Отряд - Посняков Андрей - Страница 203

- Эх, бояре, бояре… - не высказал - простонал царь. - Опутали вы меня, зацепили… Теперь без вас и дел никаких не решить… - Он перевел взгляд на Ивана и тихо продолжил, будто жаловался: - Вот и тебя с Митрием хотел бы, а не позвать. Бояре скажут: нельзя шушукаться с худородными, не царское это дело.

- Да уж, - усмехнулся Иван. - Я и не боярин даже.

- Ах ты ж! - Дмитрий вдруг весело засмеялся и с силой хлопнул юношу по плечу. Иван аж присел от неожиданности, - царь был человек не слабый, кряжистый, плечистый. - Ты что ж, намекаешь, чтоб я тебя боярством пожаловал?

- Да упаси Боже! - замахал руками Иван и впрямь ничего такого не думавший.

Однако царь рассудил иначе:

- А ведь пожалую! Вот ошкуя поймаешь - и пожалую. А парням твоим - дворянство московское! Эй, эй! На землю-то не бросайся. Что у вас у всех за привычка такая дурацкая?

- Батюшка, батюшка! - заголосили подъехавшие бояре. - Не изволишь ли отобедать?

- О, явились! - Дмитрий вздохнул и снова улыбнулся Ивану: - Ты вообще чего тут, у дворца, околачиваешься? Боярства ищешь?

- Да нет, Жака… Ну, Якоба.

- А, Маржерета… Во-он он у бояр крутится. Постой-ка! Не у тебя ль на свадьбе он не так давно гулеванил с князем Михайлой, мечником моим, вместе?

- У меня, - скромно потупил очи Иван.

- Тогда жди… Сейчас пришлю тебе Маржерета.

Царь повернулся и в задумчивости направился во дворец. Следом, сверкая парчою и драгоценностями, потащилась свита.

Ждал Иван недолго - Жак выскочил сразу. Улыбнулся:

- Бон жур, Жан!

- Бон жур. Са ва?

- Са ва бьен! Э тю?

- Бьен… - Иван улыбнулся. - Отойдем?

- Давай.

Отойдя с десяток шагов от дворца, приятели остановились.

- Слышь, Жак, - негромко сказал Иван. - Помнишь тех девчонок, где мы… Ну, короче, где мы чуть было не подрались.

- А!!! - хитро улыбнулся француз. - Так ты, кажется, недавно женился. А уже про девчонок спрашиваешь! Что, на новеньких потянуло? И правильно. Жена женой, а девки - девками! - Маржерет залихватски подкрутил ус. - Не ту ли черноглазую ты ищешь… мадьярочку, да?

- Гм… - Иван не знал, что и ответить. И что спросить.

Впрочем, Маржерета и не надо было спрашивать, - о гулящих девках он, казалось, знал все, что и поведал юноше с немалыми и большей частью ненужными подробностями.

- Ага, - не дослушав, перебил Иван. - Значит, на Никольской они?

- Да, там… Не на самой Никольской, а ближе к реке… ну, где рядки. Там и найдешь свою черноглазую. Поклон передавай… Опа!

Француз вдруг, что-то вспомнив, вытащил из-за пазухи мешочек и, подкинув, поймал на ладонь. Мешочек приятственно звякнул.

- Государь от щедрот своих жалует тебя, Жан, тремя золотыми ефимками, сиречь - йоахимсталерами! На счастье молодому семейству!

- Вот славно! - Иван не скрыл радости, - а чего ее скрывать-то? Не каждый день золотые ефимки дарят, тем более - царь. - Вот что, Жак, по такому случаю - с меня корчма.

- Ловлю на слове! - шутливо погрозил пальцем француз.

Приятели распрощались, и Иван не спеша зашагал к приказным палатам, даже не догадываясь, что на сегодня его приключения отнюдь не закончились.

Позади послышался вдруг топот копыт и лошадиное ржание. Юноша оглянулся и поспешно отошел в сторону, пропуская вызолоченную карету с одетым в парчовый полукафтанец кучером на козлах.

- Тпрууу!

Нагнав Ивана, карета остановилась. Приоткрылась дверца:

- Пожалуй, Иван Леонтьевич, подвезу.

- Да мне не далеко.

- И все же!

Голос прозвучал настойчивее с этакими властными интонациями. Ну, конечно же, властными, какими ж еще, не простолюдины же по Красной площади в золоченых каретах катаются?!

Пихнув за пазуху мешочек с только что полученными ефимками, Иван заинтригованно полез в возок и уселся на обитое сафьяном сиденье… Лошади медленно тронулись.

