Крылья Победы - Руденко Сергей Игнатьевич - Страница 46

— Разворот на сто восемьдесят!

И тут я увидел на обочине шоссе нашего солдата с винтовкой. За ним примерно на стометровой дистанции шагал еще один. Только тут я сообразил, что перед нами колонна военнопленных. Но кто разрешил им идти с оружием? Подзываю солдата и спрашиваю у него об этом. Тот рапортует: все боеприпасы мы отобрали у них, а оружие пусть сами несут. Не загружать же транспорт.

Этот случай очень характерен для первых дней нашего контрнаступления. Застигнутый врасплох, противник нес большие потери в людях и технике.

23 ноября войска Юго-Западного фронта заняли Калач и в районе Советский соединились с войсками Сталинградского фронта. Группировка гитлеровцев была окружена. После этого шесть советских армий получили возможность наступать в общем направлении на Сталинград, все туже сжимая внутреннее кольцо окружения. Наши подвижные части продолжали отбрасывать войска противника на запад, отодвигая внешний фронт. Им активно помогали авиаторы 8-й и 17-й воздушных армий. Мы с Т. Т. Хрюкиным, координируя наши действия, наносили совместные удары по фашистам, оказавшимся в котле. Кроме того, мы получили указание блокировать вражеские аэродромы в районе Сталинграда. Надо было и в небе замкнуть кольцо над противником.

Немецко-фашистское командование начало лихорадочно принимать меры по организации снабжения своих окруженных войск воздушным путем. Гитлеровский министр авиации Геринг хвастливо заявил, что воздушные силы рейха вполне справятся с доставкой в район Сталинграда продовольствия, боеприпасов, горючего и медикаментов. Для этой цели использовались лучшие транспортные и бомбардировочные эскадры, самолеты гражданского воздушного флота, опытные образцы машин авиационных заводов и даже отряд связи Гитлера.

Осуществляя блокаду вражеских аэродромов, летчики 8-й и 16-й воздушных армий вели напряженные воздушные бои. Свои авиационные части мы максимально приблизили к границам котла, откуда организовали засады — истребители и штурмовики внезапно нападали на врага. Господство в воздухе перешло к нам. Однако мы еще не полностью закрыли немецким самолетам доступ к аэродромам и площадкам, расположенным в самом кольце.

В директиве от 4 декабря командующий ВВС указывал нам: «Несмотря на то что в районе окруженного врага наша авиация имеет полное господство в воздухе, все же транспортные самолеты противника прорываются и производят посадку на аэродромы, находящиеся в кольце окружения. Этот факт показывает, что борьба с транспортными самолетами противника организована недостаточно четко.

Мое требование — не допустить посадки транспортных самолетов противника на аэродромы — не выполнено.

Уничтожение транспортных самолетов противника считать основной задачей»[7] .

Этой директивой предусматривался ряд мер по усилению блокирования аэродромов врага в районе окружения В частности, вводилось дежурство истребителей в воздухе, четко распределялись обязанности между авиаторами 8-й и 16-й армий.

Выполняя свои основные задачи, мы зорко следили, не создает ли противник группировки для прорыва кольца извне. Вскоре нашим воздушным разведчикам удалось обнаружить сосредоточение вражеских войск в районе Котельниково. Как выяснилось позже, здесь по указанию Гитлера создавалась специальная группа под командованием фельдмаршала Манштейна. В нее входили три танковые и четыре пехотные дивизии, а также другие части. 12 декабря гитлеровцы перешли в наступление вдоль железной дороги Котельниково — Сталинград. За три дня они продвинулись на 45 километров и форсировали реку Аксай-Есауловский.

Одновременно гитлеровцы наносили по нашим наземным войскам удары с воздуха. Погода уже позволяла им активизировать свою авиацию. Оборонявшие Котельниково 51-я армия и конный корпус генерала Т. Т. Шапкина вынуждены были отойти за реку Мышкова.

В состав нашего фронта должна была войти 2-я гвардейская армия под командованием Р. Я. Малиновского. Родион Яковлевич уже воевал здесь, возглавляя 66-ю армию, а осенью уехал формировать новое войсковое объединение. С ним он и прибыл 12 декабря на фронт. 2-я гвардейская была хорошо подготовлена к боям. С ее штабом мы сразу же отработали все вопросы взаимодействия, четко определили, как будем громить окруженную группировку.

Однако ситуация у станции Котельниково оставалась все еще угрожающей. Только 40 километров отделяло группу Манштейна от войск, находившихся в кольце. Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение бросить против нее 2-ю гвардейскую армию. Командующий фронтом Рокоссовский считал, что опасность прорыва фашистов можно ликвидировать имеющимися силами, и просил Верховного Главнокомандующего не забирать с Донского фронта 2-ю гвардейскую армию. Но приказ состоялся. Прибытие свежих сил укрепило Сталинградский фронт, и он во взаимодействии с Юго-Западным фронтом нанес мощный удар по войскам Манштейна в районах Котельниково и Тормосина.

Когда противник начал активные действия под Котельниково, операция по уничтожению его окруженной группировки развивалась медленно. Ведь в ходе контрнаступления наши войска понесли большие потери. Фашисты дрались отчаянно. Гитлер то и дело обещал им: «Манштейн вас выручит, держитесь!» Кроме того, у противника оказалось гораздо больше сил, чем мы предполагали. Считалось, что в окружении находится 80 — 90 тысяч гитлеровцев. И только к середине января было установлено, что в котле более 330 тысяч.

12 декабря воздушные разведчики сообщили, что враг сосредоточивает войска в районе Карповки. Стало ясно: готовится новая попытка прорыва навстречу группе Манштейна. Мы немедленно подвергли бомбардировке скопление живой силы и техники противника. Но он не прекращал попыток, всеми силами стараясь пробиться к своим войскам. Тогда мы подготовили и нанесли по врагу более мощный сосредоточенный удар. Это произошло в памятный для нас день 18 декабря, когда мы впервые почувствовали, как возросла ударная сила нашей воздушной армии. Дело в том, что к нам прибыло наконец давно обещанное пополнение — бомбардировочный корпус, вооруженный самолетами Пе-2. Командовал им генерал И. Л. Туркель. Иван Лукич учился на Каче, показал не только летные, но и методические способности, а поэтому был оставлен инструктором. Потом он работал командиром эскадрильи в Одесской школе. Большой опыт и инструкторские навыки помогли Туркелю хорошо подготовить корпус к боям.