Приключения Гаррета. том.2 - Кук Глен Чарльз - Страница 396

Гектор отступил в сторону. Следом за Гилби я пересек вестибюль, потом огромную бальную залу, занимающую почти половину первого этажа. Подошвы моих башмаков звонко стучали по паркетному полу. Зато второй этаж был весь устлан толстыми коврами.

— Что это было? — негромко поинтересовался я.

— Гектор?

— Угу.

— Сын одного парня, с которым мы с Максом служили. Он и сам герой, но жизнь у него нелегкая выдалась. Тяжело приходится тем, у кого кровь смешанная.

— Вот черт, — вздохнул я. — Неужели мы снова вляпались во все это дерьмо с правами человека?

Видите ли, в Каренте, а в Танфере в особенности, понятие «права человека» означает особые права человеческой расы по отношению ко всем остальным. Тем, остальным, приходится довольствоваться остатками.

— Нет. Наши проблемы сейчас лежат в другой области.

— Аликс говорила что-то насчет строительства театра. Мне показалось, это не в духе Макса.

— Пусть Макс сам расскажет.

Я оглянулся. Гектор снова стоял, заслоняя дверь. Даже если не видеть стоявшую рядом полку с оружием, одна его капитальная фигура производила впечатление неодолимости.

— Настоящий экзот. Может, даже уникум. — Такими терминами в разговоре обычно характеризуют причудливые результаты межрасового скрещивания.

— Хочешь верь, хочешь нет, но у Гектора жена и пятеро детишек.

— Поверю тебе на слово. Правда, мне чего-то не очень хочется знакомиться с женщиной, находящей привлекательным его.

— Может, просто его достоинства не лежат на поверхности.

— Наверняка не на поверхности, это точно.

— У тебя дурной характер, Гаррет. Люди вообще могут принять тебя за расиста.

— А я и есть такой. Просто я из тех, кому наплевать на то, к какой расе ты относишься, пока ты меня не трогаешь.

Я довольно давно не виделся с Максом. Однако стоило ступить в его берлогу, как мне начало казаться, будто я выходил всего на пару минут.

В комнате могло бы с комфортом разместиться человек двадцать. У камина столпилась целая флотилия мягких кресел. Единственный проход оставлен для слуги, подбрасывающего дрова в огонь. В комнате было жарко как в бане — ближе к камину жар стоял и вовсе почти непереносимый. Макс сидел в ближайшем от камина кресле и поджаривался. Думаю, труп из него выйдет в конце концов красивый, с румяной корочкой.

Макса нельзя назвать крупным человеком. Когда он стоит, рост у него примерно пять с половиной футов, только стоит он теперь не слишком часто. Со времени смерти Ханны он проводит большую часть времени у огня. Раз в день он спускается в пивоварню — скорее для того, чтобы все видели, что ему это не безразлично.

5

При моем появлении Макс встал из кресла.

Макс Вейдер — круглолицый мужчина с розовыми щечками и искоркой в глазах, которая не гаснет даже тогда, когда он проваливается в такие пучины, что сам не может представить себе, как из них можно выбраться. Кое-какая шевелюра у него еще сохранилась, но парикмахер, берущий повременную плату, на нем вряд ли обогатился бы. Пробор у него, во всяком случае, шириной дюймов шесть. Усы пышнее — должно быть, в порядке компенсации нехватки волос наверху. Впрочем, конкуренции тому чудищу, что гнездилось под носом у Гектора, они составить никак не могли.

Сказать, что это меня потрясло — значит не сказать ничего. В глазах у Макса определенно мерцала некоторая искра.

— Что происходит, Манвил? — спросил я.

Гилби меня понял. Собственно, это и был обещанный им сюрприз.

— У него появился смысл жизни.

Макс помахал мне мясистой лапищей.

— Именно так. Как делишки, Гаррет? Снегу тебе гребаного хватает?

Все смахивало на то, что он с утра надегустировался своего продукта.

— Хватает по самое по это, ага. Тут ко мне Аликс заходила. В сопровождении целого…

— И ты сразу ощутил себя петушком в курятнике, да? При виде этой Бобби я и сам жалею, что не моложе лет на сорок, поверь.

Я покосился на Гилби. Тот тоже прятал ухмылку.

— Уж не превратились ли вы, ребята, в похотливых старичков? Как-то разом?

