Снова влюблены - Рэнни Карен - Страница 57

— Кто доставил?

— Какой-то мальчишка. Ждет в холле.

— Вряд ли он что-нибудь знает, — произнес Дуглас, пробежав глазами послание. Оно было коротким:

«Если хотите снова увидеть ее, принесите рубин».

Он смял записку в кулаке — вместе с подписью графа дю Маршана.

— Я взял на себя смелость расспросить парнишку. Думаю, вы правы, сэр. Ему заплатили, чтобы он отнес вам конверт и проводил вас в Мэри-Кинге-Клоуз. Я не советовал бы вам, сэр, отправляться одному в такое место.

— Мою дочь похитили, а теперь и Жанна пропала. У меня нет выбора.

— Может, мне пойти с вами, сэр? — предложил Ласситер. — У меня есть некоторый опыт в кулачных боях.

Дуглас улыбнулся. Престарелый дворецкий выглядел так, словно его может унести порыв ветра, если бы не свирепый взгляд, предупреждавший, что он заслуживает самого серьезного к себе отношения. Не далее как сегодня он продемонстрировал свою преданность и решимость.

— Ты не перестаешь удивлять меня, Ласситер.

— Человек — это не только его работа, сэр. — Дворецкий склонил голову и улыбнулся, отчего выражение его лица немного смягчилось.

— Спасибо за предложение, — сказал Дуглас. — Я не такой дурак, чтобы соваться в львиное логово без подкрепления.

Вот только кого он возьмет с собой? Все его служащие, не считая Ласситера и молодого лакея, рыщут по городу. Из этих двоих он выбрал бы Ласситера.

— Так что, сэр? Идем? — Дворецкий одернул свою рабочую куртку, поправил шапку и выставил вперед подбородок.

Забавно было смотреть на него. Однако Дугласу было не до веселья. Сопровождаемый Ласситером, он завернул за угол дома и кивнул дожидавшемуся его мальчишке.

— Он не придет, — сказала Жанна все еще хриплым голосом.

— Тогда помолись, чтобы он пришел, дорогая, — отозвался граф, поставив фонарь на небольшой столик. Помещение, где они оказались, представляло собой четыре голые стены с дверным проемом, настолько тесное, что больше походило на кладовку. Мужчина, похитивший Жанну, привел их в эту темную сырую конуру и исчез, как только ее отец заплатил ему несколько монет.

— Иначе ты убьешь меня? Но здесь нет Жюстины, чтобы выполнять твои приказы. Или ты нашел кого-нибудь еще для грязной работы?

— Ты изменилась, Жанна, — заметил граф. — Признаться, я удивлен. Пребывание в монастыре не сделало тебя смиренной, совсем наоборот.

— Оно помогло мне освободиться от предрассудков, — отрезала Жанна. — Скажи, отец, ты когда-нибудь сожалел о том, что отправил меня туда?

Он на мгновение задумался.

— С какой стати? Ты опозорила имя дю Маршанов и понесла заслуженное наказание.

Что ж, ему нельзя отказать в последовательности.

— Скажи, где Маргарет?

Вместо ответа он откинулся на стуле, устремив на нее любопытный взгляд.

— Ты напоминаешь мне свою мать, Жанна. Сходство просто поразительное. Моя дорогая Элен тоже была англичанкой до мозга костей.

— Как ты это определил? — поинтересовалась Жанна.

Граф выгнул бровь.

— По излишней прямоте, граничащей с бестактностью, — сказал он.

— И независимости?

— Пожалуй.

— Тогда я скорее шотландка.

Бросив на нее раздраженный взгляд, граф передвинул свой стул в тень и прикрутил фитиль фонаря, так что его света едва хватало, чтобы рассеять мглу. Затем выдвинул лезвие трости ровно настолько, чтобы быстро выхватить его в случае необходимости.

— Ты переоценил мое значение для Дугласа Макрея, — сказала Жанна.

— Едва ли. Думаю, Макрей тебя очень высоко ценит.

Не мог же он забыть Париж?

Пораженная, она крепко сцепила пальцы, стараясь не выказывать эмоций.

— Как ты узнал?

— О, я постарался выяснить, кто отец твоего ребенка.

И мог бы продемонстрировать ему всю степень своего недовольства, не покинь он Париж с такой поспешностью.

— Если ты получишь рубин, то вернешься во Францию?

Граф помрачнел:

— Не сейчас. Возможно, после того, как это безумие закончится и аристократия займет положенное ей место.

