Маркиз на Рождество (ЛП) - Уэстлейк Вивьен - Страница 24

— Поверь, чем дольше ждешь, тем острее потом наслаждение, — сказал он.

Она не ответила, и Кит принял ее молчание за согласие. Подушечками пальцев он провел по ее выпирающим из корсажа грудям. Зарылся лицом в ложбинку меж ними, позволив себе раствориться в аромате ее кожи. Осыпал оба холмика поцелуями, и она переплелась с ним ногами.

— Я мог бы лежать так дни напролет, — проговорил он перед тем, как наклониться и защемить притягательную плоть губами. Он смял ее грудь в ладони. Ее тело, содрогнувшись, идеально отозвалось на его ласку.

Кит потянул корсаж вниз, открывая ее соски.

— М-м-м. — Указательным пальцем он обвел ареолу, потом еще, еще и еще раз, пока ее сосок не стал тугим, сморщенным бутоном. Им овладело какое-то странное состояние. Из головы ушли все мысли. Словно в трансе, он гладил ее кожу, не представляя, как можно заниматься чем-то другим, кроме как преклоняться перед ее телом.

Он закружил по второму соску, впадая в еще большее оцепенение. Померкли все звуки, даже ее дыхание. Он остался один, боготворя ее в тишине и… полном покое?

Как только он подобрал этому состоянию название, оно исчезло.

Сможет ли он теперь от нее уехать? Сможет ли добровольно расстаться с женщиной, которая воплощает в себе все его мечты? Он поцеловал ее грудь. Сжал ее и втянул в рот сосок.

Что, если это чувство, этот покой, появилось благодаря ей? Останется ли оно с ним, если он останется с нею?

Кит моргнул. Сердце громко стучало в ушах, конечности слегка подрагивали. Он заново ощутил под собой мягкое и податливое тело, скольжение ноги по своему бедру. Услышал ее сбившееся дыхание. Он с Вайолет. Они занимаются любовью. Это все, о чем в данный момент ему нужно думать и знать. О том, что в его постели — прекрасная, страстная, вожделеющая его женщина.

Он знает, как это делается. Он совершал этот акт много раз. Почему же с ней все воспринимается как-то иначе?

Чтобы перебить эти мысли, он прижался губами к ее губам, раскрыл ее рот и погрузился языком в его глубину, предвкушая, как скоро похожим образом вторгнется в ее тело. Она застонала, впилась в его плечи ногтями, и он вспомнил, ради чего все это. Ей нужно, чтобы ее подчинили, довели до края и увлекли в бездну.

Что ж, это он может ей гарантировать. Но ничего больше. Он с силой вжался в нее бедрами, чтобы прочувствовать, как она ему уступает. Острые ноготки вошли в его плоть глубже.

Он даст ее телу то, о чем оно просит. Все остальное подождет до завтра.

Глава 9.

Вайолет горела как в лихорадке. Руки Кита, его рот, его плоть возбудили ее до точки, за которой не существовало ничего, кроме его тяжелого дыхания и ее собственного вожделения, которое с каждым прикосновением распалялось все сильнее и сильнее.

Она хотела, чтобы он взял ее. Чтобы облегчил терзавшую ее тело муку.

Это случится, но не сразу. О, он будет дразнить ее бесконечно, пока она не отдаст ему все. Свое сердце, свое тело, свою душу.

Ибо целью этой игры был не только секс. Вайолет знала это наверняка, пусть Кит и не проговаривал этого вслух. Он был зациклен на контроле не меньше ее самой, и порой этот факт настораживал, хотя она была уверена, что физической боли он ей не причинит. Но вот душевную… Это еще вопрос.

Он слишком быстро стал частью ее жизни. Просыпаясь утром, она знала, что увидит его за завтраком, что вечером они будут болтать о книгах или петь баллады, не нуждаясь в аккомпанементе скрипки или фортепиано.

И каждый вечер, ложась спать, она засыпала с мыслью о нем.

Он уже забрал и ее сердце, и душу, и в самом скором времени возьмет ее тело, которое она отдаст без раздумий, потому что именно этого желала с первого мгновения их встречи.

Лежа лицом к лицу, они сплелись разгоряченными телами, целуя, лаская друг друга. Вайолет льнула к нему, зная, что таких ночей будет немного.

