Вопреки небесам - Рэнни Карен - Страница 30

— На твоем месте я бы пошла сразу, — вздохнула Молли.

— Доедай поскорее и жди меня здесь. Я скоро вернусь, — пообещала Кэтрин, чмокнув сына в макушку.

Мальчик поднял голову. С лица его сбежал румянец, в глазах появилось беспокойство.

— Мне нельзя пойти с тобой, мамочка?

Она нагнулась и обняла малыша.

— Не стоит, любимый. Все будет в порядке. А если ты вымоешь за собой тарелку, Молли даст тебе что-нибудь вкусненькое.

Женщины обменялись взглядом. Молли кивнула и с улыбкой обратилась к Уильяму:

— Думаю, ты не откажешься от пирожка с крыжовенным вареньем. Но прежде доешь мясо, а то больно ты у нас худенький.

В присутствии сына Кэтрин бодрилась, однако на душе у нее скребли кошки, когда она торопливо шла по коридору, отделявшему служебную половину замка от господских покоев. Вот его дверь, третья справа. Постучав, но не получив ответа, Кэтрин постучала сильнее и услышала отрывистый возглас, приглашавший ее войти. Лэрд сидел за письменным столом шириной с небольшую комнату. Лицо мрачное, словно он недоволен тем, что его оторвали от занятий. Кэтрин уже хотела ретироваться, но тут Хью поманил ее пальцем, и она с тяжелым сердцем повиновалась молчаливому приказу.

— Мужа вы тоже заставляли ждать? — спросил Макдональд.

Вполне безобидный вопрос, если не принимать во внимание тон, которым он был задан.

— Нет, — лаконично бросила Кэтрин. — Никогда.

— Тогда почему со мной вы обращаетесь иначе?

— Потому что вы не станете бить Уильяма.

Пауза. Недовольство лэрда на миг уступило место ярости. От неожиданности Кэтрин решила, что ей почудилось.

— Хороший у вас мальчик, — произнес Макдональд просто и искренне.

Она с улыбкой кивнула, а Хью подумал, знает ли она, что при упоминании о Уильяме лицо у нее начинает светиться, как утренняя заря. Всякий раз, наблюдая за Кэтрин с сыном, он не мог отделаться от мысли, что ее материнская любовь безгранична, словно вселенная. Отдавая ребенку все, она не требует ничего взамен. В такие минуты Хью невольно завидовал пятилетнему малышу, которому выпало счастье иметь такую мать.

— Спасибо, — так же просто ответила Кэтрин, но он чувствовал в этом недосказанность. Ее душа казалась ему чистым родником, а собственное любопытство — сосудом, которым можно вычерпать ее самые сокровенные мысли и чувства.

— Пойдете за него? — напрямик спросил Хью и пояснил в ответ на ее недоуменный взгляд: — Речь о Йене Макдональдс. Вы пойдете за него?

Кэтрин почему-то вспомнила, как недавно на кухне Йен, склонившись над серебряным блюдом, с удовольствием вгрызался в сладкую мякоть яблока, лицо у него лоснилось от свежевзбитого масла, бутерброд с которым он только что отведал. Язвительная Молли не преминула отпустить по этому поводу едкое замечание, даже сейчас вызвавшее у Кэтрин улыбку.

Истолковав ее по-своему, лэрд снова нахмурился.

— Я жду ответа.

Она стиснула руки, стараясь не встречаться с ним взглядом. Его глаза слишком проницательны: видят слишком многие, а еще больше требуют.

— Нет, не пойду. Вообще ни за кого, не только за Йена.

— Было бы разумнее выйти замуж.

Слова прозвучали как скрытый приказ, однако Кэтрин притворилась, что не поняла.

— Вы не можете заставить меня силой, — возразила она, стараясь не глядеть в его сторону, переводя взгляд от заваленного бумагами стола к книжным полкам, а оттуда к расположенному слева камину.

Все что угодно, лишь бы не видеть этих голубовато-зеленых глаз, в которых время от времени сверкают огоньки, похожие на льдинки. Глаза, упорно стремящиеся проникнуть ей в душу и разгадать ее тайну.

— Я ваш господин. Мое слово тут закон.

Властный тон и снисходительная улыбка переполнили чашу терпения Кэтрин. Искра непокорности, до поры до времени дремавшая в ней, вспыхнула с новой силой, она наконец подняла голову и в упор посмотрела на Хью. Два темперамента, два характера столкнулись, и никто не хотел уступать.

Будь на месте Кэтрин женщина помудрее, она бы затрепетала от страха и тем смягчила бы разгневанного лэрда. Но женщина более мудрая не появилась бы в господских покоях в старом изношенном платье, да еще таком облегающем. Серенький воробышек неожиданно сбросил невзрачное оперение, представ перед единственным свидетелем этого превращения, сверкая всеми красками — охрой и сиеной, рубином и пурпуром. Хью Макдональду противостояло не бессловесное создание, а гордая женщина, пылавшая гневом.

Ему захотелось ее ударить.

Или поцеловать, чтобы подчинить себе.

Выпрямившись во весь рост («Настоящая королева!» — успел подумать лэрд), Кэтрин метнула не него яростный взгляд и отчеканила, делая ударение на каждом слове:

— Десять тысяч шотландцев с палашами и кинжалами под предводительством сатаны не заставят меня снова выйти замуж.

Противники молча оценивали друг друга.

— Я не собирался вас принуждать, — наконец ответил лэрд. Он повертел в руках перо, затем поднял глаза на Кэтрин, тщетно пытаясь сделать вид, что не придает значения словесному поединку. — Только спросил, не хотите ли вы породниться с человеком из моего клана.

— Я не выйду замуж.

Категоричное утверждение, словно перчатка, брошенная в лицо.

Как смела эта женщина с дерзким взглядом и чувственным ртом! Слишком непокорная, слишком дикая… в ее глазах вызов. Она представлялась Хью загадочной, парадоксальной натурой. Минуту назад была воплощением материнской кротости, и в мгновение ока кротость сменилась дерзкой непокорностью.

— Ладно, развлекайте мою супругу, возможно, тогда у вас будет меньше времени для флирта, — тихо произнес Хью.

— Я не только развлекаю вашу супругу. У меня есть и другие обязанности.

Кэтрин наконец поняла всю неразумность гнева. Он всегда охватывает человека не вовремя, именно в тот момент, когда разум призывает к осторожности. И все-таки она радовалась, что сердится, это давало ей ощущение безопасности. Да и влечение к Макдональду легче скрыть под маской раздражения.

— Я помогаю засаливать на зиму мясо и рыбу, раскладываю на чердаке лук для просушки, чиню одежду, поэтому адресуйте свои упреки Йену. Он, видно, не слишком занят, раз находит время приставать ко мне.