Кто сильнее - Айзекс Мэхелия - Страница 25

Иветт потихоньку приходила в себя, но то, что Дик, сидя рядом, то и дело касался ее бедра, не давало ей возможности расслабиться. Его близость пугала ее, но вместе с тем томление охватывало все ее существо.

– Я верю, – тихо вздохнув, прошептала Иветт. – Дик, ты бы не мог принести мне воды? Я еще ничего не ела сегодня и чувствую, как подсасывает под ложечкой.

– Как? Ты еще не завтракала? – Дик вскочил и бросился вон из комнаты.

Иветт проводила его взглядом. Чувство ирреальности происходящего охватило ее. А может, все это мне лишь снится? Дика не было минут пять, и Иветт гадала, где он застрял, но вот он появился, и причина задержки сразу стала ясна: Дик решил не ограничиваться стаканом воды, ему потребовалось время сварить кофе и сделать тосты. Иветт не удивилась, что он без труда ориентировался у нее в кухне, ведь Дик жил здесь несколько недель до их свадьбы. О, те незабываемые дивные дни, которые продолжались вплоть до переезда в Олтамахо, в корне изменившего их отношения!

Дик пододвинул ногой низкий кофейный столик поближе к софе и снова сел рядом с Иветт.

– Кофе и тосты, мэм, – шутливо доложил он и обезоруживающе улыбнулся. – Ты можешь сесть?

– Я не инвалид, – сказала Иветт более резко, чем ей хотелось бы.

– Ну и, слава Богу… – Дик все же помог ей сесть и затем пододвинул кружку с кофе. – С молоком, но без сахара. Как видишь, я помню.

Иветт хотела сказать что-то легкомысленное и забавное, чтобы нарушить тревожащую ее интимность обстановки, но запах кофе вызвал у нее тошноту.

– Думаю, сначала мне лучше выпить стакан воды, – с трудом сказала она. – Извини, я на секунду. Мне нужно в ванную.

Когда она вернулась, поднос исчез, а Дик стоял у окна, задумчиво глядя в него. Во всей его позе чувствовалось напряжение. Услышав шаги за спиной, он оглянулся через плечо и печально улыбнулся.

– Ты хочешь, чтобы я ушел?

Иветт ответила не сразу, поскольку не знала, как объяснить Дику, что с ней происходит. Так и не дождавшись ответа на свой вопрос, он пошел прочь, но у самых дверей остановился.

– Прости, ты что-то сказал? – рассеянно спросила Иветт.

– Я много чего наговорил, но повторить хочу лишь самое главное: я люблю тебя.

Иветт хотелось броситься к нему и крепко обнять, Но обиды прошлого мешали ей сделать это.

– Но наша беседа в тот вечер накануне моего отъезда из Олтамахо… Дик поморщился.

– Знаю, я вел себя по-свински. Думаю, из-за того что презирал себя за собственную слабость. Потому что все еще хотел тебя и ничего не мог с этим поделать. И когда ты сказала, что уезжаешь, мне стало нестерпимо больно, вот я и постарался обидеть тебя, как ты обидела меня.

– У тебя получилось.

– Да, я знаю.

– Тогда почему…

– Почему я изменил свое отношение к тебе? Потому что усомнился, что между тобой и Андре что-то было, кроме дружбы.

– Как ты мог поверить в грязные сплетни! – не удержавшись, с горечью выпалила Иветт.

– Прости. Поверь, я собирался признать свою ошибку до того, как мы разошлись… Но ты и слушать ничего не хотела, тебя переполняла ненависть ко мне из-за того, что случилось с Андре.

Иветт тяжело вздохнула.

– Мы оба наделали много ошибок, но в моей душе не было ненависти к тебе. Хотя временами я думала, что ненавижу тебя.

– Жаль, что истина открылась мне слишком поздно. Поверь, мне очень стыдно, что я верил грязной клевете. Том помог мне разобраться во всем, открыл мне глаза.

– Том? – Иветт была удивлена.

– Да. Он ведь слышал твой последний разговор с мамой, ее признание, что она следила за тобой и Андре. И я задумался: не от мамы ли исходят лживые слухи.

Иветт скрипнула зубами.

– Элис никогда не считала их лживыми, – с обидой возразила она. – Твоя мать искренне верила, что я и Андре любовники. Ей так было удобно.

Дику явно было неприятно слышать подобное о собственной матери, но, видимо, Иветт была по-настоящему дорога ему, и он продолжил:

– Я знаю, что ты ответила матери. Том передал мне ваш разговор слово в слово. У меня будто пелена с глаз спала. До меня стало доходить, кто пытается настроить всех против тебя. Мать никогда ничего плохого не говорила мне о тебе прямо, она выбрала другой путь – анонимные письма. Они стали приходить, когда я вернулся из Европы, но мне и в голову не могло прийти, что это ее рук дело, она вела себя так, словно не знала о существовании Андре.

Для Иветт это было новостью.

– Но как ты узнал, что именно Элис писала эти письма?

– После твоего отъезда я поговорил с ней начистоту, она оказалась загнанной в угол и вынуждена была признаться. Но, знаешь ли, она заявила, что делала это ради моего блага.

– Боже мой…

– Выяснилось, что мама отлично знала о похождениях отца и о его отношениях с Анной, однако предпринять что-либо опасалась из боязни потерять мужа и потому глубоко затаила обиду. Потом появилась ты и тоже стала для нее врагом, особенно когда сделала семейную тайну достоянием гласности. Когда ты познакомилась с Андре, мама получила шанс отомстить.

– Убить двух зайцев сразу, – уточнила Иветт. – Но, Дик, как она могла?! Бедный Андре, чем он провинился перед ней?!

– Самим фактом своего существования. Этого было достаточно. Я понял, как ужасно то, что сделала мама, только шесть недель назад.

– Все, что ты рассказал мне, невероятно! Бедный Андре!

– Ты сможешь простить меня когда-нибудь? – осторожно спросил Дик. – Ведь если бы я не поверил лживым сплетням о тебе, ничего бы не произошло.

Иветт колебалась.

– А… Ширли?

– Что Ширли?

– Ты ведь женился на ней? Дик поник.

– Да, женился. Я знаю, подобный поступок не возвысит меня в твоих глазах, но после нашего разрыва три года назад у меня не было иного выхода. Мать настояла, чтобы я женился на Ширли, – добавил он с горечью.

– Ты любил ее? – Иветт напряглась в ожидании ответа.

Дик едва заметно улыбнулся.

– Если бы я любил Ширли, то пять лет назад женился бы не на тебе, а на ней.

– О, Дик! И что теперь?

– Я думаю, это очевидно: я хочу, чтобы мы снова были вместе.

15

Он мог ничего больше не говорить – улыбки и последних слов было достаточно. Иветт издала вздох облегчения и, почти пролетев через комнату, упала в объятия Дика.

– Почему ты тянул так долго? – шептала она, пряча залитое слезами радости лицо на его груди. – Дик, милый, как я скучала по тебе!

Он крепко притянул ее к себе и, словно маленькую, нежно погладил по голове.

– Я хотел поехать следом за тобой, но сначала мне надо было сделать кое-что важное в Олтамахо.

Иветт подняла к нему счастливое лицо.

– Мы вместе, любим друг друга, и это самое главное. Что может быть важнее? Единственное, что имеет значение, то, что ты любишь меня, а все остальное…

– Нет, – возразил Дик, и Иветт испугалась. – Нет, это не все, что имеет значение. Так уже было когда-то, я думал, неважно, где и с кем мы будем жить, и ты не хуже меня знаешь, что из этого вышло. Я был эгоистом, мелочно ревновал тебя к твоему увлечению живописью, хотел, чтобы ты принадлежала мне безраздельно.

– Дик…

– Пожалуйста, выслушай меня. Я был не прав, когда полагал, что ты сможешь жить с моей семьей, и ошибался, пытаясь запретить тебе продолжать свою карьеру. Клянусь, больше это не повторится!

– О, Дик!

Иветт попыталась поцеловать его, но Дик мягко отклонился.

– Это еще не все. Если ты не хочешь возвращаться в Олтамахо, не надо. Я продам имение и, если ты не возражаешь, перееду в Канаду.

– Продашь Олтамахо?! А как же твоя семья?

– После инсульта отец передал бразды правления в мои руки. Он никогда не вернется в Олтамахо и понимает это. Его поместили в специальный пансионат в Брансуике, где он получает необходимый уход и где следят, чтобы состояние его здоровья не ухудшалось. Мама, Майк и близнецы пока живут у Фила. После бурного объяснения со мной мама понимает, что мы больше не сможем жить под одной крышей, и собирается приобрести дом в Дариене.