Ключ к сердцу - Саксон Саманта - Страница 71

Затуманенное сознание Шеймуса не помешало ему услышать, как открылась дверь спальни. Он, лежа на животе, глубоко и удовлетворенно вздохнул и, уткнувшись лицом в шелковые простыни, пробормотал:

– Иди ко мне, Джульет, – в надежде, что они займутся любовью теперь уже в утреннем свете.

Прошлой ночью они занимались этим в его кабинете, в его кресле, затем в его постели, оставалось еще заняться любовью в утреннем свете.

Тихие шаги приблизились к кровати, и в предвкушении удовольствия Шеймус улыбнулся.

– Ты бы лучше прикрылся.

Голос старшего брата был настолько неожиданным, что Шеймус мгновенно перевернулся, натягивая простыни и чувствуя себя несколько неудобно.

– Дэниел! – сказал он, прикрывая простыней голые бедра. – Что ты тут…

У него упало сердце, и он застыл при виде еще трех разгневанных джентльменов, находившихся в его спальне.

Шеймус посмотрел направо и увидел графа Уэссекса, в зловещем молчании сидевшего в углу с таким холодным выражением лица, как будто оно было сделано изо льда.

Что-то яркое мелькнуло перед глазами – это был Кристиан, нервно расхаживавший взад и вперед, напоминая ветер, мечущийся между стенами горного каньона. Он, глядя в пол, что-то бормотал, и Шеймус, напрягая слух, расслышал проклятия, раздававшиеся в его адрес.

– Я так и знал, – говорил Кристиан. Он остановился и посмотрел на Дэниела, все еще стоявшего над братом. – Я так и знал.

– О чем, черт тебя подери, ты говоришь, Кристиан? – взорвался Дэниел, вонзаясь бирюзовыми глазами в Шеймуса. – Никто из нас до сегодняшнего утра не подозревал, какой идиот мой брат. Дай мне что-нибудь выпить, Гилберт, пока я не поколотил этого дурака. – Дэниел схватился за голову и только тут вспомнил, что надо закрыть дверь.

Герцог Гленбрук поднялся и, возвышаясь надо всеми как древний дуб, попытался успокоить присутствующих.

– Может быть, – начал герцог, он подошел к Дэниелу и передал ему бокал, – нам следует выслушать, что скажет Шеймус в свое оправдание.

– Да, мне очень хочется услышать объяснения мистера Маккаррена по поводу того, что он переспал с леди Джульет, – сказал граф Уэссекс, его ледяной тон пронзил всю комнату и вонзился в сердце Шеймуса.

Кристиан перестал расхаживать из угла в угол и присоединился к остальным джентльменам, смотревшим на мистера Маккаррена, требуя от него ответа.

– Мне нечего сказать, – заявил тот.

– Тебе нечего сказать, – возмутился Дэниел. – Тебе, черт побери, нечего сказать! – Он подошел к кровати с другой стороны, и они оказались лицом к лицу, глаза в глаза. – Ты только что погубил девицу, которую мы, – он рукой обвел комнату, – так старались спасти, а тебе, оказывается, нечего сказать!

Шеймус открыл рот, покачал головой, но так ничего и не проговорил.

– Я знал, – снова сказал Кристиан, привлекая к себе внимание Дэниела.

– Что ты знал, Кристиан? – с раздражением спросил тот.

– Я знал, что он влюблен в Джульет Первилл.

Шеймус напрягся, внутренне протестуя против заявления Кристиана.

– Я не влюблен в леди Джульет.

– Нет, ты влюблен, – предал его Дэниел. – Ты говорил мне, что тебе захотелось поцеловать эту леди, как только ты впервые увидел ее.

Шеймус чуть не застонал, услышав обвинение в том, что он заранее решил соблазнить Джульет, и подождал, пока гнев джентльменов несколько поутихнет.

– Да, мне действительно хотелось поцелован, ее, но это был…

– Так. – Герцог выступил вперед, пытаясь ею понять. – Вы не влюблены в леди Первилл?

– Нет, – ответил Шеймус, отводя взгляд.

– Значит, вы просто развратник? – справа раздался голос графа.

– Нет! – возмутился Шеймус.

– Ну, а если ты не развратник… – Кристиан обошел высокое кресло и посмотрел на него ясными синими глазами скандинава, – то остается единственное решение этой небольшой проблемы.

Большая крепкая рука сжала плечо Шеймуса с такой силой, что чуть не сломала ему ключицу.

– Ты попросишь леди Джульет Первилл выйти за тебя замуж, – приказал Сент-Джон.

Мистер Маккаррен задыхался, его голова откинулась назад.

– Сегодня же, – добавил герцог, и остальные, глядя на Шеймуса закивали в знак солидарности.

– Ладно, – согласился тот, понимая, что, делая предложение Джульет, он поступает благородно и что он сам сделал бы это.

Но не так скоро.

– Как ты себя чувствуешь?

Джульет вздохнула, жалея, что рассказала Фелисити о том, что произошло в эту ночь. Ей следовало бы знать, что добродетельная кузина ее не поймет. Но она должна была как-то объяснить, почему вернулась домой только в четыре часа утра. Надо было сказать правду, потому что Джульет умирала от желания поделиться переживаниями этого важнейшего события со своей самой близкой подругой.

Она стала женщиной, настоящей, истинной женщиной, и Джулъет была совершенно счастлива.

Кузина, конечно, считала это страшной трагедией, но леди Первилл прощала Фелисити ее невежество.

– Я прекрасно себя чувствую. Хотя немного больно.

– У тебя может быть от него ребенок. – Кузина смотрела на нее добрыми глазами, в которых не было и намека на осуждение. – Тебе следует что-нибудь поесть.

– О да. Я просто умираю от голода. – Джульет села на постели.

– Я рада, что ты так долго спала, думаю, теперь мы с ясной головой сможем поговорить о том, что случилось.

– Вчера у меня была совершенно ясная голова, – недовольно возразила леди Первилл.

Фелисити встала и, наливая им обеим кофе, сказала:

– Позволю себе не согласиться.

– Ты просто не понимаешь, – вздохнула Джульет, отмахиваясь от кузины.

– Не будь такой самоуверенной. Может быть, ты вчера зачала ребенка, а у тебя нет мужа. Что еще тут понимать?

– Страсть.

Взгляд Фелисити стал холодным, и Джульет замерла.

– Ты думаешь, я ничего не знаю о страсти?

– Я этого не говорила.

– Если я не выдаю свои чувства, это не означает, что я никогда не испытывала желания быть с мужчиной.

– Это правда?

– Да, это правда.

– Прости, я… мне и в голову не приходило.

– И ему тоже, в этом-то все и дело. Леди не ложится в постель с любым джентльменом, который ей нравится.