Снова влюблены - Рэнни Карен - Страница 25

Неужели он все-таки искал ее?

— Очень давно, — отозвался он. — Искал кое-кого, кого знал раньше.

— И нашли?

— В определенном смысле, — уклончиво ответил он.

Жанна молчала, ожидая продолжения, но его не последовало, и она расправила салфетку на коленях, гадая, когда же закончится этот бесконечный обед.

— Вы почти не едите.

Она кивнула и взялась за ложку, решив доесть свой суп.

— Это не приказ.

Жанна снова кивнула.

— Понимаю. Но лучше есть, когда имеется такая возможность, чем когда хочется, — повторила она реплику, отпущенную Жюстиной в тот день в Волане, когда они добрались до сторожки привратника. Бывшая домоправительница превратила ее в свое жилище, добавив уюта с помощью таких ухищрений, как скатерть на столе и занавески на единственном окне.

— Не смотрите на меня так, словно я никогда не делала вам добра, — сказала Жюстина, поставив перед Жанной глиняную миску с супом. Жанна была так голодна, что от запаха пищи у нее закружилась голова.

— Но это правда, — уронила она, принимаясь за еду.

Жюстина улыбнулась:

— Обстоятельства меняются. И люди тоже.

— В последний раз, когда я видела вас, вы забрали моего ребенка, а теперь кормите меня и уверяете, что вы добрая. Люди не меняются до такой степени.

На губах Жюстины, расположившейся напротив, играла легкая улыбка. Странно, но возраст не отразился на ее красоте, разве что придал ей утонченности, как налет патины на серебре.

— Он хотел, чтобы ее убили.

Жанна перестала есть, осторожно положив ложку рядом с миской.

— Он велел мне забрать девочку и сделать так, чтобы она умерла.

Жанне вдруг стало дурно, и она испугалась, что ее стошнит.

— «Зажми ей рот, Жюстина, — сказал он. — Накрой ее подушкой». — Жюстина покачала головой. — Я не сделала этого. Я не способна убить ребенка, даже ради вашего отца.

— Что с ней случилось? — Жанна сделала глубокий вдох и выдох, пытаясь овладеть собой.

— Я могла бы оставить ее себе. Мне всегда хотелось иметь детей. — Жюстина пожала плечами. — Было бы забавно растить внучку графа дю Маршана как собственного ребенка.

— Но вы этого не сделали?

Где-то в глубине ее существа зазвенел крохотный колокольчик надежды. Едва различимый вначале, он быстро набирал силу, превращаясь в набат, сравнимый по мощи с оглушительными ударами ее сердца.

— Я нашла пожилую пару, которая согласилась позаботиться о ней. — Она снова пожала плечами. — Они были рады деньгам, которые я дала им в придачу к младенцу.

— Почему вы не сказали мне об этом? — Опыт последних девяти лет сделал свое дело. Жанна не выказала никаких чувств: ни надежды, ни отчаяния. Ни того глубокого горя, которое она постоянно испытывала при мысли о своем ребенке.

На лице Жюстины отразилась жалость.

— Потому что ваш отец был прав. Вы были молоды, глупы и опозорили имя дю Маршанов.

— Где она? — Вопрос явно поразил Жюстину. Неужели она сомневалась, что он последует? На мгновение ее карие глаза подобрели. Жанна не узнавала в этой смягчившейся женщине суровую домоправительницу, наводившую ужас на всех домочадцев во времена ее юности.

— Теперь это не важно, Жанна, — мягко, почти участливо сказала она.

Три простых слова. И все. Колокольный звон, звучавший в ушах Жанны, оборвался, и душа снова погрузилась в беспросветный мрак.

Наверное, то была странная картина: две потрепанные жизнью женщины, сидящие друг против друга за небольшим столом. Дуглас внимательно наблюдал за ней.

— Что случилось, когда вы вернулись в Волан?

— Ничего, — ответила она. — Волан сгорел.

Вид обгоревших руин был одним из ее ночных кошмаров. Стоя там, Жанна чувствовала себя частью этого жуткого пейзажа, такой же сломленной и уничтоженной, как некогда величественный замок. Словно она превратилась в призрак, бестелесный, как запах гари, висевший в воздухе.

— Зачем же вы вернулись?

Она пожала плечами:

— Мне больше некуда было идти.

