Роковые решения вермахта - Цейтцлер Курт - Страница 50

В атмосфере крайнего напряжения немецкий народ ясно сознавал, что надвигается страшная катастрофа. Коммюнике верховного командования подготавливали людей к плохим новостям. За описанием героических подвигов 6-й армии официальные органы пропаганды пытались скрыть масштабы и характер сталинградской трагедии.

В самом котле быстро и безжалостно приближался конец. Один командир дивизии отказался подчиниться приказам высших начальников и, чтобы спасти горсточку оставшихся в живых солдат и офицеров своей дивизии, принял решение о сдаче в плен. К русским перешла и одна румынская часть в полном составе, со всем своим вооружением. Старшие и высшие командиры либо кончали жизнь самоубийством, либо уходили на передовую и находились там, пока русская пуля не прерывала их жизнь. Некоторые младшие офицеры и солдаты просили у своих командиров разрешения пробиться через кольцо русского окружения к своим. Многие дерзнули сделать этот рискованный шаг, но после нескольких недель неописуемых страданий к нашим войскам удалось добраться всего одному унтер-офицеру. После стольких лишений он прожил недолго. В самом котле люди гибли от голода и сильных морозов.

Отколовшаяся часть котла постепенно уменьшалась, затем одна из его половин тоже разделилась на две части. Таким образом, образовалось три котла, три района окружения немецких войск: на севере под командованием командира 11-го армейского корпуса, в центре под командованием командира 51-го танкового корпуса и на юге под командованием самого генерала Паулюса. Такое положение, затруднив оборонительные действия наших войск, облегчило наступающим русским выполнение их задачи и быстрее привело к трагическому концу. Обо всём этом генерал Паулюс доложил в ставку Гитлера 28 января. Он добавил, что, по расчётам его штаба, 6-я армия продержится не дольше чем до 1 февраля.

Даже теперь Гитлер наотрез отказался слушать фельдмаршала Манштейна и меня, когда мы опять попросили дать генералу Паулюсу свободу действий. Вместо этого он снова послал штабу 6-й армии длинную радиограмму, насыщенную такими высокопарными фразами, как «героическая борьба», «навеки войдёт в историю» и т. д. Гитлер приказал послать под Сталинград массу орденов и медалей и повысить в звании умирающих от голода и холода солдат и офицеров. Он думал, что это будет стимулом для продолжения борьбы. Генерал Паулюс был произведён в фельдмаршалы. Такой вклад внёс Гитлер в сталинградское сражение в его последний час.

Из сводки верховного командования от 27 января немецкому народу нетрудно было сделать вывод, что конец 6-й армии приближается. В этом коммюнике промелькнуло такое выражение: «подразделения и части 6-й армии, ещё способные вести бой». Даже люди, совершенно не разбиравшиеся в военных делах, поняли, что значит эта фраза. А официальные органы пропаганды продолжали делать упор на героические подвиги в сражении, которое уже было проиграно. Пример подавал Геринг. Он по радио обращался к 6-й армии с речами, а солдаты, зная, какую роль сыграл рейхсмаршал в постигшей их катастрофе, все больше ожесточались против него. В своей речи 30 января он говорил о Сталинградской битве как о «величайшей, самой героической битве в истории германской расы» и сравнивал солдат 6-й армии с греческими героями, которые в битве при Фермопилах сражались до последнего. Неужели он не понимал, что, проводя такую параллель, он списывал со счёта солдат 6-й армии, словно их уже не было в живых? Многие солдаты и офицеры пришли именно к такому заключению. Они прекрасно знали, что этот человек как главнокомандующий военно-воздушными силами Германии в своё время торжественно обещал обеспечить 6-ю армию всеми необходимыми предметами снабжения.

Последние дни в Сталинграде прошли так, как и предсказывал в своём донесении от 28 января фельдмаршал Паулюс. 31 января Паулюс радировал в штаб командующего сухопутными силами, что конец драмы наступит в ближайшие 24 часа. В этот же день войска центрального котла сдались в плен. Рано утром 2 февраля капитулировал северный котёл, а в полдень того же дня — южный. Войска каждого котла сообщали о своей сдаче по радио. В каждом случае последняя радиограмма заканчивалась словами: «Да здравствует Германия!»

