Кузница в Лесу - Роэн Майкл Скотт - Страница 92

— Теперь у нас по крайней мере есть несколько минут. Ну-ка, все отодвиньтесь от стены!

Три мощных удара молотом вышибли цепи и кольца из камня; следующие три сняли оковы с ног пленников. Затем, отмахнувшись от сбивчивых благодарностей, Элоф порылся в своих инструментах и нашел долото, чтобы расклепать наручники.

Керморван встал, слегка пошатываясь на затекших ногах, и потянулся к своему мешку. На какой-то миг он задержал дыхание и даже закрыл глаза.

— Все здесь! — радостно выдохнул он. — Они не успели…

Он вытряхнул сверток с кольчугой и принялся развязывать потрепанные кожаные ремешки.

— Надевайте все доспехи, какие у вас есть! Нам нужно быть хорошо защищенными, если мы хотим выбраться отсюда!

Он быстро натянул через голову длинную черную кольчугу, опоясался мечом, натянул кольчужные гетры, и сапоги и закрепил броневые пластины на плечах, локтях и коленях. Лишь шлем, украшенный самоцветами, он не стал надевать, а бережно убрал в мешок, который спрятал под плащом. В последнюю очередь он взял нагрудную пластину и поманил к себе старого привратника.

— Теперь я могу ответить на твой вопрос. Принеси сюда факел и получше посмотри на меня!

Вороненая сталь с золотой насечкой блеснула в свете факела, когда он надел нагрудник. Старик прищурился, разглядывая рисунок; внезапно его глаза расширились и наполнились слезами. Керморван медленно кивнул.

— Да, ворон снова распускает свои крылья над Восточными Землями. И того, кто носит его на груди, зовут Керином.

Старый привратник склонил голову, не в силах говорить. Потом он посмотрел на Иле в блестящей кольчужной рубашке, на Рока в стальном шлеме и кирасе, и наконец остановил изумленный взгляд на Элофе. Тот единственный не носил кольчуги; сбросив изодранные лохмотья, он облачился в наряд кузнеца, подаренный Корентином, а поверх опоясался мечом и надел длинную латную рукавицу.

— Сиры и леди, столь доблестный отряд как нельзя более подобает этому грозному часу! Если мы сможем пробиться на улицы, я буду вашим проводником, пока хватит сил. Остальное вы скажете не мне, а горожанам!

Керморван обнажил свой меч, отпер дверь камеры и широко распахнул ее. В коридоре он помедлил, глядя на другие двери, но Элоф, хорошо знавший, как опасен может быть порывистый нрав его друга, подтолкнул его вперед.

— Ты еще не можешь помочь им, — прошептал он.

Керморван неохотно повернулся к лестнице и поднялся по ступеням в сопровождении Рока; Иле и Элоф помогали старому привратнику. Убитые стражники по-прежнему лежали на полу караульной, наружная дверь была закрыта. Керморван приоткрыл узкую щелку и всмотрелся в проем, пока остальные прижимались к стене.

— Повсюду эквешцы, — сообщил он. — Но линия стражников не сплошная, и все они смотрят наружу, в сторону города. Мы прорвемся через них сзади и убежим, прежде чем они придут в себя!

— Тогда вы должны оставить меня, — сказал старик и судорожно вздохнул. — Я задержу вас…

— Довольно, — резко перебил Керморван. — Мы уйдем отсюда вместе. Готовы? Пошли!

Быстрым толчком он распахнул тяжелую дверь, заскрипевшую на петлях, и бросился вперед. Элоф, следовавший за ним по пятам, уловил мимолетные образы пламени, дыма и беспорядка и заметил черные силуэты высоких людей всего лишь в нескольких шагах впереди. Эквешцы указывали в темноту ночи и что-то кричали. Пока Керморван не добежал до ближайших стражников, те как будто ничего не слышали; лишь один успел развернуться и поднять копье, и в свете факела Элоф узнал молодого командира, который взял их в плен. Но меч Керморвана со свистом взрезал воздух, древко копья вздрогнуло, и эквешский воин как будто отпрыгнул назад, выпустив темный фонтан крови из разрубленной наискось шеи вместе с кожаной кирасой. Керморван перепрыгнул через него и отсек голову следующему, а Рок с размаху опустил свою булаву на плечо стражника, только схватившегося за рукоять меча. После этого они прорвались на внешнюю лестницу и устремились вниз по ступеням, затянутым густыми клубами дыма. С гнетущим чувством Элоф осознал, что дым валит из города, а отблески пламени, которые он видел сначала, были горящими крышами. Сзади доносились крики; на ступенях внизу одно за другим возникали испуганные и изумленные темные лица. Элоф с ходу зарубил одного эквешца, Иле другого, потом наступил момент короткой яростной схватки, криков и лязга оружия, и путь перед ними внезапно расчистился.

