Любовь и «каннибалы» - Клейн Норма - Страница 19

— Нет проблемы. Я пойду с вами.

— Со мной? — Эта мысль пришлась ей по вкусу.— Зачем вам портить себе выходной, торча в полицейском участке?

— Я взял выходной, чтобы побыть с вами,— напомнил он и подобрал ее пальто, брошенное на спинку дивана.— А потом... Это ведь не на целый день, правда?

— Да нет, не больше часа, но...

— Тогда выходим.— Он обошел ее кругом, галантно подал пальто и, не удержавшись, прикоснулся губами к ее шее.— Вы надушились для преступника или все-таки для меня?

— Для себя.— Подняв чемоданчик, она заслонилась им как щитом.— Сначала мы зайдем ко мне в контору. Туча передали дело. Это неподалеку.

— О'кей.— Он отнял чемоданчик и взял ее за руку.— Пошли, советник.

Джон столкнулся с сестрой у входа в участок. И хотя ему тоже не улыбалось работать в воскресенье, он искренне обрадовался. Один вид Эйджи поднял его настроение.

Улыбнувшись, он двинулся к ней навстречу, но при виде сопровождавшего ее мужчины радость сменилась подозрительностью.

— Эйдж...

Прикалывая к лацкану карточку посетителя, она удивленно уставилась на него.

— Джон... Тебя тоже вызвали, да?

— Похоже на то. Стивенсон, если не ошибаюсь?

— Он самый.— Олаф обернулся и встретил его взгляд не моргнув глазом.— Рад видеть вас, господин офицер.

— Детектив,— поправил Джон.— Я что-то не слышал, что Кеннеди опять попался.

— Я здесь не из-за Майкла.— Эйджи не обращала внимания на недружелюбный, агрессивный тон Джона. Он разговаривал так с любым ее знакомым парнем или мужчиной с тех пор, как ей исполнилось пятнадцать лет.— Я по делу Льюиса Пертуччи.

— А, этого подонка...— Но Джон все равно не мог взять в толк, какое отношение к клиенту Эйджи имеет здоровенный швед, несущий ее чемоданчик.— Вы что, столкнулись здесь случайно?

— Нет, Джон.— Эйджи реквизировала у брата стаканчик с кофе и предостерегающе посмотрела на него, хотя и заранее знала, что это бесполезно.— У нас с Олафом были планы на сегодня.

— Какие планы?

— Не твоего ума дело.— Эйджи поцеловала Джона в щеку и прошептала ему на ухо: — Кончай шпионить.— Потом она отстранилась и улыбнулась Олафу.— Стивенсон, раздобудьте где-нибудь стул и стаканчик этого жуткого кофе. Я уже сказала, это ненадолго.

— У меня впереди целый день,— бросил он вдогонку Эйджи, отправившейся в комнату для свиданий. Потом он обернулся к Джону и иронически спросил: — Кажется, вы не прочь снять с меня показания.

Не смешно, подумал Джон, но отрицательно покачал головой.

— Всему свое время.— Ему доставляло тайное удовольствие, что он сидит за своим столом, а Олаф занимает место, на котором обычно допрашивают преступников.— Что скажете. Стивенсон?

Олаф полез за сигаретами. Он протянул пачку Джону, но тот жестом отказался.

— Вы хотите знать, какого черта я кручусь возле вашей сестры? — Олаф выдохнул струю дыма и принялся терпеливо объяснять.— Раз вы детектив, то должны понимать, что она собой представляет. Она прекрасна, она умна. У нее доброе сердце и пленительная фигура.— Он затянулся и насмешливо посмотрел на гневно прищурившегося Джона.— Слушайте, хотите начистоту? Или вам больше нравится думать, будто она интересует меня только как адвокат?

— Следите за своими поступками.

Поняв, что Джоном движет стремление не дать в обиду дорогого им обоим человека, Олаф дружески наклонился к нему.

— Гайд, если вы хоть чуть-чуть знаете Эйджи, то знаете и то, что именно она следит за моими поступками. Она определяет правила игры, и никто не в состоянии заставить ее делать то, чего она не хочет.

— Вы хотите сказать, что уже пробовали подбивать под нее клинья?

— А вы что, маленький? — Олаф поспешил дружески улыбнуться, и Джон расслабил напрягшиеся было мускулы.— Ни один мужчина на свете не в состоянии понять женщину. Особенно умную.— Олаф заметил, что Джон смотрит ему за спину, и инстинктивно оглянулся. Он увидел, как полицейский в форме сопровождает в комнату для свиданий коротенького, жилистого человечка с жирной кожей.— Это он?

