Утопия у власти - Некрич Александр - Страница 266

Характерной особенностью постановления ЦК от 7 мая 1985 г. — это важная черта многих горбачевских «реформ» — было точное копирование методов, использованных во время первой большой антиалкогольной кампании конца 20 — начала 30-х годов. Советская республика получила в наследство «сухой закон», введенный Николаем II в 1914 г. после начала войны. Споры между большевистскими руководителями относительно вреда или пользы продажи водки заканчиваются в январе 1923 г., когда советское государство начинает ее монопольно изготовлять и продавать. Сталин объяснил в 1927 г., что вопрос стоял: «Что лучше: кабала заграничного капитала или введение водки... Ясно, что мы остановились на водке, ибо считали и продолжаем считать, что, если нам, ради победы пролетариата и крестьянства, предстоит чуточку выпачкаться в грязи, — мы можем и на это крайнее дело пойти ради интересов нашего дела».

В это же самое время, в конце 20-х годов, власти принимают меры по ограничению растущего алкоголизма, признанного серьезной опасностью для выполнения пятилетнего плана. 29 января 1929 г. подписывается декрет, все основные статьи которого перешли в постановление 1985 г.: резкое сокращение производства алкогольных напитков и увеличение производства неалкогольных (соков и т. п.); запрещение продажи алкоголя рядом с предприятиями, школами, больницами; предложение использовать «литературу и искусство» для антиалкогольной пропаганды. Были заимствованы даже лозунги. В том числе и самый сегодня популярный: «Трезвость — норма жизни». Этот лозунг выглядел особенно привлекательно на винно-водочных магазинах рядом с афишей: «Норма — две бутылки водки на человека».

Новым в антиалкогольной кампании 1985—1988 гг. была возможность обвинения вражеских сил в спаивании русского народа. Профессор Ф. Углов, ярый сторонник введения «сухого закона», утверждает, что «враги трезвости... это люди — или не знакомые с экономическими законами общества, или чуждые нам и нашему строю, опасные люди». В романе Василия Белова «Все впереди», популярнейшем бестселлере последних лет, читатель узнает, что «еще президент Кеннеди запрещал журналистам писать о нашем пьянстве. Зачем, дескать, мешать? Пусть пьют, скорее развалятся. Выродятся, не надо никакой водородной войны...» Нежелание американского империализма бороться с алкоголизмом в социалистическом лагере было, следовательно, важной причиной его роста.

Антиалкогольная кампания началась под звуки фанфар, потоком заверений, что это не временная кампания, а твердая и решительная политика, направленная на решение важной задачи. «Правда» заверяла: «Партия не отступит от этой важной задачи и сделает все для ее успешного решения». Очень быстро выяснилось, что кавалерийская атака на глубокую и серьезную болезнь не удалась. Резкое сокращение времени продажи спиртных напитков в магазинах привело к появлению чудовищных очередей за водкой. Резкое повышение цены алкоголя, с одной стороны, не сократило число желающих приобрести «опиум для народа», ибо других продуктов в продаже все равно не было, с другой стороны, не возмещало потери бюджета от сокращения продажи.

Постановление ЦК от 25.10.1988 г. признало поражение. Удивительным образом словарь постановления чрезвычайно напоминает лексикон знаменитой статьи Сталина «Головокружение от успехов», опубликованной в «Правде» 2 марта 1930 г. Нельзя, конечно, сравнивать два события: коллективизацию с ее миллионами жертв, самую страшную главу советской истории, одну из наиболее трагических в русской истории, и эпизод горбачевских реформ. Но можно сравнить технику реализации проекта, механизм принятия решения и признания поражения.

Статья Сталина и Постановление начинаются констатацией успеха. Который через словцо «однако» превращается в неудачу. «Однако, — говорит Постановление, — радикальных перемен еще не достигнуто». Причина — «запретительные, волевые методы, перехлесты, забегание вперед. Объявление целых районов и городов «зонами трезвости» без учета мнения общественности...» Этими же причинами объяснял Сталин возникшие трудности с коллективизацией: «Нарушение принципа добровольности», забегание вперед, «чиновничье декретирование».

