Отряд - Посняков Андрей - Страница 190

- Да, государь.

- Вот и заходите ко мне, скажем… ммм… на той неделе! Поговорим. А пока - прощайте, некогда с вами.

Стегнув коня плетью, царь ускакал, разбрызгивая грязь по заборам. А приятели, переглянувшись, подозвали пробегавшего мимо парнишку:

- Эй, паря, где тут хоромы Гермогена Ртищева?

- Это парсунника-то? - ковыряя в носу, переспросил мальчишка. - А эвон, где ворота нараспашку. Вы заходите без опаски - собаки там нет… Зато есть сторож с пищалью, коль с воровством каким пришли - выпалит! - Парень с уважением покачал головой. - Третьего дня Петруху Драчливы Руки прострелил насквозь. Так и помер Петруха-то, кончился. А хотел, вишь ты, дровишек украсть да пропить. Не наш он был, Петруха-то, с Остоженки, наши-то все Гермогена-парсунника знают - уж никто за ворота не сунется. Да и брать у него нечего - злата-серебра не нажил, все на парсуны свои извел.

- На парсуны… - задумчиво повторил Митька. - Знать, хороший человек Гермоген. Художник!

«Хороший человек» проживал в хоромах небольших, но славных, из аккуратно рубленных в лапу тесаных бревен. Две избы на подклете соединялись переходом - сенями, к которым было пристроено высокое резное крыльцо с галереей, к сеням же примыкала и высокая - в три этажа - повалуша, или светлицы, как ее называли по-новому. Кому спальня, кому крепость, а здесь, судя по большим стрельчатым окнам, - художественная мастерская. Все строения были крыты дорогим смоленым тесом, более дешевая дранка использовалась лишь для амбара и бани. Во дворе чисто, чинно, никакой живности - гусей, кур, уток - не видать, как и не слышно, чтобы где мычали коровы либо блеяли овцы.

- Кто такие, зачем? - Едва приятели заглянули во двор, сидевший на галерее седенький мужичок без лишних слов наставил на них длинный ствол увесистого, узорчато изукрашенного ружья - мушкета - с недешевым кремневым замком.

- Иван Леоньтев сын с Дмитрием, приказу Земского служилые люди, к господину Гермогену Ртищеву по важному делу.

- Господин Гермоген давно уже не принимает никого ни по каким делам, - улыбнувшись, поведал сторож. Он говорил по-русски довольно чисто, но все равно чувствовалось, что это не был его родной язык. И борода не русская - небольшая, аккуратно подстриженная, остренькая, - да и одет в короткий польский кафтан.

- Не принимает? - усмехнулся Иван. - А ты, мил человек, передай, что мы служили с его покойным братом, думным дворянином Андреем Петровичем!

- Вы - люди Андрея Петровича?! - положив на лавку пищаль, изумился старик. - И - по важному делу?

- По важнейшему!

- Телеша! Эй, Телеша! - обернувшись к двери, громко закричал сторож.

- Чего, дядюшка Джон? - Выскочивший на зов парнишка на вид лет четырнадцати - светленький, темноглазый, шустрый - с любопытством уставился на гостей.

- Лети наверх, доложи господину - пришли с Земского двора, двое, покойного Андрея Петровича сослуживцы…

- Не надо никуда бежать. - На опоясывавшую светлицу галерею вышел осанистый седобородый старик в теплом бархатном кафтане, накинутом поверх потертого камзола, вполне европейского по покрою, и сурово посмотрел вниз. - Андрея, говорите, люди? Пошто пожаловали? Что, Овдеев ваш послал?

- Нет, у нас дело личное.

- Личное? - Старик махнул рукой и закашлялся. - Ну, дьявол вас раздери, поднимайтесь!

Парни вошли и тут же застыли, удивленно выкатив очи, - все стены просторной светлицы были увешаны парсунами… впрочем, какими там парсунами? Парсун - сиречь портретов - как раз было немного… Картины! Самые настоящие картины в резных рамках! Пейзажи, несколько напоминающие нормандские, море, целые морские сражения. Вон какой-то огромный корабль - галион - с испанским красно-желтым «крепостным» флагом повернулся высокой кормой к целой своре юрких суденышек, на мачтах которых трепетали леопарды, золотые королевские лилии и красный крест Святого Георгия на белых, рвущихся ветром полотнищах. И - здесь же, в углу - замок-гора, французское рукотворное чудо!

- Красиво как! - восхищенно прошептал Митрий. - Господи, это ж Мон-Сен-Мишель!

