитроумии.

Первая же лампа, которую я зажег, осветила стол, заваленный всяческими алхимическими приборами, которые Темиск использовал, чтобы готовить свои сюрпризы с огненными камнями. Здесь были все свидетельства для вынесения обвинительного приговора. Многое имелось даже на бумаге. Особенно большой интерес представляли карта Уайтфилд-холла и заметки касательно того, что там произошло, а также соображения начет этого убежища и возможности пожертвовать некоей Бай Клакстон. Поверх бумаг лежала буханка хлеба, еще даже не успевшая отрастить бороду.

Жнец навещал это место после праздничного вечера. Несмотря на то что за домом наблюдали. У него имелся потайной вход.

В этом не было ничего удивительного. В некоторых районах Танфера даже существует серьезная опасность обрушения зданий из-за чересчур активных саперных работ под ними. С этим я разберусь позже.

Итак, вот здесь и прятался Темиск. Потирая руки. При том, что он вовсе не был настолько умен, как считал: для меня не составило такого уж труда попасть сюда.

Темиск был одержим книгами, причем без особого порядка. На втором этаже они были повсюду — дюжины книг, сотни книг, целое состояние в книгах. Лишь церкви и принцы крови могли позволить себе держать настоящие книги. Мне припомнилась моя идея насчет крыс-писцов. Интересно, где Темиск наворовал столько книг? Он никогда не имел особого достатка, чтобы покупать их.

На третьем этаже порядка было больше. Он был меблирован, но им явно не пользовались. Я немедленно заключил, что поверенный создал здесь убежище для своего друга. Причем давно. Но ему так и не представилось возможности использовать его: когда Чодо наконец-то попал в его руки, адвокат уже не смог бы незаметно протащить старика в дом.