Тропою страсти - Роузфилд Эстер - Страница 22

Когда Джесс вошла в кухню, Луиджи сидел за столом, мрачно уставившись на стоявшую перед ним чашку с кофе. Небритое лицо придавало ему еще более мрачный облик.

— Ничего себе телефонный разговорчик! — Голос Джесс странно звенел оттого, что она боролась с почти непреодолимым желание накинуться на него с обвинениями. — Кажется, он продлился добрых шесть часов?

— Ты права, это был тот еще звонок! — неприязненно бросил Луиджи, потом поднял с кресла пачку газет и швырнул их на стол. — Почтовый катер привез английские газеты, думаю, они тебя заинтересуют.

Джесс посмотрела на него как на сумасшедшего — может быть, он и вправду сошел с ума, подумала она с тревогой. Однако, когда она отвернулась от Луиджи и занялась приготовлением чая, в ней пробудились всевозможные страхи и опасения.

— Кстати, — протянул он холодным, безразличным тоном, — сосед миссис О'Брайен — врач на пенсии, он осмотрел мою руку и наложил несколько швов.

Джесс, которая как раз наполняла чайник, заколебалась. Этого не может быть, ошеломленно думала она, это происходит не с ней! Нет, со мной, одернула она себя, когда наконец внутри нее что-то сломалось, и она, бросив чайник, повернулась лицом к нему с возмущенным возгласом:

— В какую игру ты играешь, как ты думаешь, Луиджи?! — ее голос дрожал от злости.

— Почему же ты не хочешь прочитать это? — ответил он, швырнув ей одну из газет. — Прочти, а потом скажи, в какую игру играешь ты!

Вне себя от ярости, Джесс схватила со стола две оставшиеся газеты и бросила их ему в лицо.

— Нет, ты прочтешь! — процедил Луиджи сквозь зубы. Шагнув к ней, он схватил ее за плечи и силой усадил в кресло. — Ты прочтешь, даже если для этого мне понадобится привязать тебя к креслу!

— Ты сошел с ума! — взвизгнула Джесс, чувствуя, что он не на шутку взбешен, и испугавшись силы его ненависти к ней.

— Читай эту дрянь! — приказал он. Его и без того жесткая хватка на мгновение сделалась еще жестче, когда он наклонился, чтобы поднять с пола газету и вместе с двумя другими положить их ей на колени.

— А что ты сделаешь, если я откажусь? Убьешь меня? — язвительно поинтересовалась Джесс.

— Возможно. Открывай!

Его хватка немного ослабла, когда Джесс, убедившись, что у нее нет другого выхода, решила подчиниться и взяла первую газету.

— Ну и что здесь надо читать? — устало произнесла она, хотя здравый смысл подсказывал, что, судя по его безумному поведению, в тексте должно быть нечто особенное.

— Не думаю, что тебе будет трудно узнать свою работу, когда ты на нее наткнешься! — огрызнулся, внезапно отпустив ее.

Вяло перелистнув несколько страниц, Джесс подумала, что она чувствует себя такой необыкновенно опустошенной из-за шока, но то потрясение, которое она испытала, перевернув следующую страницу, окончательно лишило ее сил. Со страницы на нее смотрела фотография ее мучителя, а ниже под ней — Моники Росси, безмятежно улыбающейся прямо в объектив.

— Теперь открывай остальные, — приказал Луиджи ледяным тоном, когда газета выпала из ее ослабевших рук. — Читай, что они сообщают!

Прекрасно понимая, что спорить бесполезно, Джесс собрала все три газеты и пробежала глазами сопроводительные статьи. Каждая, с массой многозначительных недомолвок и заезженных штампов, строила догадки по поводу того, почему Моника приехала к знаменитому режиссеру на съемки в Ирландию. Во всех трех статьях случай с Валерио Росси и недавно расторгнутая недолгая помолвка обросли нелепыми измышлениями и подробностями.

Джесс откинулась в кресле и закрыла глаза, пытаясь привести в порядок жуткую сумятицу, царившую у нее в голове. Кажется, бешеная реакция Луиджи на огласку в прессе только подтверждает сказанное Моникой… особенно о том, что Луиджи любит ее, только ее!

— Ну? — поинтересовался он обманчиво мягким голосом, в котором скрывалась угроза.

Джесс распрямилась. В ней начинал закипать такой гнев, какого она никогда еще не испытывала.

