Теряя веру. Как я утратил веру, делая репортажи о религиозной жизни - Лобделл Уильям - Страница 26

Готовясь к суду по делу Ди Марии, его адвокаты потратили более 150 тысяч долларов — для небольшой юридической фирмы целое состояние. В ходе следствия сторона Райана делала различные предложения о соглашении: сто тысяч, сто пятьдесят тысяч и затем, уже ближе к суду, — миллион.

— Но они, попросту говоря, посылали нас куда подальше, — рассказывал Мэнли. — Ну и дураки!

Осенью 2001 года, когда начался суд — и судья дал добро на допрос под присягой кардинала Роджера М. Махони, могущественного архиепископа Лос-Анджелеса, — переговоры о соглашении возобновились. При посредничестве судьи Джеймса Грея из Верховного суда округа Оранж стороны сошлись на беспрецедентной сумме в 5,2 миллиона долларов: кроме того, по настоянию Грея и Райана церковь согласилась ввести новые правила работы с обвинениями священников в сексуальных преступлениях.

Большие споры шли вокруг двух пунктов. Во-первых, адвокаты Райана настаивали на том, чтобы Харриса лишили сана. Но священник, по-прежнему отрицавший свою вину, не желал снимать с себя сан. В результате многочасовых переговоров адвокаты Райана все же протолкнули это условие, и Харрис неохотно согласился обратиться к папе Иоанну Павлу II с просьбой освободить его от священных обетов.

Во-вторых, судья Грей захотел получить от Райана необычное обещание. Молодого человека по-прежнему одолевали мысли о самоубийстве; и судья предложил ему поклясться под присягой, что он будет жить так долго и счастливо, как только сможет. Об этом спорили почти целый день, но наконец Райан дал такую клятву.

***

Наша пространная статья под заглавием «Грехи отца» вышла в ноябре 2001 года, два месяца спустя после заключения соглашения. Мы изобразили в ней глубоко расколотого человека: человека, который большую часть времени творит дела святости, несет свет своим ученикам и их родителям; но на дне его Души прячутся неукрощенные демоны. Порой они вырываются на волю — и святой превращается в хищника.

Однако за этим сюжетом стоял иной, более глубокий и в то время мне еще не вполне понятный: реакция на происходящее епископа и его подчиненных. Они действовали не как пастыри стада Христова, а, скорее, как боссы мафии! Но я описывал их действия как единичный случай — историю одного испорченного, порочного диоцеза. История отца Харриса хранилась в отдельном «ящике» моего сознания. Да если бы и все религиозные институты полностью погрязли в пороке, думал я, не значит же эго, что Бога нет! Так думать просто смешно! Кроме того, я пока не сомневался, что в религиозных институтах как таковых ничего дурного нет — дурны лишь отдельные люди, какие встречаются в любой организации. И я сурово осуждал отдельный диоцез, забывший о своей сути и предназначении.

Я по-прежнему посещал дважды в педелю католические курсы и впитывал учение Церкви. И был уверен: ни отец Харрис и ему подобные, ни даже целый диоцез Оранж не в силах поколебать мою веру.

***

В боксерском поединке случается порой, что в самом начале боя один противник наносит другому удар по корпусу, чувствительный, но, казалось бы, не причиняющий вреда. Однако этот удар влияет на весь ход дальнейшей схватки. Боксер, получивший тычок под ребра, инстинктивно начинает прикрывать от ударов корпус и открывает для врага голову. Ощущение боли и борьба с ним могут отнять у него силы, которые понадобятся в дальнейшем. И дважды подумает он, прежде чем энергично атаковать противника, открывая при этом уже пострадавшую грудь.

История «Отца Голливуда» стала для меня таким ударом по духовному телу. Но в тот момент я этого не чувствовал. Разумеется, теперь мы знаем, что в Католической церкви такие истории происходили не раз и не два. Со временем мне пришлось понять, что испорченность церкви, так ярко проявившаяся в секс-скандале, католическими учреждениями не ограничивается. И в последующие пять лет журналистской работы я снова и снова возвращался к тому, с чем впервые столкнулся в истории «Отца Голливуда». Церковное ханжество на всех уровнях; вред, приносимый «пастырями» невинным людям; торжество эгоизма над христианскими ценностями; ложь, большая и маленькая; наконец, малодушие последователей Христа, особенно тех из них, что облечены властью, — все это стало постоянными темами моих статей.

