Повести и рассказы - Мильчаков Владимир Андреевич - Страница 102

Оглядевшись, капитан подошел к стоявшему около стены дивану и осторожно положил на него Гольда. Затем повернулся к Попелю, четко откозырял и доложил:

— Раненый лейтенант Гольд прибыл для дачи показаний. Господин Цехауер исчез столь неожиданно и стремительно, что не успел записать показаний лейтенанта Гольда.

Цехауер чуть не задохнулся от ярости. Попель, не обратив внимания на переживания своего подчиненного, быстро подошел к дивану и доброжелательно сказал:

— Я очень сожалею, лейтенант, что не имел возможности посетить вас раньше. Но я спешил. Через десять минут я был бы у вас. Как вы себя чувствуете?

— Ослаб от потери крови, а то бы совсем неплохо, — еле слышным голосом ответил Гольд.

Попель видел, что силы лейтенанта на исходе, что через несколько минут может наступить конец.

— Вы хотели нам сообщить… — осторожно начал он.

— Да, да… — заторопился Гольд. — Меня чуть не убили. Если бы не мой друг капитан Бунке…

— Записывайте, — шепотом приказал Попель Цехауеру. — Вы хотели сообщить нам приметы нападавшего, — подсказал он умирающему.

— Да, — борясь со слабостью, прошептал Гольд. — Я шел к Зигфриду… Я уже слышал голос Бунке и Кольбе… С тротуара на меня кинулся высокий… в нашем мундире… офицер… Ударил кинжалом и убежал… Я его хорошо знаю! — неожиданно выкрикнул Гольд. — Он штандартенфюрер… Мы в «Золотом быке» встречались… Он по-немецки странно говорит… Я его хорошо разглядел… Бунке побежал за ним…

Гольд умолк. С полминуты в комнате стояла тишина, нарушаемая хриплым дыханием лейтенанта.

— Вот и все, — сказал Гольд. Голос его снова упал почти до шепота. — Мне за Макса Бехера отомстили… Этот высокий… штандартенфюрер…

Снова потянулось молчание. Гольд дышал тяжело, с хрипом, похожим на стон. Нос лейтенанта заострился, на туго обтянувшихся щеках появился землистый оттенок.

— Вы сможете подписать свои показания? — негромко спросил лейтенант Попель.

— Давайте… подпишу… слаб я очень…

Мутнеющим взглядом Гольд посмотрел на записи. Все же у него хватило силы взять всунутое в руки перо и криво поставить под показаниями свою подпись.

— Я теперь хочу… Пусть меня отнесут к Зигфриду… Зигфрид, где ты… — затосковал умирающий.

Только сейчас майор Попель вспомнил о капитане Бунке. Капитан сидел на стуле почти у самой двери. Опершись подбородком о левую руку, он правой массировал раненую ногу. Его лицо, по временам искажавшееся гримасой боли, было печально. Попель с минуту молча наблюдал за капитаном.

«Движения массирующей руки автоматичны, — отметил про себя майор Попель. — Значит, массировать приходится много и давно. Ранение пулевое или осколочное в мягкие ткани. Такие ранения требуют длительного массажа. Капитан, как будто бы по-настоящему, опечален гибелью Гольда. Хотя и массаж, и настроение могут быть хорошей игрой. Посмотрим… Будущее покажет».

Не считаясь с тем, что умирающий может услышать его, майор Попель приказал Цехауеру:

— Позвоните в госпиталь. Пусть заберут труп лейтенанта. Акт вскрытия должен быть у меня к десяти часам утра.

За спиной майора послышался скрип зубов и прерывистый хрип. У Гольда началась агония.

Цехауер вышел, чтобы исполнить приказание.

— Господин капитан! — окликнул после небольшой паузы Попель капитана Бунке.

— Готов к услугам, господин майор, — поднялся с места Бунке и, прихрамывая, подошел к столу. — Командир роты тяжелых танков дивизии СС «Мертвая голова» капитан Зигфрид Бунке в вашем распоряжении.

— Прошу садиться, — любезно улыбнулся майор Попель, думая про себя: «Орел. Не просто любимчик командования. Таких командование ценит. Кресты не по знакомству получил», — и тут же с пренебрежительным злорадством подумал: «Не может Цехауер в людях разбираться».

Офицеры уселись за стол. Некоторое время они молча разглядывали друг друга. Каждый оценивал силы и способности своего собеседника.