— Нет, — вздохнул Макс. — Нам и притворяться-то давно уже не дано.

— Не говори за других, Вейдер, — хмыкнул Гилби. — Солдаты так просто не сдаются.

— При чем тут «сдаваться», балбес? Не сдаются, но воспаряют. — Старина Вейдер сделал рукой неопределенный жест в сторону ближайшего к нему кресла. — Причаливай. Поговорим.

— Я же расплавлюсь.

— Ну да, я забыл. Я-то ящерица. Это вы, остальные, теплокровные. — Он пошел на компромисс: отодвинулся от огня на расстояние, на котором я только потел, но не истекал жиром.

— Так в чем у вас там дело? Аликс изложила все довольно туманно.

— Девчонка вообще туманна. Это неправильно. Давно пора подыскать ей мужа.

— Не смотрите на меня.

— Не думаю, чтобы ты напрашивался на эту роль. Это одна из причин, по которым ты мне нравишься. Впрочем, все равно держись от моей девочки подальше.

— Пива не хотите, пока будете говорить? — предложил Гилби.

— Разумеется, — кивнул я. — И раз уж вы об этом заговорили, как знать, может, я и передумаю.

— Насчет?

— Насчет женитьбы. На Аликс. Это обеспечит меня дармовым пивом до конца жизни.

— Вряд ли она в таком случае продлится долго, Гаррет, — усмехнулся Макс. — У этой девицы уже сложились свои представления насчет того, как все должно быть, хотя у нее пока ума не хватает понимать, когда это уместно, а когда нет. Однако ты говоришь о женитьбе на пиве, не на деньгах… Это мне нравится.

Гилби принес три большие кружки и угнездился в третьем кресле. Мы расселись подобием неравностороннего треугольника.

Слуга, подбрасывавший дрова в камин, исчез без напоминания. Возможно, знать, когда надо исчезнуть, входит в его профессиональные обязанности.

— Разговор шел о привидениях, — сказал я. — И о жуках.

— Ты имеешь в виду, в «Мире», — уточнил Гилби, не смахивая с верхней губы белых пивных усов.

— Я ведь по этой причине здесь, разве не так?

— Отчасти, — согласился Макс.

— По большей части, — снова уточнил Гилби.

— В основном. — Старина Вейдер осушил одним глотком полпинты. — Там что-то неправильное творится. Мне не верится, чтобы это были привидения. Я думаю, это чьи-то фокусы. С целью вымогательства.

— Однако там еще жуки, — добавил Гилби.

— В разгар зимы?

— В разгар зимы. И «Мир» не откроется, если зрителям придется иметь дело с жуками.

Я промолчал, но вообще-то насекомые — неотъемлемая часть жизни. Во всяком случае, в том мире, где я живу. Хочешь не хочешь, а с ними придется найти взаимопонимание, так сказать.

— Сам увидишь, — пообещал Гилби. Наверное, скептицизм слишком явственно обозначился на моем лице.

Гилби встал. Я решил было, что он собрался за новой порцией. Я ошибался. Он извлек откуда-то чертежную доску два на три фута. К доске был прикреплен лист дорогой, ручного изготовления бумаги. Кто-то искусно изобразил на нем палочками для письма чертежи здания. Мне принадлежит небольшая доля доходов от фабрики по изготовлению палочек для письма и разных прочих замечательных штучек. Максу тоже принадлежит доля — больше моей, разумеется. Как и семье Тинни. Они вложили капитал. А я обеспечил изобретателя.

— Это называется «фасады», Гаррет, если ты не знаешь, — объяснил Макс. — Вот так будет выглядеть «Мир», когда его достроят.

— Хорошо. Поверю на слово. Но вот эти две картинки похожи больше на географические карты, а не на дом.

— Это и есть почти что карты, — согласился Гилби. — Вот это — план первого этажа. Оркестровые ямы. Сцены. Проходы в самую середину. Мы думали поначалу устроить там буфеты. Один плотник, разбирающийся в театрах, объяснил нам, что это глупо. Поэтому теперь там место, где будут ждать своего выхода актеры… ну там, раздевалки их. И готовые декорации здесь же хранятся. А буфеты будут под залами, под партером и амфитеатром.

— Хорошо, — повторил я. Взгляд мой следовал за его пальцем по планам, но понимал я далеко не все. — Очень похоже на пирог.