Вопреки небесам - Рэнни Карен - Страница 11

— Да она сущая ведьма! — сердито воскликнула Молли, рывком водружая оловянную кастрюлю на тлеющие угли.

Кэтрин перевела взгляд на побелевшее лицо сына. Любая вспышка гнева, пусть даже не относящаяся к нему, заставляла мальчика съеживаться и глядеть на мир округлившимися от ужаса глазенками. Когда это случалось, в душе у Кэтрин все переворачивалось от бессильного сожаления и злости. Наклонившись, она порывисто обняла сынишку, а почувствовав, как дрожат его хрупкие плечи, в очередной раз мысленно прокляла своего покойного супруга.

Единственный грех Уильяма состоял в том, что он не походил на других детей. Сначала Генри радовался появлению сына, буквально пыжился от гордости, словно петух, расхаживающий среди кур. Но так продолжалось до тех пор, пока не стало ясно, что Уильям пошел в материнскую, а не в отцовскую родню, что он предпочитает чтение шумным играм с деревенскими сверстниками. Внешне мальчик тоже не имел никакого сходства с Генри, обладающего массивными плечами и толстыми, как бревна, ручищами. Похоже, он навсегда останется хрупким и низкорослым. Но больше всего отца бесило не телосложение сына, а его неуклюжесть. Уильям ни разу не подал ему правильно стамеску, всегда умудрялся порезаться, когда его просили достать из ящика шило.

Окружающий мир представлялся малышу царством чудес. Кэтрин часто заставала его сидящим на корточках перед какой-нибудь лягушкой, муравейником или жуком. При этом глаза у мальчика светились восторгом, а грязные ручки тянулись к Божьим созданиям, как бы предлагая им робкую дружбу. Ему нравилось лежать, раскинув ноги и руки, на лугу Джона Макдермотта, наблюдая за проплывавшими над головой белыми облаками, а когда с неба начинал сыпаться дождь, его счастью не было предела. Даже гроза не могла загнать Уильяма в дом. Словно голодный птенец, он раскрывал рот и, жмурясь от восторга, ловил косые струи.

Смышленый ребенок, ненасытный в своем любопытстве, казался Генри чем-то вроде дурачка, Он не слушал его вопросов, не мог оценить их детскую мудрость и глубину. Судьба преподнесла ему великолепный подарок, но он был не в состоянии оценить щедрый дар, поскольку не обладал нужными для этого качествами.

За разочарование, постигшее отца, рано или поздно расплачиваться предстояло сыну.

Тот злополучный вечер Кэтрин потом вспоминала с содроганием. Несколько лет ей каким-то чудом удавалось держать Уильяма подальше от отца, утром она поднимала его после ухода Генри на работу, вечером кормила, быстро купала и укладывала спать до того, как муж взбирался на чердак, где располагалась супружеская спальня. Но в тот вечер мальчик так увлекся разглядыванием звездного летнего неба, что буквально засыпал ее вопросами, а когда мать с сыном опомнились, с лестницы уже доносились тяжелые шаги Генри. Оба переглянулись с одинаковым выражением ужаса на лице, словно застигнутые врасплох ребятишки.

Позже Кэтрин ругала себя за то, что утратила бдительность и не смогла защитить свое единственное дитя.

С того дня Уильям резко переменился. Лишь за последнее время, уже после смерти отца, напряжение и страх начали понемногу оставлять его щуплое тельце. Господи, сделай так, чтобы мальчик стал прежним, каким был до той жуткой порки! Рубцы на теле не исчезнут никогда, но, может, хоть в душе его не останется шрамов.

А еще Кэтрин хотелось (пусть это желание теперь бесполезно, зато совершенно искренне), чтобы Генри» упав с лесопилки несколько лет назад, сломал себе шею. Тогда бы радостный взгляд сына не превратился в затравленный взгляд испуганного зверька…

— Слишком солоно, бульону маловато, — пробурчала Молли, не отойдя от гнева. — И вкуса никакого, потому что овощи давно кончились. Неужели эта полоумная не соображает, что мы в дороге, а не в ее замечательном Данмуте? Где, скажите на милость, я достану тут мадеру для ублажения Сары?

Кэтрин сделала знак Уильяму, чтобы он допил бульон, на ее взгляд, превосходный, а свою миску отнесла в кучу грязной посуды.

— Понимаешь, Молли, — начала она как можно деликатнее, вспомнив, что сама не раз сталкивалась с горничной новобрачной, — Агнес сердится не на тебя. Ей больно видеть, что госпожа терпит в дороге такие лишения.

— Она думает, что только ее поливает дождь? Или ей одной приходится спать в холоде? — язвительно осведомилась Молли, и ее темные глаза сердито сверкнули в темноте.

Кэтрин покачала головой. Как объяснить Молли, что привязанность Агнес к Саре выходит далеко за рамки отношений госпожи и служанки? Агнес вырастила Сару с пеленок и заботилась о своей питомице так ревностно, как не всякая мать о родном ребенке.

Носком ботинка Кэтрин отодвинула кастрюлю с огня» собрала посуду и направилась к ручью. Чтобы волосы не мешали, она скрутила их в тугой узел, перевязав платком, который до того украшал ее талию.

Услышав за спиной шаги Уильяма, она не удивилась, мальчик старался никогда не терять мать из виду. Следом подошла и Молли.

— Ко всему-то она придирается, — сердито продолжала она, словно разговор не прерывался. — Слышала бы ты ее вой, когда Хейзл нечаянно капнула воском госпоже на платье! Вопила так, что прибежал хозяин, и если бы он не заставил Агнес замолчать, клянусь, я сделала бы это сама!

Молли была одной из многих служанок, присланных в Данмут, чтобы облегчить новобрачной тяготы долгого пути. Не прошло и часа, как Агнес умудрилась перессориться со всеми женщинами из Ненвернесса. По ее мнению, ни одна из них в подметки ей не годилась, поскольку не умела причесывать Сару, готовить ей ячменный отвар, облегчавший протекание месячных, или избавлять от мигрени, поглаживая ладонями виски. Может, эта смешная похвальба не привела бы жительниц Ненвернесса в такую ярость, если бы Агнес не сопровождала ее язвительными нападками на то, что было дорого их сердцу. Досталось и уважаемому лэрду (как он смел не позаботиться об удобствах жены, вынудив ее сносить такие ужасные лишения!), и неприветливому северному климату, и всему на свете. Короче, надеяться на улучшение отношений, по крайней мере в ближайшее время, не приходилось.