Жанна была благодарна судьбе за возможность увидеть его в истинном свете. Обстоятельства лишили его высокого положения и богатства, но он продолжал цепляться за мысль, что принадлежит к числу избранных. Он искренне полагал, что общепринятые правила и нормы поведения неприменимы к графу дю Маршану. По этой причине он со спокойной совестью приговорил к смерти собственную внучку и заточил в монастырь дочь.

— Ты намерен убить меня? Или просто оставишь здесь? — Жанна посмотрела на крыс, которые притаились в углу, сверкая черными бусинками глаз, свирепые и голодные. — Чтобы эти твари выполнили за тебя работу?

— Что ж, это решило бы проблему, не так ли?

Услышав звук шагов, Жанна обернулась, чтобы предупредить Дугласа о ловушке. Вряд ли отец позволит ему уйти отсюда живым. Но, к ее удивлению, это оказался вовсе не Дуглас, а ювелир, Чарлз Толбот.

— Я знал, что вы попытаетесь надуть меня, — сказал он.

— Что вы здесь делаете? — спросил граф, поднявшись со стула.

— Я мог бы задать этот вопрос вам, граф. Похищение было запланировано на завтра.

— Я передумал и не счел нужным сообщить вам об этом.

— Очевидно, вы собирались продать рубин без моей помощи. Вы уже нашли покупателя?

Жанна переводила взгляд с одного мужчины на другого. Каким образом Чарлз Толбот оказался замешанным в планы ее отца?

— Где Маргарет Макрей? — спросила она.

Мужчины с раздраженным видом повернулись к ней.

— Что вы с ней сделали? Зачем вам ребенок, когда у вас есть я? Отпустите девочку, и я достану вам рубин.

Толбот сделал нетерпеливый жест, отмахнувшись от ее слов:

— Я ничего не знаю о ребенке. Мне известно лишь одно: ваш отец — французский хорек. Обманет кого угодно.

— Неужели вы полагаете, что меня волнует ваше мнение, Толбот? — пренебрежительно уронил граф. — Ваше оскорбление я воспринял как комплимент. — Он посмотрел на Жанну:

— Ты уже несколько часов бубнишь об этом отродье. Уверяю тебя, я ее не похищал. Хотя, если бы я знал, что ты так привязана к девчонке, то, возможно, поступил бы иначе. Что же касается камня, ты его отдашь.

Насколько я помню, тебе не слишком нравится боль.

Жанна смотрела на него, испытывая странное чувство — как если бы кто-то остановил ее на улице Эдинбурга и представился, утверждая, что он ее отец. Она не испытывала к нему ни ненависти, ни симпатии. Она не знала его. И не желала знать. Он был пародией на человека, отклонением от нормы, чудовищем, с которым ее связывало родство. Бессмысленно надеяться, что ее мать изменила мужу и что она дочь другого человека, а не графа дю Маршана, когда у них одинаковые черты: те же глаза, та же форма носа, та же полуулыбка.

Толбот взглянул на нее:

— Рубин у вас, мисс дю Маршан?

Она покачала головой:

— Нет. Но я знаю, где он.

— Не говори ему, — приказал граф.

Жанна пропустила его реплику мимо ушей.

— Если вы отпустите Маргарет, я отдам вам рубин.

— К сожалению, я не понимаю, о чем вы говорите. Но возможно, нам удастся прийти к соглашению.

Жанна улыбнулась, стараясь не подать виду, что охотнее заключила бы сделку со змеей.

Ее отец двинулся к Толботу так медленно, что ювелир ничего не заметил. Не видел он и того, что граф держит свою трость как дубинку.

Жанна ощутила ужас, догадываясь, что у него на уме.

— Вы никогда не собирались поручать мне продажу рубина, не так ли?

— Совсем наоборот, — возразил граф. — Однако вопреки вашим ожиданиям это не принесло бы вам пользы.

— Вы набитый дурак, граф, если думаете, что я позволю вам надуть себя.

— Вы наглец, Толбот. Впрочем, чего еще ожидать от мелкого лавочника.

Свет фонаря осветил улыбку Толбота, не коснувшуюся его сузившихся глаз.

— Здесь не Франция, граф. А я не ваш лакей, — Жаль, — отозвался дю Маршан. — Будь мы во Франции, я приказал бы вас убить.

У ювелира не было шанса ответить. Граф занес руку над его головой, и Жанна вскрикнула, услышав свист лезвия.