Добрая фея с острыми зубками - Сахарова Татьяна - Страница 60

Антонина с Оглоедовым и Лариска с Иваном тоже успели отметиться под венцом. Правда, пятое Ларискино замужество постигла участь четырех предыдущих. Она у нас снова оптимистичная холостячка, пребывающая в хроническом поиске идеального супруга. Иван же с размахом отпраздновал развод, и мы все по-прежнему дружим.

Антонина быстро набралась опыта работы. Мы с папой давно перевели ее в отдел диагностики проектов. Теперь она — одна из наиболее перспективных сотрудниц. За секретарским столом подле моего кабинета снова восседает наиценнейшая Варвара Михайловна. Она быстро заскучала на пенсии и попросилась на свое прежнее место.

Телохранительница Марина вполне удачно разобралась с Никитой Когтевым. И хотя жить они предпочитают гражданским браком, их совместно начатый охранный бизнес быстро набирает обороты.

Мои родители зимой летали в Лос-Анджелес. Семейство Караюшкусов приняло их как самых близких, и они прогостили в Штатах целых полтора месяца, а теперь уже начали пышные приготовления к приезду Ани.

Валентин Верещагин предпочел не обнародовать официально факт своего рождения. Но принял такое решение вовсе не из-за возможной шумихи в прессе. Настоящий сын его мамы умер в доме малютки от врожденного порока сердца. Женщина на склоне лет едва ли перенесла бы такое сильное потрясение.

— Чего ты, Валя, еле-еле тащишься. Можешь ноги быстрее переставлять? — прицепилась я к брату, когда мы уже шли от могилы к выходу с кладбища. Дождь закончился. Сквозь сероватую пелену пробивались несмелые солнечные лучики.

— А ты куда спешишь, торопыга?

— Мне надо еще на работу заскочить, ты же знаешь, у меня мост. — Конечно же, он прекрасно знает. Ну никак не мог мой брат-депутат оставить родную сестричку без ценного свадебного подарка. Теперь мы с папой будем строить мост. Я продолжила:

— Йозес Караюшкус на днях перевел первый транш и готов полностью обеспечить нас необходимыми ресурсами.

— Знаю-знаю. У нас теперь настоящий семейный клан получается.

— Пусть кто-нибудь попробует доказать наше родство, — развеселилась я, — в наших связях сам черт ногу сломит.

— Да не спеши ты так. Тебе в твоем положении нельзя…

— Отцепись! Не смей мне в сотый раз напоминать про мое положение! — Распалившись, я назло Валентину совершила крохотный прыжок, воспользовавшись неровностями дороги. Так, не прыжок даже, а совсем малюсенький прыг-скок.

— Сумасшедшая! За что господь бог наградил меня безумной сестрой! — здесь он резко осекся, поскольку у меня почему-то слегка подкосились ноги, а руками я судорожно схватилась за низ живота.

— Ой, кажется, у меня схватки начались.

— Допрыгалась. — Валентин сделал попытку подхватить меня на руки, но я вовремя его остановила.

— Спятил?! Во мне же веса целая тонна. Веди меня лучше к машине потихонечку.

— Неужели, — проворчал он, цепко поддерживая мое плечо, — принцесса уже согласна идти потихонечку?

Когда мы доковыляли до выхода с кладбища, Верещагин проорал на полную мощность луженой глотки, распугивая случайных прохожих:

— Серега, давай сюда! Анька рожает!

На его призывный вопль, кроме Генералова, выпрыгнувшего из «Ниссана», поспешили водитель и охранник самого депутата. Все они наперегонки понеслись в нашу сторону, а через минуту четверо мужчин, пыхтя и толкаясь, запихнули меня на заднее сиденье нашей машины.

Депутатский «мерс» полетел впереди, расчищая дорогу. Уже на самом подъезде к городу у меня отошли воды. Когда врачи родильного дома переложили меня на каталку и покатили в приемный покой, я боковым зрением успела оценить страдальчески перекошенные физиономии мужа и брата. Нужно их как-то подбодрить, а то совсем, видать, ребятки плохи. Прежде чем двери приемного покоя успели за мною захлопнуться, я успела прокричать:

— Эй, мужики! Будете квасить за здоровье новорожденного, не забывайте кормить Бандита! Найду по возвращении исхудавшего котяру — поубиваю обоих!