Вопреки небесам - Рэнни Карен - Страница 27

— Таковы правила. Мой брат хочет, чтобы все в Ненвернессе умели читать и считать. Я имею в виду Хью, — пояснил он в ответ на ее недоуменный взгляд.

Растрепанная, с цветком в волосах, Кэтрин выглядела, по мнению Робби, поразительно молодой. Трудно поверить, что у нее есть ребенок.

— Ну ладно, — нехотя согласилась та, сознавая, что это прозвучало не слишком вежливо. Да, ее сын подрастает, становится самостоятельным, но к материнской радости примешивалась тревога.

В течение следующих недель Кэтрин с удовольствием отмечала, как мир и покой Ненвернесса благотворно влияют на Уильяма. Он начал поправляться, хотя еще недавно выглядел живым скелетом, вытянулся, ей уже в который раз пришлось удлинять ему штанишки. Да и глаза, полные недетской мудрости, приобрели наконец шаловливый блеск, свойственный всем детям, он часто смеялся, отпускал дурацкие шуточки. Словом, перед ней опять был пятилетний ребенок, а не унылый старичок, к которому она привыкла за последний год.

— Представляешь, мам, — сообщил однажды на прогулке Уильям, — один человек, его звали Коперкусс, думал, что земля круглая, как шар. Робби говорит, он был прав, но его все равно наказали.

— Коперкусс? — с улыбкой переспросила Кэтрин.

Она ласково потрепала сына по голове. Тот недовольно отвел ее руку и посмотрел на мать искоса, явно копируя учителя. Кэтрин приняла серьезный вид.

— Но если земля круглая, почему мы с нее не скатываемся? — продолжал малыш, задирая голову, очевидно, в ожидании, что небо вот-вот начнет переворачиваться.

— Может, скатываемся потихоньку, только не замечаем, — предположила она.

— Ну да, я бы заметил, — возразил сын, устремляя взор куда-то вдаль. — Когда я долго кружусь, меня начинает выворачивать.

— Что за выражение! Неужели вас в школе учат так говорить?

— Робби считает язык оружием, но люди часто им пренебрегают.

Тут уж Кэтрин при всем желании не смогла удержаться от улыбки, таким забавным выглядел сейчас мальчик. Выпятив грудь, вздернув подбородок и уперев руки в бока, он словно бросал вызов миру. Эдакий юный бунтарь, у которого еще молоко на губах не обсохло.

Самостоятельность Уильяма отнюдь не облегчала ей жизнь. Кэтрин с удивлением обнаружила, что сын может быть упрямым, причем свое упрямство он маскировал чарующей улыбкой, перенятой у Робби, однако мальчик не учел, что мать не уступает ему в упрямстве, а чары на нее не действуют. И скоро ему пришлось убедиться в своей ошибке.

— Иди сюда! — как-то позвала она его строгим голосом. — И побыстрее!

— Ну мам, — завел малыш, понимая, что предстоящий разговор будет не из приятных.

Мать редко сердилась, и, видимо, сейчас именно такой случай. Обреченно вздохнув, он поплелся на зов, еле передвигая ноги, словно осужденный, всходящий на эшафот.

— Это что такое?

«Это» означало добродушного вислоухого щенка неизвестной породы, который, с удовольствием облизав руку Кэтрин, не замедлил справить нужду прямо на дорогом ковре. Похоже, в следующий раз он тоже не станет дожидаться прогулки.

— Дракон. Лаконично и непонятно.

— Дракон? — переспросила она, всем своим видом давая понять, что объяснение ее не устраивает.

Однако Уильям смотрел не на мать, а на щенка. Протянув ручонку, он запустил пальцы в густую шерсть, лицо его озарила блаженная улыбка.

Вздохнув, Кэтрин решила зайти с другого конца:

— Откуда он взялся? Ты же понимаешь, мы не сможем держать его здесь.

Она не собиралась обсуждать с сыном положение, которое они занимали в Ненвернессе, скоро он сам это поймет. Несмотря на удобство отведенных им апартаментов, на щедрость лэрда и его жены, для них они всего лишь слуги, а слугам не полагается роскошь вроде щенка, пусть и милого.

— Его дал мне Йен, велел о нем заботиться.

Нижняя губа у Уильяма отвисла — верный признак того, что он сейчас заплачет.

— Йен?

Ответы сына рождали у Кэтрин новые вопросы.

— Он говорит, я справлюсь. — Губы предательски задрожали. — Я должен кормить Дракона, держать в тепле, чтобы он забыл, что у него нет мамы. Йен сказал, что теперь это моя обязанность.

Тем временем Дракон — нелепое имя для крошечного щенка! — все еще сидевший на руках у Кэтрин, стал извиваться, поэтому она поспешила отпустить его, в глубине души надеясь, что нетерпение вызвано любовью к Уильяму, а не желанием сделать лужу на ковре.

— Не знаю, Уильям… — задумчиво произнесла она, глядя, с какой радостью щенок устремился к ее сыну, который мгновенно ухватил его поперек туловища и прижал к сердцу. Несмотря на очевидное неудобство позы, Дракон был наверху блаженства.

— Я должен, мама, — произнес мальчик с недетской серьезностью, вызвавшей у Кэтрин улыбку.

— Ну ладно, посмотрим.

Их взгляды скрестились. Упрямство пятилетнего мальчишки бросало вызов правоте матери, и та вдруг почувствовала, что проиграет битву.

Так оно и случилось.

Кэтрин пыталась уяснить себе причину своих возражений. Не то чтобы она ревновала сына к щенку, а что касается ухода, то даже пятилетний ребенок в состоянии накормить собаку и вывести ее на прогулку. И дело не в том, что по ночам Дракон печально, совсем по-человечески вздыхал, отчего Кэтрин просыпалась и долго не могла уснуть. И все-таки она нутром чувствовала, что оставлять щенка не стоит.

Именно последнее соображение вызвало улыбку у Робби Макдональда, который выслушал с неподдельным интересом ее взволнованную речь. Они встретились у конюшни, их беседа проходила легко, и оба даже не заметили, как под конец из простых знакомцев стали друзьями. Впрочем, Кэтрин не удивилась, с первой встречи она почувствовала расположение к младшему брату Хью. Каштановые волосы и карие глаза Робби отличались от черной шевелюры и зеленых глаз лэрда Ненвернесса, а вот улыбка у них была одинаковой, да и манера поворачивать голову к собеседнику тоже. Озорной блеск в глазах младшего Макдональда завораживал молодую женщину, а его хромота вызывала невольное сочувствие.

Робби ни минуты не сомневался, что Кэтрин руководствуется прежде всего любовью к сыну, однако существовала еще какая-то причина, заставлявшая ее нервно сжимать пальцы, избегая взгляда собеседника. И кажется, он догадался.