- Бывали в иных странах? - Хозяин хором окинул гостей пристальным взглядом.

- Бывали, - кивнул Иван. - Ну, брате ваш, Андрей Петрович, верно, про нас рассказывал…

- Андрей про свою службу никогда не рассказывал. - Старик нахохлился, сразу сделавшись похожим на какую-то хищную птицу. - Да и не должен был, все ж не его - государевы тайны. Впрочем, про вас я, кажется, слышал… Ну-ко, назовитеся!

Парни торопливо представились.

- Так-так, - покряхтел хозяин. - Значит, ты - Иван, а ты - Митрий… Постойте-ка, кажется, у вас еще третий должен быть?

Митька тряхнул головой:

- Ну да - Прохор. Только он сейчас не пошел - дела.

- Ну, присаживайтесь, коли так, - милостиво кивнув, старик покричал: - Телешка! Телеша!

Чуть скрипнув дверью, возник шустроглазый отрок:

- Звал, господине?

- Звал, звал… Вина гостям принеси… Впрочем, нет - рому!

Усадив гостей на широкую лавку, старик отодвинул от стены резной столик и с видимым облегчением уселся в широкое кресло:

- Сейчас выпьем… Расскажете, зачем пришли. Что-то не верю я, что просто навестить старика да о брате убиенном вспомнить.

- Убиенном?! - едва не опрокинув столик, разом вскочили оба. - Так Андрей Петрович, что…

- Вот именно, - грустно оборвал их старик. - Кашлял он, правда, сильно, что верно, то верно, но умер быстро, можно сказать, в един миг. Едва проснулся - и сразу умер. Думаю - яд.

Ребята переглянулись:

- А он что-нибудь ел с утра или пил?

- Ну, пил, конечно. И квас всегда на ночь брал, малиновый, из сушеных ягод.

- В доме были чужие?

- А-а-а, - отмахнулся Гермоген. - Вот и мы с Джоном на слуг подумали. Не сразу, конечно, уже потом, когда разбираться стали. Я уж говорил Овдееву - дескать, странно брат умер, а он лишь усмехался да отмахивался - хоромы, говорит, на пустом-то месте не стройте. Какие, мол, доказательства? А какие у нас доказательства? Так, одни домыслы. Ну, вот чувствую я - не сам по себе умер брат, царствие ему небесное!

Хозяин, а следом за ним и гости перекрестились.

- На Троицу заезжали на погост… помянули, - тихо произнес Иван. - Хороший человек был Андрей Петрович, земля ему пухом.

- Так вы что-то говорили о доказательствах? - встрял Митька.

- Скорее - об их отсутствии, - грустно засмеялся старик.

А Митрий не отставал:

- И все же? Ведь что-то ваше подозрение вызвало? Окромя внезапности смерти.

- Да вызвало… - Хозяин задумался, поглаживая бороду. Бесшумно вошел Телеша, слуга, расставил чарки и нехитрую снедь. Выпили. Ром оказался крепок, Иван с Митрием схватились за горло.

- И где только вы такое питье достаете, Гермоген Петрович? - отдышавшись, поинтересовался Митька. - Чай, иноземные корабли в Москву не ходят.

- Корабли-то не ходят, - посмеялся Гермоген. - Да англичан - аглицких немцев - хоть пруд пруди. Вот приносят по старой памяти. Я ведь у них, при Елизавете еще, много служил…

- Ага, - задумчиво протянул Иван. - Так это, значит, вас царь Иоанн в Англию направил?!

- А ты откель знаешь про царя-то?

- Да слышал. И про посольство ваше - тоже.

- Гляди-ко! - Старик покачал головой. - А я-то думал - все в тайне глубокой было. Ох-хо-хо… Сказать по правде - теперь уж можно - государь Иоанн Васильевич убежище себе присматривал в Англии… все бояр своих же пасся! Что смотрите? Я уж теперь что хочу, то и говорю - возраст позволяет. И так уже зажился на этом свете… хотя вполне мог бы висеть на какой-нибудь испанской рее!

- Вы про доказательства обещали сказать, - поспешно отставив чарку, напомнил Митрий.

- Да не про доказательства, - Гермоген с досадою тряхнул бородой. - Про сомнения - лучше так сказать.

- Сомнения, - еле слышно повторил Иван. - Потому-то Овдеев вам не поверил. Все время твердит - не верьте чувствам, ищите прямые доказательства.

- Ну, так что за сомнения? - нетерпеливо дернулся Митька. - Расскажите, Гермоген Петрович, чего уж… Раз уж начали…