— Что я, по-твоему, должна сказать? Уверена, тебе уже известно, что подобные вещи — цена, которую платят за славу люди вроде тебя.

— А какую цену ты, Джесс, запросишь за предательство? — прорычал он с уже нескрываемой угрозой в голосе.

Джесс, чья злость, казалось, уже готова была выплеснуться наружу, сжала кулаки. Подумать только, она еще когда-то сомневалась в других мужчинах, к которым ее влекло! Да они были просто ангелами по сравнению с этим чудовищем, которому она в конце концов отдала свою любовь! Луиджи был просто беспринципным развратником, которому хотелось и съесть свой пирог, и сохранить его одновременно, и который… внезапно поток ее гневных мыслей остановился.

— Луиджи! Моника знает, что я здесь с тобой? — спросила она, стараясь казаться равнодушной.

— Если и не знала, то сейчас знает, — бросил он. Его прищуренные глаза смотрели на нее с нескрываемым подозрением. — Твое имя несколько раз всплывало в нашем утреннем разговоре… хотя, смею утверждать, она все равно бы так или иначе узнала об этом из прессы в ближайшее время.

Джесс вскочила, кипя от гнева.

— И ты имеешь наглость спрашивать меня о цене предательства? Меня еще очень удивляло, что у тебя сохранились остатки совести, но теперь, когда поднялся весь этот шум, не пытайся свалить свою вину на меня! Достаточно, что мне придется жить с сознанием того, что я была настолько глупа, чтобы позволить себе попасться на удочку лживому донжуану. Так что и пытаться не смей втянуть меня в решение своих проклятых проблем, неважно, в чем они заключаются, связаны ли с нежелательной для тебя и твоей несчастной подруги оглаской, или с тем, что она может обнаружить, на что ты способен за ее спиной!

— Ты все сказала? — протянул он, буравя ее взглядом. Как ни странно, в его глазах промелькнула некоторая растерянность.

— Почти! Осталось только напомнить, что тебе нечего злорадствовать по поводу победы надо мной, я уже говорила, что меня тянет к негодяям, а ты, Луиджи, как раз самый худший из негодяев, которого женщина может иметь несчастье встретить!

Когда Джесс начала на него кричать, Луиджи схватил ее и стал трясти, пока она не была вынуждена остановиться.

— Должно быть, эти твои «негодяи» были большими дураками, если тебе удавалось привлечь их подобными трюками…

— Трюками? Что ты хочешь этим сказать?! — крикнула она и начала яростно сопротивляться, пытаясь освободить руки.

— Сначала наговорила кучу чепухи, а теперь думаешь, что сможешь величественно удалиться до того, как бедняга сообразит, что ты не произнесла ни одной сколько-нибудь вразумительной фразы, — вот что я хочу сказать! — прорычал он, сверкнув глазами и ловко отражая пинок, нацеленный ему в голень. — Впрочем, что еще можно было ожидать от маленькой подлой сучки, способной воспользоваться кем-то вроде Моники, а потом скормить кучу лжи своим закадычным друзьям из желтой прессы!

— Я?.. Что ты сказал?.. — запинаясь, пролепетала Джесс. Ее сознание отчаянно отказывалось принять единственное возможное объяснение, которое она могла дать его словам.

— Бог мой! Да встреча с Моникой должна была показаться тебе таким праздником, как Рождество и день рождения одновременно, — бросил он с отвращением. — Еще бы, такой источник информации!

— А потом подвернулась еще дополнительная награда в виде тебя, Луиджи! — прошипела Джесс. Потом ноги перестали ее держать, и она чуть ли не рухнула в кресло. Так он считает ее ответственной за эти газетные статьи! Все поплыло у нее перед глазами, когда живо нахлынули воспоминания минувшей ночи. То, что было для нее всем, для него ровно ничего не значило, подумала Джесс с отчаянием.

Джесс поднялась и свирепо посмотрела на него:

— Не смей больше прикасаться ко мне даже пальцем!

Луиджи в ответ только фыркнул пренебрежительно:

— С чего ты взяла, что я собираюсь до тебя дотрагиваться.

— Повторяю, не смей больше распускать руки, — пригрозила Джесс. Только ее отчаянная гордость помогала голосу звучать спокойно. — И вообще, вряд ли я могла бы говорить с тобой о чем-то, хотя бы отдаленно связанном с сексом, — тем более сейчас, когда ты уже получил от меня все, что тебе было нужно!