Крылья Победы - Руденко Сергей Игнатьевич - Страница 141

И летчиком Лобов был отменным. Первым вылетел на реактивном истребителе, а затем стал инструктором. Вначале пилоты отрабатывали технику пилотирования, а затем и боевое применение, воздушные бои.

Я сравнивал наши самолеты с теми, которые видел у немцев. Конечно, они выгодно отличались от трофейных. Это был наш большой шаг вперед. Всему летному составу понравились новые машины. И часть уверенно перевооружалась на реактивную технику. Я рассчитывал встретить больше трудностей, чем их оказалось на самом деле. Были, конечно, кое-какие технические неувязки. Приезжали представители с завода, из конструкторского бюро, помогли нам разобраться в разных тонкостях.

Уже к осени полки отработали групповую слетанность эскадрилий, и часть была в числе лучших по перевооружению. Все это я относил, конечно, к доблестному труду командиров, политработников, партийных организаций.

Освоив новые самолеты, мы занялись отработкой тактики истребителей с реактивными двигателями. Поскольку дело это только начиналось, мы держали тесную связь со штабом Белорусского военного округа, войсками которого командовал генерал Сергей Григорьевич Трофименко. Начальником штаба был генерал Семен Павлович Иванов, мой старый знакомый по Сталинграду, где он был начальником штаба армии.

В округе проводилось много игр и учений. Это помогало становлению реактивных частей, сколачиванию их боевых коллективов и поднятию на более высокую ступень в воздушной выучке.

В 1948 году мне, к сожалению, пришлось расстаться с авиаторами Белорусского военного округа. И. В. Сталин предложил назначить меня командующим воздушно-десантными войсками. Когда я пришел прощаться к председателю Совета Министров Белоруссии П. К. Пономаренко, он спросил, куда меня назначают.

— Десантниками командовать, — ответил я.

— Да, ты с этими ребятами хлопот не оберешься, — засмеялся он. — Это ведь отчаянный народ. Ты уж держи их в руках. Отчаянность, конечно, им нужна. Служба у них такая.

Недолго пришлось мне командовать десантными войсками. В следующем году я получил новое назначение: начальником Главного штаба ВВС. Вот здесь-то мне и пришлось всесторонне познакомиться и вплотную заняться развитием всех видов реактивной авиации.

В 1957 году была организована авиационная выставка в Цюрихе — первая международная выставка, в которой мы участвовали. Делегацию Советского Союза было поручено возглавлять мне.

Это был очень широкий показ новой техники. Американцы представили там все свои боевые реактивные самолеты: дальние бомбардировщики Б-47, транспортные машины, истребители, пилотажные группы. Англичане тоже наряду с показом техники планировали демонстрационные полеты.

Советский Союз прислал в Цюрих первый в мире пассажирский реактивный самолет Ту-104. Он вызвал огромный интерес на выставке. К нему началось настоящее паломничество. Ко мне обращались многие военные делегации с просьбой дать им возможность побывать внутри знаменитого «Ту».

Объяснения давал представитель КБ А. Н. Туполев, а посетители нескончаемой вереницей входили в первую дверь пилотской кабины, осматривали салоны и спускались по трапу вниз у хвоста. Они выражали восхищение, записывали восторженные отзывы в книгу.

Видя такой успех советского самолета, американские представители срочно вызвали из США транспортную «махину» «Глоб-Мастер» и поставили рядом с «Ту». Мы осмотрели их новинку. Размеры самолета, конечно, громадные, просторные грузовые помещения, но «затмить» наш Ту-104 он не смог.

Французы готовили свой реактивный пассажирский самолет «Каравелла», но на выставку его не прислали. В Цюрих прилетели французские истребители и другие военные машины. Когда пресса стала писать о триумфе Ту-104, французы решили тоже показать свой пассажирский самолет хотя бы в полете. Поднялся он в Париже, прошел над аэродромом в Цюрихе и вернулся обратно. «Каравелла» нас заинтересовала необычностью конструктивной схемы. У нее реактивные двигатели располагались в хвостовой части, как сейчас у наших Ту-134 и Ил-62.

Наконец и наш красавец Ту-104 поднялся в воздух и внушительно прошел над аэродромом. И снова приветственные возгласы зрителей. Ту-104 выполнил несколько заходов на разных скоростях и высотах. По подсчетам местной печати, посмотреть советский самолет в полете собралось в тот день больше полумиллиона людей.

Американцы подняли в воздух свою пилотажную четверку на Р-84. Летчики США пилотировали плотно, но несколько тяжеловато, хотя и выписывали замысловатые фигуры. Самолеты у них были с прямым крылом. После этого свой пилотаж показали англичане на боевых самолетах со стреловидной схемой крыла За ними — французы и шведы.

После демонстрационных полетов организаторы выставки устроили на аэродроме торжественный прием. Здесь в просторном зале, где мы собрались, ко мне подошли два английских летчика и обратились через переводчика с просьбой:

— Рассудите нас, пожалуйста. Ваше слово для нас будет решающим.

Пригляделся я к летчикам и узнал их. Они приходили к нам и просили, чтобы мы им показали первый реактивный пассажирский самолет. Наш экипаж провел их по салону, показал кабину, ответил на все вопросы. Англичане остались довольны и горячо благодарили нас.

Теперь на приеме они попросили высказать наше мнение о состоявшихся полетах.

— Американцы ловчат, — заявили они, — летали на небоевых самолетах, которые никуда не годятся, и показывали в небе просто цирковые номера. А мы все-таки пилотировали боевые машины. Верно же — это несравнимые вещи?

— Конечно, — ответил я. — У американцев фигуры, рассчитанные на внешний эффект, а у вас боевой пилотаж. Они обрадовались и стали благодарить за справедливость.

— Вот правильно! — повторяли они. — Мы ценим ваше мнение. Нам дорога эта оценка.

Я понял, что между американскими и английскими летчиками в Цюрихе разгорелось соперничество.

Этот эпизод заставил меня подумать о своеобразии отношений одних летчиков к другим. Казалось бы, союзники по НАТО, а полны антипатии друг к другу. В то же время чувствовалось дружеское расположение к нашим авиаторам со стороны не только английских, но также американских и французских летчиков.