- Хе-хе… - ласково улыбнулся парню какой-то сивый, богато одетый старик… ну, не совсем старик, а так, пожилой. Противный такой с виду, и бороденка будто бы даже сальная. Голосок тоже мерзкий - скрипучий такой… Господи! Уж не из мужеложцев ли? Ну, с такими разговор простой, - как учил Прохор, с ходу правой в ухо! Впрочем, старичок, кажется, не приставал… Попробовал бы!

- Говорят, ты, Иване, с племяшом моим, князем Михайлой дружишься?

А старичок-то знакомый… Ну, еще б не знакомый! Князь Василий! Василий Шуйский - Рюрикович, опальный боярин, не так давно полностью прощенный царем.

- Ну да, - юноша кивнул. - Князь Михаил - человек честный и славный.

- То так, так, - внимательно рассматривая Ивана, закивал старый князь. - Государь тебя подарком пожаловал?

Иван моргнул, - ну и князь, уже и это знает! Не счел нужным таить, кивнул:

- Пожаловал.

- Векселем или златом?

Ну до чего ж любопытный!

- Ефимками.

- Это хорошо, - дребезжаще рассмеялся князь. - Векселя-то государевы казенный приказ к оплате не принимает.

- Как это не принимает? - удивился Иван.

- А так! Злата в казне - кот наплакал. Щедр государь без меры. Не дергайся, не в твой огород камень.

- Да я и не…

- Князь Михайла, племянник мой, тебе на свадьбу что подарил?

- Саблю татарскую, - похвалился юноша. - Рукоять смарагдами изукрашена.

- Хэк… саблю, - презрительно бросил Шуйский. - На вот!

Он взял с сиденья рядом с собой небольшой сверток, развернул - в глаза Ивану метнулось сиянье золота и рубинов.

- Невесте твоей ожерелье… Верней, теперь уж - супруге.

- Благодарствую! - Иван, не чинясь, принял подарок. А чего б не принять? От прощенного-то боярина, тем более родного дядюшки… ну, если и не друга, то приятеля - человека, несомненно, честнейшего.

- У ворот тебя высажу, - улыбнулся князь. Глаза его, впрочем, смотрели настороженно и цепко. - Это хорошо, что ты от подарка не отказался… Молодец.

Оказавшись на улице, Иван поклонился князю. Тот кивнул в ответ, и карета небыстро покатила в ворота.

- Ну и денек! - покачал головою Иван. - Этак не одну лесопильню можно будет на тихвинском посаде поставить, а две… или три даже!

Гарпю он отыскал там, где и говорил Маржерет - у рядков, на Никольской. Конечно же, не в ряду девиц с кольцами в губах - те были местные и чужих ни за что не пустили бы, - а невдалеке, ближе к речке. Там же, у реки, паслись кони и стояли кибитки. Не гулящие, а перекати-поле какие-то. Интересно, а зимовать они где собрались?

Девчонка узнала Ивана сразу, вынула изо рта кольцо - знак продажной любви, - улыбнулась:

- Идем в кибитку?

- Идем, - легко согласился Иван. - Только не затем, зачем ты думаешь.

- Интересно… - Гарпя на ходу оглянулась. - Зачем же?

- Вот! - Поднявшись в кибитку, Иван протянул девушке гребень. - Узнаешь?

- Нет… Впрочем…

Взяв гребешок, Гарпя поднесла его к глазам, всмотрелась:

- Ах да… сама ж тебе его и дала. Там, под Кромами. Помню-помню… Важный московит его у меня оставил, забыл, наверное… Чувствую, ты о нем хочешь спросить, так?

Иван молча кивнул.

- Боюсь, не помогу тебе, - сокрушенно вздохнула девушка. - Признаться, плохо его помню… да их там много захаживало. Кажется, сильный такой… Да, однорядку он у меня прижег светильником - как раз по подолу. Дорогая однорядка, черная такая, бархатная…

Сказать по правде, Иван рассчитывал узнать больше, куда больше, но, увы, просчитался, как это частенько бывает с любым, даже самым опытным дознавателем. Впрочем, были еще наметки, и много, оставалось лишь свести все эти вроде бы, на первый взгляд, разрозненные сведения в одну кучу. Да и Митрия расспросить - что он там вызнал среди приставов и катов? Может, все же не сам по себе повесился Телеша Сучков? Может, помог кто?

- А ничего не вызнал, - придя в хоромы, отмахнулся Митька. - Квасу не осталось ли? В горле сохнет.

- Бери вон бражку.

- Давай…

Напившись, Митька развалился на застланном волчьей шкурой сундуке и, блаженно вытянув ноги, пояснил: