Последняя империя. Книга первая - Сартинов Евгений Петрович - Страница 83

Трясясь в неудобном «уазике», Зимин думал о судьбе, о непреложности рока.

«От нее не уйдешь, хочешь ты этого или нет. Как петля, накинули на шею, ты бежишь, жизни радуешься, свободе, а веревка никуда не делась, только ждет, когда ты забудешь про нее. И вот тогда — все! Рывок, и ты на спине и дышать нечем...»

Подполковник имел полное право рассуждать подобным образом.

Восемнадцать лет назад молодым выпускником мединститута он участвовал в разработке этого самого штамма Икс. В той группе Зимин был самым молодым, так, на подхвате. Сначала он и не сознавал толком, какую дурную силу хранили пробирки и реторты. Понимание пришло, когда по своей халатности заразился и скоропостижно умер его друг Пашка Кулибин. После этого Зимин напросился на перевод в войска обычным врачом. Грешить на жизнь он не мог, она удалась. И карьера, и семья, уважение коллег. Да и сегодня стоило ему уехать из части на полчаса раньше, и все пошло бы по-иному.

Отпустив «уазик» за километр от заставы, Зимин дальше пошел пешком. Его уже ждали. Молодой капитан — начальник заставы и врач в белом халате стояли на крыльце казармы. В руках у обоих дымились сигареты, но, кажется, они забыли про них. За последний месяц оба повидали не меньше сотни пришедших из-за кордона и умерших у них на глазах людей. Это была страшная, нечеловечески жуткая смерть, и теперь она грозила им всем.

— Ну что? — спросил Зимин, даже не здороваясь.

— Уже шесть, — сказал медик.

С недоумением глянув на потухшую сигарету, он выбросил ее и, повязав на лице марлевую повязку, пошел впереди подполковника.

Карантин был оборудован в небольшом здании бани. Пройдя пахнущий прелыми досками предбанник, оба медика зашли в бывшую парную. Здесь уже пахло только смертью. Шесть абсолютно голых парней лежали на старых матрасах без простыней. Один из них был еще в сознании. Покрытый потом, с блуждающими зрачками, он приподнялся в сторону докторов, потом застонал и откинулся назад.

— Что чувствуешь, Пахомов? — спросил лейтенант.

— Боль... во всем теле... жар, жарко...

Подполковник не слушал его, ему было достаточно взгляда, чтобы понять весь ужас ситуации. По телам всех остальных пятерых солдат уже пошли синие, похожие на трупные пятна, фирменный знак штамма Икс. Зимин сразу припомнил характеристику данную в свое время этой болезни его начальником, генералом от пробирок и мензурок:

— Если Господь захочет уничтожить человечество, то он воспользуется именно этой штукой.

«Время инкубации от шести до двенадцати часов, потом невыносимый жар, так что больные сдирают с себя одежду, затем развиваются пятна, и еще через шесть часов отек легких, мозг превращается в студень, отказывают почки, печень, и все — смерть. Если штамм действительно мутировал и его не берет вакцина, то это ужасно. Погибнут все, солдаты на заставе, я, затем зараза пойдет дальше и дальше.»

Сделав знак рукой, он вышел из бани, сорвал маску и закурил.

Через пять минут он понял, что стоит все в той же позе, с поднятой рукой и сгоревшей до самого фильтра сигаретой. Подошел начальник заставы, вопросительно глянул на медиков. Зимин неожиданно подумал, что для своего звания капитан выглядит слишком молодо, но не удивился этому. На Кавказе звания получали гораздо быстрее, чем в метрополии.

— Капитан, сколько человек находятся за пределами роты?

— Согласно наряда, тридцать человек в дозорах.

— Передайте всем, пусть возвращаются. Были попытки прорыва с той стороны?

— В эти сутки не было.

— А последний контакт?

— Вчера, примерно в половине двенадцатого. Он уже доходил, морда синяя, голый, так и пер шатаясь по шоссе.

— Кто с ним контактировал?

Капитан кивнул в сторону бани.

— Эти четверо. А у остальных двоих койки стоят рядом.

— Понятно. Остальные солдаты спят?

— Нет. Лежат, переговариваются.

— Сейчас сделаем вот что...

Их разговор прервал хлесткий выстрел где-то совсем рядом. Из казармы выскочил с автоматом в руках дневальный, вместе с ним офицеры завернули за казарму, и в свете ручного фонарика увидели торчащие из кустов ноги, смятую белизну больничного халата.

— Попович, сука! Легкой смерти захотел, — выругался капитан. — Всем в казарму и никому ни слова, — велел он дневальному и дежурному.

— Да, сбежал парень, — согласился Зимин. — Дезертировал. Дай-ка закурить, пограничник.

Они дружно задымили и вернулись к крыльцу.

— Что, надежды никакой? — тихо спросил капитан.

— Практически нет, — признался Зимин. — Как тебя зовут?

— Володя. Капитан Петенков.

— Зимин Олег Николаевич. Ты женат?

— Да.

— Плохо, я тоже. И дети есть?

— Двое.

— И у меня двое. Одному уже двадцать лет, второму всего два года.

К ним подбежал возбужденный дежурный по роте.

— Товарищ капитан, солдаты бузят!

— Что они?

— Ваське Сидорову плохо, а они боятся оставаться с ним в казарме.

— Пошли, капитан, — выкидывая сигарету, сказал Зимин. — Я буду разговаривать с солдатами, а ты позвони в бригаду и скажи вот что...

В казарме горел свет, за закрытой дверью словно гудел потревоженный улей. Сняв халат, Зимин шагнул за порог. Увидев офицера с погонами подполковника медицинской службы, солдаты примолкли.

— Дежурный, постройте личный состав, — приказал Зимин сержанту.

— Застава, подъем! Стройся! — скомандовал тот.

Пройдя вдоль строя, подполковник поправил на одном из солдат загнутый воротник, затем остановился и начал речь.

— Вы уже знаете, что ваши товарищи заразились и сейчас находятся в тяжелом состоянии. Но повода для страха и паники нет. Я привез новую вакцину, более действенную, сейчас буду делать прививки, сержантам обеспечить наличие личного состава, начнем по порядку. Симптомы у прививки те же, что и в прошлый раз.

Зимин блефовал. На самом деле это была та же самая, уже бесполезная вакцина. Она очень тяжело переносилась, человек часа на два выбывал из строя, да и потом еще почти сутки чувствовал болезненное недомогание и слабость. Теперь, когда инфекция прорвала этот кордон, повторная прививка могла только ухудшить положение больных и приблизить их конец.