Заключение

Солдаты 6-й армии исполнили свой долг до конца, несмотря на бессмысленность получаемых ими приказов и несмотря даже на то, что многие, если не большинство из них, хорошо понимали это. Их положение было поистине трагическим. Ослабленные от недоедания, страдающие от страшного мороза, почти без боеприпасов и предметов снабжения, они причинили русским командирам и войскам много неприятностей и нанесли тяжёлые потери. С 10 января по 2 февраля, то есть более трёх недель, они вели бой с превосходящими силами противника. Это уже внушительное достижение. Если иметь в виду физическое напряжение войск, их психическое состояние, а также климатические условия, в которых они сражались, их достижения придётся удвоить и даже утроить. У меня не хватает слов, чтобы описать их преданность своему воинскому долгу. История отдаст дань солдатам, которые до последних дней думали только о выполнении своего долга.

При вынесении приговора этим солдатам не нужно исходить из того, что Сталинградская битва не должна была произойти и что весь мир осудил человека, который, несмотря на протесты своих военных советников, приказал принять в ней участие. Как же он реагировал на эту катастрофу?

Узнав, что под Сталинградом всё кончено, Гитлер пришёл в ярость. Его взбесило, что новый фельдмаршал предпочёл плен смерти. Он говорил, что не ожидал этого, а если бы знал, никогда бы не присвоил Паулюсу звание фельдмаршала. Вот всё, что он сказал по адресу Паулюса.

Я не заметил, чтобы Гитлер сожалел о своём упорстве или чувствовал угрызения совести. Он продолжал повторять те аргументы, которые он раньше выставлял в пропагандистских целях: 6-й армией необходимо было пожертвовать ради создания нового фронта. Плохая погода, говорил он, то есть обстоятельство, находившееся, так сказать, вне его власти, приостановила снабжение 6-й армии по воздуху. Он обладал изумительной памятью, если это было выгодно ему, но забыл, что я, основываясь на своём опыте зимних боев 1941-1942 гг., предупреждал его о вероятности плохой погоды. Гитлер не допускал и мысли, что во всём виновен он, неправильно оценивший обстановку. Послушать его, так он был неизменно прав. Если его планы проваливались, то только из-за непредвиденных обстоятельств или неспособности тех лиц, коим доверялось выполнение его приказов.

На него не произвели впечатления кровавые Сталинградские события, неслыханные страдания сотен тысяч солдат и невзгоды, которые эта трагедия принесла их семьям. Все это его не трогало, и вскоре он с энтузиазмом принялся за разработку «новых планов на будущее». «Мы создадим новую 6-ю армию», — говорил он. Так он решил проблему, поставленную Сталинградом. Но нельзя воскресить 6-ю армию, присвоив новому объединению название «6-я армия». Она погибла в Сталинграде. Вместе с ней исчезло и доверие, которое немецкая армия ещё питала к своему верховному главнокомандующему. Точнее, Гитлер убил это доверие своим упрямством.

В ноябре я говорил Гитлеру, что потерять под Сталинградом четверть миллиона солдат — значит подорвать основу всего Восточного фронта. Ход событий показал, что я был прав. Сталинградское сражение действительно оказалось поворотным пунктом всей войны.

Германия пережила такую трагедию, что сознание моей правоты не могло утешить меня. В течение нескольких месяцев я пытался убедить Гитлера принять правильное решение. Но мои старания оказались тщетными. Приняв решение уйти с поста начальника генерального штаба сухопутных сил, я отправился к Гитлеру и попросил отстранить меня от этой должности. Гитлер был разъярён и резко ответил: «Генерал не имеет права оставлять свой пост».

МЕЖДУ ДВУМЯ РЕШАЮЩИМИ СРАЖЕНИЯМИ