Воин - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 90

С Родди слетела маска.

– Ты помогаешь убийце-дрову? – взревел он. – Можешь называть себя королем, но ты….

Бренор вскочил со своего каменного трона, и Родди предусмотрительно попятился назад, положив ладонь на рукоять Громобоя.

– У меня есть слово одного бродяги против слова другого бродяги! – рявкнул на него Бренор. – По-моему, ни один из них не лучше, и не хуже другого!

– Но не для Тистлдаунов! – вскричал в ответ Родди, а пес, чувствуя, что хозяин оскорблен, оскалил зубы и угрожающе зарычал.

Бренор с любопытством взглянул на странное желтое животное. Подходило время обеда, и пререкания пробудили в Бреноре зверский аппетит! Ему стало интересно: какова на вкус эта желтая тварь?

– Тебе больше нечего предложить мне? – спросил Родди.

– Я мог бы предложить тебе мой сапог, – огрызнулся Бренор.

Несколько хорошо вооруженных бойцов-дворфов придвинулись ближе, чтобы быть уверенными, что непредсказуемый человек не выкинет какую-нибудь глупость.

– Я мог бы угостить тебя ужином, – продолжал Бренор, – но от тебя слишком воняет, чтобы сажать тебя за мой стол, а ты не похож на любителя принимать ванны.

Родди дернул за поводок пса и ринулся прочь, гулко шлепая тяжелыми сапогами и с грохотом проламываясь сквозь каждую дверь на своем пути. По знаку Бренора четыре солдата проводили горца до выхода, во избежание неприятных происшествий. А оставшиеся в приемном зале дворфы хохотали и завывали от восторга, наслаждаясь тем, как их король обвел человека вокруг пальца.

Бренор заметил, что Кэтти-бри не разделяет всеобщего веселья, и решил, что знает почему. История Родди, правдивая или нет, породила сомнения в душе девочки.

– Итак, теперь ты получила, что хотела, – грубовато сказал Бренор, пытаясь вызвать ее на разговор. – Дров – это убийца, которого ищут. Теперь тебе придется серьезно отнестись к моим предостережениям, девочка!

Губы Кэтти-бри исказила горькая усмешка. Дзирт не слишком много рассказывал ей о своей жизни на поверхности, но она все равно не могла поверить в то, что дров, которого она успела хорошо узнать, способен на убийство. Однако она не могла и отрицать очевидного: Дзирт был темным эльфом, и уже одно это служило для ее бывалого отца веским доводом в пользу Макгристла.

– Ты слышишь меня, девочка? – прорычал Бренор.

– Тебе нужно проучить их всех, – внезапно сказала Кэтти-бри. – Дрова, Кассиуса и этого отвратительного Родди Макгристла. Тебе нужно….

– Это не моя задача! – взревел Бренор, перебивая ее.

От этой гневной вспышки отца из ясных глаз Кэтти-бри брызнули слезы. Ей казалось, что весь мир перевернулся. Дзирт находился в опасности, и она не знала правду о его прошлом. И еще Кэтти-бри мучилась оттого, что отец, которого она любила и которым всю жизнь восхищалась, стал глух к зову справедливости.

В этот ужасный момент Кэтти-бри сделала единственную вещь, на какую способен одиннадцатилетний подросток в подобных обстоятельствах: она повернулась и убежала от Бренора.

Кэтти-бри и сама не знала, что собирается делать, когда вдруг обнаружила, что, вопреки обещанию, данному Бренору, бежит по нижним тропам Пирамиды Кельвина. Она не могла совладать с желанием прийти сюда, хотя ей было нечего сказать Дзирту, разве что предупредить о Родди Макгристле.

Девочке было трудно разобраться во всех своих тревогах, но, оказавшись перед дровом, она поняла истинную причину своего поступка. Не ради Дзирта пришла она сюда (хотя и заботилась о его безопасности), а ради собственного душевного покоя.

– Ты никогда не рассказывал о Тистлдаунах из Мальдобара, – ледяным тоном произнесла она вместо приветствия.

Улыбка дрова померкла. Лицо его помрачнело, и это ясно говорило о том, какую боль он испытывает.

Подумав, что Дзирт принимает обвинение в той трагедии и этим объясняется его расстройство, отчаявшаяся девочка отпрянула и хотела убежать. Но Дзирт удержал ее за плечо и притянул к себе. Он, конечно, пропал, если эта девочка, которая отнеслась к нему со всей душой, поверит в клевету.

– Я никого не убивал, – прошептал Дзирт в ухо рыдающей Кэтти-бри, – кроме чудовищ, зарезавших семью Тистлдаунов. Даю слово!

Затем он рассказал всю историю целиком и даже поведал о своем бегстве от отряда Дав Соколицы.

– И вот теперь я здесь, – сказал он в заключение, – чтобы забыть эту историю, хотя, клянусь, я никогда об этом не забуду!

– Я услышала два совершенно разных рассказа, – ответила Кэтти-бри. – Я имею в виду, твой и Макгристла.

– Макгристла? – ахнул Дзирт.

Он не видел угрюмого горца уже несколько лет и считал, что Родди остался в далеком прошлом.

– Он приходил сегодня, – объяснила Кэтти-бри. – Высокий человек с желтым псом. Он охотится за тобой.

Это подтверждение ошеломило Дзирта. «Неужели мне никогда не удастся убежать от прошлого? – подумал он. – Если нет, то как же я могу надеяться на чье-то понимание?» – Макгристл сказал, что ты убил их, – продолжала Кэтти-бри.

– Сейчас у тебя есть только наши слова, – ответил Дзирт, – и никаких доказательств чьей-либо правоты.

Воцарилось долгое молчание.

– Мне этот отвратительный грубиян не понравился, – фыркнула Кэтти-бри и с трудом улыбнулась впервые после появления Макгристла.

Это свидетельство их дружбы потрясло Дзирта, однако он не мог забыть о нависшей беде. Если охотник настроит против него здешних обитателей, ему придется сражаться с Родди, а может быть, и с другими, – не такая уж трудная задача, учитывая его опыт. Есть и другой выход: снова бежать, вновь обретая в дороге свой дом.

– Что ты будешь делать? – спросила Кэтти-бри, почувствовав его отчаяние.

– Не бойся за меня, – успокоил девочку Дзирт и обнял ее в знак прощания. День подходит к концу. Возвращайся домой.

– Он найдет тебя, – мрачно сказала Кэтти-бри.

– Нет, – спокойно ответил Дзирт. – Во всяком случае, не так быстро. Со мной будет Гвенвивар, и нам удастся держать Макгристла на расстоянии до тех пор, пока я не решу, как лучше всего поступить. А теперь беги! Скоро наступит ночь, и вряд ли твоему отцу понравится, что ты здесь.