«Волевое» решение Горбачева избавить советского человека от порока пьянства оказалось, как очень скоро выяснилось, ошибкой экономической, социальной, психологической и, в результате, политической. Трудности с приобретением алкоголя в государственных магазинах и резкое повышение цены вызвало взрыв народной смекалки. Опровергнув утверждения советологов о пассивности и отсутствии инициативы, граждане Советского Союза приступили к изготовлению самогона. В начале 30-х годов герой «Золотого теленка» Остап Бендер, встретив на дороге американских туристов, страдавших от «закона» в США и искавших рецепт самогона в СССР, предложил им 150 способов его производства — картофельного, пшеничного, абрикосового, ячменного, из тутовых ягод, из гречневой каши и даже из обыкновенной табуретки. В 80-е годы советские люди выбрали в качестве предпочтительного сырья для самогона — сахар. Естественно — он исчез из продажи. Ко всем прочим дефицитам прибавилось отсутствие сахара. Советский Союз вышел победителем из войны. 44 года спустя ввели карточки. С 1 мая 1989 г. карточки на сахар ввели в Москве. Как бы специально был выбран не только праздничный, но и юбилейный день. 2 мая 1945 г. советские войска подняли красный флаг на Рейхстаге. По подсчетам экспертов, в 1987 г. для изготовления самогона было истрачено около 1,4 млн. тонн сахара, или годовой бюджет его потребления Украиной, где проживает 50 млн. человек.

В первых победных коммюнике говорилось об исчезновении пьяных с улиц советских городов, о сокращении пьянства на предприятиях, об уменьшении числа преступлений, связанных с алкоголем. Очень скоро стало очевидным, что, уйдя с улицы, пьянство пришло в дома. Министерство внутренних дел СССР констатировало в 1988 г.: «...более двух третей тяжких преступлений на основе пьянства совершено в квартирах и общежитиях...». Преступность по-прежнему возрастала, но, как выражается генерал-лейтенант Милиции А. Логвинов, «переместилась в семейно-бытовую сферу». Он же приводит выразительную статистику «привлечения к уголовной ответственности за самогоноварение»: 1985 г. — более 80 тыс., 1986 — 150 тыс., 1987 — 397 тыс., первые два месяца 1988 г. — более 120 тысяч. По подсчетам академика А. Аганбегяна, ежегодный ущерб государству в результате антиалкогольной кампании составлял 10 млрд. рублей. Побочным результатом роста самогоноварения и возникновения нового источника обогащения стало расширение деятельности советской мафии. Советские специалисты по борьбе с организованной преступностью предупреждают, что «сухой закон» в СССР может дать результаты, подобные тем, какие он дал в США, неслыханно обогатив мафию.

Психологическая ошибка «антиалкогольной кампании» заключалась в том, что необходимая борьба с бичом алкоголизма была воспринята населением как удар власти: ничего не дав населению, Горбачев отнял у него «великого утешителя» — водку.

Стахановское движение

В ночь с 30 на 31 августа 1935 г. шахтер Алексей Стаханов вырубил за смену 102 тонны угля при норме 7 тонн. 19 сентября он устанавливает новый рекорд — 227 тонн за смену. Рождается движение за увеличение производительности труда и резкое повышение норм. В сентябре 1985 г. Михаил Горбачев выступает с речью о «немеркнущих традициях трудового подвига» на встрече в ЦК с ветеранами — героями труда.

Новый генеральный секретарь еще совсем недавно, лишь несколько месяцев назад, пришел к рулю советского корабля. Он, несмотря на позднейшие заверения, не знает, что делать, как прыгать через пропасть кризиса. Он ищет лозунги. Одно из его первых больших выступлений озаглавлено: «Инициатива, организованность, эффективность». Потом эту триаду заменит: «Гласность, перестройка, ускорение». Он ищет испытанные рецепты. И находит их прежде всего у Сталина. Речь Горбачева о «немеркнущих традициях» широко использует лексику и аргументацию сталинской речи на первом всесоюзном совещании стахановцев 17 ноября 1935 г. Горбачев начинает похвалой движению, «которое воплотило доблесть, честь и геройство рабочего человека». Это буквальное повторение знаменитых сталинских слов: «Труд в СССР есть дело чести, дело славы, доблести и геройства». Эти слова украшали ворота лагерей, которые со дня их рождения в 1918 г. считались «школой труда». Сталин объясняет: «Стахановское движение развилось не в порядке постепенности, а в порядке взрыва, прорвавшего какую-то плотину». Горбачев объясняет: «Стахановское движение отразило то новое отношение к труду, которое Максим Горький назвал огненным взрывом могучей энергии». Максим Горький — в данном случае псевдоним Сталина. Горбачев констатирует: «Стахановец», «по-стахановски» — это символ инициативы, символ борьбы за все передовое, против устаревшего, отжившего». Этим стахановское движение нравилось и Сталину: «Это движение ломает старые взгляды на технику, ломает старые технические нормы...»