Тропою страсти - Роузфилд Эстер - Страница 32

— Джесс, ты можешь положа руку на сердце предположить что Луиджи опустится до такой низости?

Джесс поколебалась, а воспоминание о его красивом смеющемся лице пронзило ее острой болью отчаяния.

— Нет!.. Просто не знаю, что и думать, — горестно прошептала она. — В том письме он предстает таким ожесточенным и мстительным! Я с самого начала знала, что у него имеется пунктик по поводу вторжения в его частную жизнь… Чарльз был прав, у меня нет таланта, в глубине души я всегда это знала, но даже если бы у меня и был талант, настоящий, яркий, я никогда не стала бы писать такую статью… Именно потому, что с Луиджи все так осложнено, я побоялась ему признаться в том, что когда-то задумывала писать! Одри, милая, мне никогда и в кошмарном сне не снилось, к чему приведет моя дурацкая затея написать эту статью.

— А мне никогда не снилось, что ты в него влюбишься… — вздохнула Одри. — Кстати, ты знаешь, Луиджи позвонил мне пару недель назад. Он был не похож на самого себя, и ему потребовалось некоторое время, чтобы собраться с силами и спросить у меня твой адрес. Ты не бойся, я не дала ему твоего адреса. Я подумала, что если вы вдвоем провели вместе несколько дней, но и после этого ты не оставила ему свой адрес, то у тебя, должно быть, были на то серьезные причины…

— И что ты ему сказала? — насторожилась Джесс.

— Я сказала, что ты уехала куда-то в отпуск… Джесс, я пыталась перезвонить тебе сразу же после разговора с ним, но никто не ответил, а на следующее утро я сразу же улетела на съемки в Зимбабве, — вздохнула Одри. — Если бы дело было связано с платой за твою работу, он бы должен был так и сказать, но он этого не сделал. Он просто в совершенно не свойственной ему манере резко оборвал разговор и положил трубку.

— Наверное, мой адрес ему понадобился, чтобы передать его своим адвокатам! — удрученно покачала головой Джесс. — Ты была права, это не связано с оплатой моей работы — «Ромацотти Продакшн» прислала чек на мое имя через тебя.

— Но ты, кажется, не отрицаешь, что влюбилась в него? — в лоб спросила ее Одри.

Джесс замерла, потом произнесла безучастно:

— Ты же знаешь, мне не везет с мужчинами. Мне всегда попадаются…

— Ты преувеличиваешь, — упрекнула Одри, и в любом случае Луиджи не принадлежит к этой категории мужчин. Как я поняла, ты не знаешь, как легко и умело он удирает, если его преследует женщина, которая его совершенно не интересует. Можешь мне поверить, он прекрасно сознавал, что с тобой происходит, и тем не менее остался и позволил случиться тому, что случилось! Значит, никак нельзя сказать, что он был против того, чтобы ты в него влюбилась…

— Еще бы! Конечно, он хотел, чтобы так вышло! Это его способ наказать меня! — Нет! Не могу с собой справиться! — всхлипнула она. — Никак не могу взять себя в руки, все время реву и реву, это так унизительно! Одри, прости меня!

Одри собиралась что-то сказать, но только покачала головой. Ее глаза тоже наполнились слезами, когда она попыталась утешить убитую горем девушку, отчаянно пытающуюся удержать в себе свою боль. Наконец она произнесла:

— Джессика, дорогая моя, боюсь, днем мне придется опять уехать. Я не хотела тебя огорчать, но ничего не поделаешь…

— Куда? — всхлипнула Джесс. — Ты же только что вернулась! — Она потянулась к коробке бумажных носовых платков, стоящей на столе.

— Мне нужно кое-что раскопать, дело связано с одним нашим заказом… — виновато пробормотала Одри. — Это не должно занять много времени, но ты ведь дождешься моего возвращения?

Джесс удалось изобразить на лице слабую улыбку.

— Я еще не в состоянии предстать перед мамиными глазами в таком виде, — робко призналась она. — Кроме того, как раз сейчас я работаю неподалеку, можно сказать, за углом, эта работа продлится до конца недели, и мне удобнее остаться здесь.

— Прекрасно. — Одри поднялась. — А сейчас давай-ка выпьем чаю.