— И поэтому вы покинули Францию?

Жанна кивнула.

— У вас есть родственники в Шотландии? — осведомился Дуглас небрежным, почти скучающим тоном. Глядя на него, можно было подумать, что его единственная цель — занять гостью разговором. Не важно, о чем: о погоде или о пропавшей родне.

— У меня вообще нет родственников, — отозвалась она так же бесстрастно.

Дуглас бросил на нее взгляд и тут же отвел глаза, стараясь не обнаружить свой интерес.

До чего же ловко они притворяются незнакомцами!

Словно никогда не делились самым сокровенным и не строили планы на будущее. Как самонадеянны они были в юности, уверенные, что впереди их ждет жизнь, полная счастливых событий. Впрочем, мужчине легче осуществить свои мечты, чем женщине. Последние десять лет все ее силы уходили на то, чтобы выжить. Прошлое было слишком мучительным, чтобы думать о нем, а будущее слишком беспросветным.

Жанна опустила ресницы, делая вид, что не замечает испытующих взглядов Дугласа. Но игнорировать его присутствие было не так-то просто. Даже воздух в комнате, казалось, потрескивал от напряжения, как перед грозой.

За последнюю четверть часа они не произнесла ни слова. Два блюда принесли, потом унесли, но Жанна даже не ощутила их вкуса. И причиной тому была не кухарка, а мужчина, сидевший напротив.

— Почему вы выбрали Шотландию? — спросил Дуглас, нарушив молчание.

— Я надеялась найти свою тетку. Но как выяснилось, она умерла в прошлом году. В итоге я оказалась без средств к существованию и крыши над головой. Мне оставалось лишь наняться на работу. Что я и сделала.

— Вы могли выйти замуж, — заметил он.

— Замуж? — В ее глазах заплясали смешинки.

— Почему бы и нет? Разве это не простейший способ для женщины решить свои проблемы?

— В моем случае это вряд ли приемлемо.

— Почему?

Жанна выдержала паузу, недовольная оборотом, который принял разговор.

— Я никогда не встречала мужчину, который вдохновил бы меня на замужество, — солгала она. Вполне правдоподобный ответ. Не может же она сказать, что ее сердце навеки занято.

— Вы имеете в виду любовь? Разве она так уж необходима для брака? Я полагал, есть более важные вещи: доход, связи, наследство.

— Возможно. Но у меня нет ни связей, ни наследства, а мои доходы теперь зависят от вашей щедрости. — Жанна улыбнулась, поражаясь собственной отваге. — Остается только любовь.

— Мне следует чувствовать себя виноватым из-за прошлой ночи? — вдруг спросил Дуглас.

Жанна взяла салфетку и скомкала в пальцах. Прошло несколько секунд, прежде чем она снова взглянула на него.

— Нет, — спокойно ответила она. — Меня никто не принуждал.

Она выдержала его взгляд, а когда Дуглас отвел глаза, снова уставилась в свою тарелку.

— Значит ли это, что вы согласны продолжить в том же духе?

Где он научился такой выдержке?

Дуглас, которого она знала, был импульсивным, даже безрассудным. Он хотел повидать мир, как его старшие братья, и завоевать его, добившись большего, чем остальные Макреи. У него было множество планов, и, судя по тому, что Жанна видела, они полностью осуществились.

Но ее возмущала его манера вести разговор. И тот факт, что жизнь, похоже, была к нему более чем милосердна.

— Если пожелаете, — обронила она в тон ему.

Со стороны могло показаться, что ее ответ не произвел на него особого впечатления. Но Жанна слишком хорошо знала Дугласа Макрея. Судя по его виду, он не на шутку рассердился.

На скулах вспыхнул румянец, глаза сузились, этот взрыв эмоций уравнял их, и еда вдруг показалась ей более съедобной.

— По какой причине отец отослал вас в монастырь?

Она ошиблась. Они вовсе не на равных. Сделав глоток вина, Жанна задумалась. Интересно, как бы он отреагировал, расскажи она ему правду: «Потому что я родила твоего ребенка. И, с точки зрения отца, стала шлюхой».

Те месяцы были полны нестерпимой тоски и одиночества.

Обхватив свой округлившийся живот, Жанна пыталась представить, как они будут жить втроем, одной семьей. Но Дуглас исчез, видимо, испугавшись ответственности.