Элоф немного отстал от своих друзей, поскользнувшись в луже чужой крови и с трудом восстановив равновесие. Внезапно некий призрак дернул его за плащ, а другой со злобным шипением пролетел рядом с ухом. Он крикнул, чтобы предупредить остальных. Стрелы свистели в темноте и стучали по камню, но в плотном дыму они лишь случайно могли найти свою цель. Однако сзади Элоф слышал тяжелый топот преследователей, а в отдалении слышался перестук копыт. Лестница неожиданно закончилась, сменившись булыжной мостовой; старый привратник, задыхавшийся от бега, рукой показал направление. Они пробежали по извилистой крутой улочке, свернули в узкую аллею и выскочили на другую улицу. Но здесь, двойным строем перегораживая спуск к городу, их поджидал отряд примерно из пятнадцати эквешцев, бдительных и готовых к бою, с копьями наперевес.

Не замедлив шага, Керморван взмахнул мечом, крикнул «Морван морланхал!» и бросился в гущу врагов. Скорость его атаки и сила натиска были таковы, что трое эквешцев упали, прежде чем остальные смогли ответить ударом на удар. Но к тому времени он прорвался сквозь строй, а Иле и Элоф напали на командиров. Эта схватка могла бы плохо кончиться для них, но, как только эквешцам предоставилась возможность оторваться от нападавших, они повернулись и убежали в ближайший переулок.

— Трусы! — осклабился Рок.

— Только не эти! — возразил Керморван. — Они получили приказ не ввязываться в мелкие стычки, не более того. Должно быть, патрули подверглись нападению по всему городу, и теперь они оттягиваются назад, чтобы соединиться с главными силами. Они уже не несут стражу, а проводят перегруппировку для крупного наступления. Сир, мы должны как можно скорее встретиться с горожанами!

— Тогда нужно идти туда, где они скорее всего будут собираться, — осипшим голосом выдавил старик. — К Прибрежной площади!

Он пересек улицу и подвел их к проему между двумя домами, такому узкому, что немногие могли протиснуться через него; труднее всего было Року, даже отощавшему за время странствий. Они оказались во внутреннем дворе под заколоченными окнами постоялого двора и вышли через низкую арку в главном здании на широкую прямую улицу, застроенную башенками и особняками, полого уходившую вниз по склону холма в ночной сумрак. Звуки погони остались позади, но они шли так быстро, как только мог вынести старый привратник.

— Если я не выдержу, идите прямо по этой улице, — прохрипел он. — Идите на звуки моря, и… клянусь вратами Керайса!

Он указал вверх дрожащей рукой, но в этом не было необходимости. Остальные тоже заметили внезапную вспышку на вершине самой высокой башни у подножия холма и услышали жуткий протяжный крик, такой звонкий и громкий, что в городе не могло остаться ни одного спящего человека. Но еще более ошеломительным было то, что они увидели, находясь почти на одном уровне с вершиной башни. Там стояла фигура с громадными черными крыльями, раскинутыми в стороны и затмевавшими звездный свет. Над крыльями возвышался не шлем, а живая голова гигантской хищной птицы со сверкающими глазами и широко разинутым изогнутым клювом, из которого и вырывался пронзительный крик, исполненный несказанной муки. Но под головой и крыльями виднелась кольчуга, облегающая вздымающуюся грудь и тело женщины, чьи обнаженные ноги были скованы блестящей цепью с кандалами на щиколотках. Фигура колыхалась, как призрачное видение, и время от времени раскинутые крылья казались лишь тенью, сквозь которую проступали очертания гибких девичьих рук.

Жители Морваннека! Проснитесь и слушайте!