— Хочу тебя голую, — прошептал он. В его карих глазах свивало спираль нечто темное, некая стихия, которую она не могла назвать. И еще страсть. Та же страсть, что вспыхивала искрами в ее теле и разрывала сердце.

Она выпростала ноги и перекатилась на живот, спиной к его взгляду. И, тяжело дыша, замерла в ожидании, когда он обнажит ее, слой за слоем, как обнажил ее душу, сломав все ее сопротивление.

Его пальцы коснулись застежек. Вайолет бросило в дрожь. Дыхание перехватило при звуке размыкающихся с тихим щелчком крючков. Легкий поцелуй под лопаткой — и вниз по спине понеслась трепетная волна.

Он стянул с нее платье, развязал и снял нижнюю юбку и положил все это на стул. Повернул лицом к себе, и она, не удержавшись, поцеловала его. Страх растаял от тепла его губ, его языка и исчез на задворках сознания.

Корсет душил ее, но вот он ловко расшнуровал завязки, и жесткие края разошлась. На ней осталась одна сорочка. Обычно, особенно в холодные зимние дни, она надевала теплые панталоны, однако в последнее время перестала носить белье. Не потому ли, что догадывалась, чем все закончится с того дня, когда он пришел в сознание, и их взаимное влечение стало очевидным?

А вдруг это судьба? Что, если все было предопределено с самого начала? Могла ли она повлиять на ход вещей, или итог был бы одинаков в любом случае, вне зависимости от ее поступков?

Если это значило, что сегодня, пока будет длится эта ночь, он будет принадлежать ей, а она — ему, Вайолет была готова рискнуть. Кит стал ее слабостью. Брешью в ее броне. Кольчуга разошлась и обнажила уязвимую женскую душу.

Когда он раздел ее до конца, Вайолет задрожала.

— Тебе холодно?

— Нет, — прошептала она.

Даже при свечах было видно, насколько великолепно он сложен. Она изнывала от желания изучить и покрыть поцелуями каждую мышцу его сильного тела. Но успеет ли она познать все до единой линии и изгибы?

— Ты совершенна, — произнес он, с львиной грацией растягиваясь с ней рядом.

— Ты льстишь мне. — Она взглянула на него из-под ресниц. — Не надо. Но если небесами было создано нечто божественнее тебя, то хотела бы я на это взглянуть. — Она улыбнулась.

Он взял ее лицо в ладони, отчего по всему ее телу разлилось тепло, и поцеловал сначала в одну щеку, потом в другую.

— Ты самое потрясающее существо, которое я встречал. — Он сплелся с ней пальцами. — Единственная женщина, с которой я хочу ложиться в постель вечером, и единственная, с кем хочу просыпаться по утрам.

Ее сердце болезненно сжалось. Неужели он говорит серьезно? Она была готова отдать ему все, что он ни попросит, но боялась загадывать дальше, чем на несколько дней.

Что, если Кит так и не вспомнит, кто он? Идти ему будет некуда. Может, получится уговорить его остаться в Уэлбери-парке?

Подушечками пальцев он провел вдоль кромки ее волос. Вайолет плавилась под его взглядом — горячим, страстным, загадочным.

— Ты мне доверяешь?

Она непонимающе всмотрелась в его лицо.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты мне доверяешь? — Он коснулся ее губ, и она непроизвольно лизнула кончиком языка его палец. — Давай я спрошу по-другому. Ты мне доверишься?

Что он затевает? Впрочем, зная его, он не раскроет карты, пока не услышит «да».

— Да. — Она поцеловала его пальцы.

Он наградил ее широкой улыбкой.

— Хорошо. — И, опуская свои длинные черные ресницы, поцеловал ее.

Не успела она выяснить его планы, как он шейным платком завязал ей глаза. Ловкие пальцы затянули повязку.

— Я ничего не вижу.

— Ш-ш.

Матрас прогнулся, и по ее телу пополз холодок. Его тепло ушло. Куда он?

— Надеюсь, ты не собираешься уйти и оставить меня вот так.

— Молчи. И лежи смирно. — Открылся и закрылся ящик комода. Потом еще один. Она услышала шорох. Он что-то искал.

Шаги. Сначала к кровати, потом к окну и обратно. Вайолет прислушалась. Он что, босиком? Так и есть. Ходит босой по холодному полу, причем не в первый раз. Она хотела было сказать, чтобы он надел домашнюю обувь, но не стала. Все равно не послушается.