Статья о Майкле Харрисе имела и еще одно следствие. Работая над этим сюжетом, я обнаружил в себе склонность к журналистским расследованиям и понял, что мир религии представляет плодородную почву для использования этого Богом данного дара. Я по-прежнему не считал, что это может повредить моей вере. Ведь она так сильна, так реальна! Отец Винсент научил меня молиться по Розарию. Я изучал Библию. Ходил на Крестные Стояния у себя в приходе. Читал книги о святом Франциске Ассизском, святом Августине, святой Терезе из Лизье, святом Игнатии Лойоле, святом Фоме Аквинском и святом Иоанне Креста. Я молился о том, чтобы ощутить святость, наполнявшую их жизнь, — и, как ни странно, изредка ощущал какие-то ее отблески. Я хотел быть похожим на библейского Давида: человека, полного слабостей, совершавшего ошибку за ошибкой, которого, однако, Писание называет «мужем по сердцу Божьему».

Верить для меня было так же естественно, так же необходимо, как дышать. И я думал: никто и ничто не сможет отнять у меня веру.

9 Золотое правило

Пo плодам их узнаете их Верующие и вероотступники

...Итак, если враг твой голоден, накорми его, если жаждет, напои его...

(Рим 12:20)

Люди веры по большей части мало размышляют об иных религиях, отличающихся от их собственной. Христианам, например, удобно думать, что все христианские деноминации — и католики, и протестанты — равно верят в Иисуса Христа как своего Спасителя и в Библию как Священное Писание. А различия между ними — несущественные мелочи, о которых не стоит и говорить. Однако я в своей работе имел дело с куда более широким спектром религиозных концепций и должен был все принимать всерьез. Я написал немало заметок об иудаизме и исламе, общался с буддистами, унитарианами, индуистами, сикхами, сайентологами, бахаистами и джайнистами. И это вызывало вопросы, с которыми большинство из нас обычно не сталкивается. Что думать, когда встречаешь людей, которые вызывают восхищение, напоминают тебе лучших из твоих собратьев-верующих — однако вера их, по твоему разумению, основана на откровенных нелепостях? Именно с такими людьми я встретился, когда писал о мормонстве.

Мормоны меня восхищали — прежде всего своими высокими моральными стандартами, но из их вероучения я не мог поверить ни единому слову. Говоря вкратце, Церковь Иисуса Христа Святых Последних Дней учит, что в 1827 году ангел по имени Мороний помог Джозефу Смиту раскопать на склоне холма неподалеку от его дома в штате Нью-Йорк золотые пластины с божественными письменами. Бог снабдил 22-летнего Смита чудесными очками и особыми «провидческими камнями», при помощи которых Смит смог прочесть тексты золотых пластин, написанные на «реформированном египетском», и перевести их на английский. Это оказалось дополнительное откровение Иисуса, названное «Книга Мормона». Мормоны верят, что благодаря этой книге сумели восстановить церковь и сделать ее такой, какой хотел ее видеть Иисус; всех же прочих христиан они считают отступниками.

Книга Мормона повествует об иудейском колене, которое около 600 года до н. э., покинув Иерусалим, переселилось в Новый Свет и здесь разделилось на два враждующих племени. Богобоязненные нефиты были «чисты» (это слово употребляется лишь с 1981 года — раньше их официально называли «белыми») и «радостны». Идолопоклонники ламаниты претерпели «проклятие черноты», от которого кожа их стала смуглой. В 34 году н. э. на Американском континенте явился воскресший Иисус и дал откровение о том, как должны вести себя его последователи. Около двухсот лет прошло в мире, а затем нефиты и ламаниты снова начали войну. К 385 году н. э. смуглые ламаниты стерли своих врагов с лица земли. Этих победителей мормонскаяцерковь считает «основными предками американских индейцев».