— Нет, мама, я не превратилась в затворницу, — возразила Джесс, перекладывая в другую руку телефонную трубку и устраиваясь поудобнее на полу в холле между стеной и телефонным столиком. — Я знаю, что не в лучшей форме вернулась из Ирландии. Единственная причина, почему я осталась здесь, пока нет Одри, состоит в том, что я тут рядом устроилась секретаршей временно… — На самом деле эта работа только что закончилась — на несколько дней раньше, чем ожидалось, подумала Джесс, чувствуя себя неисправимой лгуньей. — Так или иначе, я с удовольствием приду домой завтра к ужину… Подожди минутку, мамочка, кажется, возвращается Одри! — воскликнула она, прислушиваясь к звуку ключа, который пытались вставить в капризный замок входной двери. — Ладно, мам, если у нее нет других планов, я приведу ее с собой… Я очень люблю тебя! — тихо проговорила она, вешая трубку.

Склонив голову, Джесс завороженно смотрела на входную дверь, чувствуя себя бесконечно виноватой оттого, что пришлось лгать матери.

— Как раз вовремя! — крикнула Джесс, когда дверь наконец со скрипом отворилась. — Только что звонила твоя тетя Джудит. Она пригласила нас обеих завтра на ужин! О нет!.. — простонала она, чувствуя, что ноги ее подгибаются.

— Прошу прощения, Джессика, я не собирался тебя пугать… — тихо произнес Луиджи.

Его высокая фигура, облаченная в плащ, весь в дождевых потеках и брызгах, заполнила собой маленькую прихожую.

— Большинство людей на моем месте испугались бы, обнаружив у себя в доме практически постороннего человека! — бросила Джесси, пряча свое смущение за агрессивностью.

— Мне жаль, если ты смотришь на меня как на постороннего, — произнес Луиджи угрюмо. — Одри дала мне свои ключи, но, наверное, мне все же следовало предварительно позвонить… — Его глаза мгновенно обежали прихожую и впились пронзительным взглядом в Джесс.

Онемев от потрясения, Джесс способна была думать только о том, что выглядит она, должно быть, ужасно. Мгновение она ничего не могла вспомнить, а потом в ужасе сообразила, что после ванны надела на себя только ночную рубашку, которую младший братец подарил ей на Рождество, — весьма мешковатое произведение цвета морской волны с фантастическими узорами.

— Я… Одри не говорила, что ты должен прийти, — пролепетала Джесс, заикаясь. Уже несколько недель она пыталась изгнать Луиджи из своих мыслей. Как же он посмел теперь вернуться и разрушить хрупкий барьер оцепенения, которым она себя окружила?

— Какая небрежность с ее стороны! — заявил он без тени юмора. — Но уж поскольку я оказался здесь, есть ли у меня надежда быть приглашенным на кофе?

Джесс замерла, не зная, что ответить. Еще несколько мгновений, и она вновь окажется в его власти.

— Нет! Никогда! — выдавила она из себя, отвернулась и прошла в гостиную.

— Это не займет много времени, — настаивал Луиджи, следуя за ней. — Я проделал большой путь, чтобы сказать то, что намерен сказать, и я скажу тебе все, с кофе или без него.

Вцепившись в спинку дивана, Джесс в оцепенении смотрела, как он непринужденно прошел к креслу-качалке из гнутого дерева и уселся в него. Она заметила легкую тень тревоги, появившейся на его лице, когда кресло плавно качнулось назад под его весом, и Джесс почувствовала, что ее собственное тело тоже плавно опускается на диван.

— Я мог бы начать с Валерио Росси. Это человек, которого я глубоко уважаю и как профессионала, и как друга…

Ошеломленно глядя на его раскачивающуюся в кресле фигуру в плаще, Джесс злилась на свое собственное состояние — опять эта предательская слабость в коленях, опять сладостно-тревожное замирание сердца.

— После несчастного случая Валерио пережил долгие месяцы адских физических мучений, поэтому я был готов на все, чтобы защитить его от чего угодно, что могло бы усилить его душевные страдания, которые он, разумеется, испытывал. Временами он был близок к помешательству от мысли, что никогда снова не сможет ходить…

Джесс не могла никак сосредоточиться. Как в полусне, слушала она слова, произнесенные с таким до боли знакомым, неуловимым акцентом, а ее глаза упивались каждой деталью его аристократических черт. Ее неожиданно растрогал вид его непривычно запавших, измученных глаз, темная чуть пробивающаяся щетина на лице.