«Цехауер городит чепуху, — окончательно решил майор Попель. — К убийству Гольда капитан непричастен. Тут или что-то более крупное, или вообще ничего нет. Нужно проверить, так ли уж он тяжело был ранен, этот капитан. Только проверять надо очень тонко. На таком и шею сломать не трудно. — Майор почувствовал, как в груди его поднимается раздражение против этого, спокойно сидящего перед ним крепыша. — А сила-то у него, как у орангутанга. Протащил лейтенанта добрых триста метров и даже не запыхался».

Майор недовольно отвел глаза в сторону.

«Умен, собака, и опытен, но трусоват», — коротко определил своего визави капитан Бунке.

— Что вы обо всем этом думаете, капитан? — дружеским тоном спросил майор Попель.

— Поражен, — коротко ответил Бунке. — Я ничего подобного не ожидал. Что здесь, тыл или передний край?

— Как вы узнали об этом? — спросил майор, пропустив мимо ушей вопрос капитана.

— Мы с лейтенантом Кольбе собирались в пивную. Вдруг слышим крик. Подбежали, Фриц валяется весь в крови. Лейтенант Кольбе стал его перевязывать, а я кинулся за преступником.

— Удивительно, — как бы между прочим сказал Попель. — Удивительно, что вы, еще не залечивший раненую ногу, сумели догнать человека, убегавшего от вас на здоровых ногах.

— На здоровых ногах, согласен, — широко улыбнулся капитан Бунке. — Но вот здоровое ли было у него сердце, это еще вопрос.

— Вы думаете, что у нападавшего было больное сердце? — с хорошо разыгранной заинтересованностью спросил Попель. — Это очень ценное сведение.

— Я не утверждаю, но подозреваю. Когда вы поймаете убийцу Фрица, можно будет проверить, прав я или нет.

«Уж не насмехается ли он надо мною?» — мелькнуло в голове майора. Он взглянул на Бунке, но капитан встретил испытующий взгляд майора добродушной широкой улыбкой. Его и впрямь заинтересовал вопрос — прав он окажется или не прав.

— Быстро вы его догнали? — спросил Попель, нахмурившись.

— К сожалению, я его не догнал, — лицо капитана омрачилось. — Убийца, видимо, выдохся и остановился сам. Когда я подбежал к нему, он дышал, как запаленная лошадь, а все-таки швырнул в меня кинжалом и снова кинулся бежать. Кстати, вот этот кинжал. Господин Цехауер впопыхах оставил его в моей комнате.

Попель взял кинжал и, бегло осмотрев его, отложил в сторону.

«Сразу видно, что этот солдафон ничего в нашем деле не понимает, — раздраженно подумал Попель. — Попробуй теперь найти отпечаток руки убийцы на рукоятке кинжала. Облапил, как будто резать кого собрался… А может быть, он это нарочно сделал, следы сообщников заметает?» — подумал гестаповец.

Попель, так же как и Цехауер, попросил Бунке воспроизвести акцент убийцы. Бунке с явным удовольствием выполнил просьбу майора, повторив ругательство, якобы услышанное им в момент погони.

Замолчали. Майор обдумывал сказанное Бунке, а капитан, глядя на Попеля, соображал: «Видимо, эта ищейка не поверила Цехауеру. Непосредственной опасности пока нет. Попробую «оторваться от противника». Но майор неожиданно направил разговор в новое русло.

— Не говорил ли вам лейтенант Гольд о неприятностях по службе или о том, что ему кто-то угрожает? — осторожно осведомился Попель.

— Видите ли, господин майор, — с подкупающей откровенностью заговорил Бунке, — мы с Фрицем никогда не говорили о его служебных делах. Я знал от него самого, что он прикомандирован куда-то, а о подробностях Фриц не распространялся. Ну, и я, понятно, не спрашивал его ни о чем. Но не раз Фриц говорил мне, что хотел бы куда-нибудь уехать. Хотя бы даже на фронт. Он даже просил меня помочь ему поступить в нашу часть. Как говорится, замолвить по знакомству словечко, попросить моих друзей… Но дальше мимолетного разговора дело не пошло.

— Значит, лейтенант Гольд хотел, чтобы его откомандировали в действующую армию. Странно…

— У меня, господин майор, сложилось впечатление, что последние пять-шесть дней Фриц был в подавленном состоянии, — понизив голос и наклонившись к Попелю, ответил Бунке. — Сегодня днем он заезжал ко мне, был чем-то взволнован и сказал, что ему хотят отомстить. Но потом перевел разговор на другое, сказав, что когда-нибудь, когда он уедет отсюда, все мне расскажет. Был он у меня недолго и спешил куда-то по служебным делам.