— Ага, это Пертуччи.

Олаф выдохнул дым сквозь стиснутые зубы и замысловато выругался. Джон был с ним полностью согласен.

Сидя за столом, Эйджи рылась в бумагах. Хоть она и помнила Пертуччи по предыдущим делам, надо было еще раз просмотреть его досье.

— Что, Пертуччи, вы опять за свое?

— А вы по-прежнему тратите время, чтобы торчать в этой дыре?

Он плюхнулся на стул, не обращая внимания на крутящегося рядом копа. Но он был в испарине. Попав в тюрьму, Пертуччи потерял связь с поставщиками. Он не принимал наркотиков уже четырнадцать часов.

— Не дадите закурить?

— Нет. Спасибо, офицер.— Эйджи подождала, пока они останутся наедине, а затем сложила руки на папке с его делом.— Что ж, вам крупно повезло. Женщине, на которую вы напали, шестьдесят три года. Утром я звонила в больницу. Вас, наверно, обрадует, что врачи, вначале оценившие ее состояние как критическое, теперь заявляют, что она вне опасности.

Пертуччи пожал плечами, но черные глазки так и уставились на Эйджи. Руки его непрерывно двигались. Кончиками пальцев он начал барабанить по крышке стола, ноги выбивали чечетку, а тело сотрясал какой-то дикий внутренний ритм.

— Ну, если бы она отдала кошелек, как я велел ей, мне не пришлось бы быть таким грубым, верно?

О Боже, меня тошнит от него, подумала Эйджи, тщетно напоминая себе, что она служит обществу. А Пертуччи, как бы там ни было, часть этого общества.

— Угрожать старикам ножом не только подло, но и глупо. Это так же верно, как то, что в аду для вас уже давно готово местечко. Черт побери, Пертуччи, там и было-то всего двенадцать долларов!

У него пересохло во рту и похолодело в животе.

— Тогда чего ж она цеплялась за такую мелочь? Вытащите меня отсюда! Это ваша работа! — Ему нужно было выйти отсюда на минутку, чтобы кое с кем рассчитаться.— Мне пришлось всю ночь провести в этой вонючей камере!

— Вы обвиняетесь в покушении на убийство? — сухо сказала Эйджи.

Теперь Пертуччи барабанил влажными пальцами по бедрам. Казалось, это скрипят его кости.

— Я не убивал эту старую суку.

Жаль, что кофе кончился. Было бы чем перебить горечь во рту.

— Вы трижды ударили ее ножом. Полицейский показал, что вы были схвачены с ножом и кошельком жертвы в руках при попытке к бегству с места преступления. Вас взяли тепленьким, Пертуччи, а ваши предыдущие дела не позволяют судье проявить снисходительность. За вами числятся ограбление, ограбление с угрозой физического насилия, кража со взломом и два покушения на ограбление.

— Мне нужен не перечень моих преступлений, а освобождение под залог!

— Очень сомневаюсь, что окружной прокурор согласится выпустить вас. Даже если бы он и согласился, на данную категорию правонарушений это не распространяется. Единственное, что я могу сделать, это попросить его снять обвинение в покушении на убийство. Вы будете признаны виновным в...

— Виновным? Да пошли они в задницу!

— В задницу пойдете вы,— спокойно ответила она.— И не рассчитывайте быстро выйти оттуда, Пертуччи. Какие бы чудеса я ни делала, на этот раз вам так легко не отделаться. Даже если мне удастся повлиять на судью, признание вас виновным в вооруженном нападении с угрозой для жизни означает от семи до десяти лет.

Холодный пот тек по его лбу, заливал губы.

— Черт с ним!

Терпение Эйджи быстро подходило к концу. Изо всех сил пытаясь сдержаться, она захлопнула его дело.

— Здесь нет никаких смягчающих обстоятельств. По совокупности вы заслужили двенадцать лет тюрьмы.

Он пронзительно вскрикнул, затем перепрыгнул через стол и ударил ее кулаком в лицо. Все произошло так быстро, что она не успела опомниться, как оказалась на полу. Он упал на нее и схватил за горло.

— Вытащи меня отсюда! — Запястья Пертуччи были такими волосатыми, что даже не ощущали боли от ее ногтей.— Сука, вытащи меня отсюда, или я убью тебя!