Одержимое сердце - Сатклифф Кэтрин - Страница 42

Я ответила, прямо глядя ему в глаза и вспоминая то, как он задал мне тот же самый вопрос впервые. Но теперь ответ мой был иным:

— В моей жизни был только один мужчина, милорд.

Его глаза встретили мой взгляд, и я прочла в них удивление и некоторое разочарование.

— Ты любила его? — спросил он.

— Я любила его больше жизни, — ответила я. Он с усилием сглотнул и поднял мою руку, которую я прежде нежно прижала к его щеке. — Но не больше, чем люблю вас, милорд, — закончила я, сделав последнее движение так, что мои бедра оказались под ним.

Теперь его обнаженный торс нависал надо мной, а темные пронизывающие глаза замкнулись на моих и не отпускали моего взгляда. Страсть, сжигавшая нас обоих, заставляла его кожу светиться — она казалась мне влажной, золотистой и опьяняющей. Мне хотелось упиваться им и его близостью. Его голова склонилась ко мне, и губы легко коснулись моей груди. Я закрыла глаза, и Руки мои зарылись в его густые волосы. Он по очереди захватил мои соски, сначала правый, потом левый, и теперь его язык ласкал каждый чуть приподнятый розовый пик, превращая его в отвердевший бутон желания. Внутри меня что-то затрепетало, все мое тело запульсировало жаром, зарождавшимся где-то внизу живота и отзывавшимся сладким томлением в паху. Мне казалось, что тело мое плавится изнутри, сжигая меня желанием, неотвратимой и неутолимой жаждой по нему, но, хотя мое тело изгибалось дугой ему навстречу, хотя я звала его, выкрикивая его имя, и плакала, — он отстранился, продолжал подвергать меня сладостной пытке поцелуями и ласками, пока кровь не заструилась у меня в жилах, как жидкое пламя, и всю меня не охватил небывалый восторг.

Когда мне уже казалось, что я не смогу больше выдержать ни секунды промедления, его пальцы сплелись с моими и, чуть качнувшись из своего положения на коленях, одним медленным и плавным движением он опустился и овладел мною. Голова его была откинута назад, руки продолжали отчаянно сжимать мои до боли, но мне было все равно, потому что я знала, что он чувствует: будто внутри его тела произошел взрыв, будто из его горла рвался крик.

И я ответила громким криком.

Николас испуганно посмотрел на меня, но я его успокоила, прошептав:

— Я счастлива. — И подняла руки, обвила его ногами, чтобы он почувствовал, как мне хорошо.

И он снова задвигался внутри меня со вздохом облегчения, сначала нерешительно, потом с такой страстью, что заразил ею меня, и я отвечала ему тем же. Счастье мое было безграничным: он был моим, только моим — сердцем, телом и душой. «Я никогда больше не отпущу его!» Я беззвучно плакала, ощущая, как наслаждение его нарастает, этот порыв подхватил и меня — Тело мое жаждало и требовало завершения. Я вцепилась в его влажные плечи, двигавшиеся взад и вперед в такт движениям его бедер. Я видела, что и он близится к пику. Узнавала это по гортанным звукам, зарождавшимся в его горле, по силе, с которой он сжимал меня в объятиях, пока наконец мне не стало казаться, что комната закружилась перед моими глазами, и все не слилось в какое-то неясное пятно.

Мы разделили наслаждение, мы достигли завершения одновременно, как это было и в прошлом, и страсть унесла нас за пределы возможного и мыслимого. Со вздохом, похожим на рыдание, он с силой провел пальцами по моим волосам и затих, как и я, и мы ощутили оба наших тела как единое целое.

Прошло несколько минут, прежде чем мы вернулись в реальный мир, но наши объятия все еще соединяли нас. Мне не хотелось отпускать его, я прижимала его к себе, как ребенок самую любимую и драгоценную игрушку, эгоистично, но полная любви и радости, которых никто и никогда больше не мог бы отнять у меня. Я слышала, как бьется его сердце рядом с моим, чувствовала его сладкое дыхание у своего виска. Кончиком языка он провел по моему уху, и когда наконец дар речи вернулся к нему, он заговорил, и тихие слова изумленно полились из его уст:

— Не понимаю, как это может быть… Я, ощущавший только черноту и безнадежность, вдруг при вашем появлении чувствую…

Я слегка повернула голову и посмотрел в его сияющие глаза:

— И что же вы чувствуете, милорд?

— Чувствую, что спасен. Он закрыл глаза.

— Боже, я обожаю вас.

Глава 13

Я сидела перед камином с Кевином на коленях, нежно качая его и с улыбкой глядя на его ангельское личико. Я пела ему колыбельную песню о щенках, ягнятах и бабочках. Я рассказывала ему историю Золушки, прекрасной молодой девушки, встретившей своего принца на балу и расставшейся с ним под бой башенных часов. Я понимала, что ребенок слишком мал и не может следить за событиями моего рассказа, но это не имело значения. Это была моя история, и она была правдивой.

Подняв глаза, я встретилась взглядом со своим возлюбленным. Опираясь на локоть, он настороженно наблюдал за мной, вглядываясь в мое лицо в неясном утреннем свете, среди серых теней, еще гнездившихся в углах. В его взгляде была напряженность, тревожившая меня, рот его был плотно сжат, и выражение лица вызвало у меня беспокойство: уж не сожалел ли он о том, что произошло между нами ночью.

— Доброе утро, — приветствовала я его. Ответ последовал не сразу. Потом Николас улыбнулся:

— Да, оно доброе. Не могу припомнить лучшего.

— Надеюсь, я не помешала вам. Когда Кевин проснулся, я принесла его сюда, пока Би не забрала его. Вы не возражаете?..

— Нет.

— Я пела ему колыбельные песни.

— Я слышал.

— Ему, кажется, понравилось.

— Не думаю, чтобы кто-нибудь когда-нибудь пел ему хоть одну.

— Но это так печально! Моя мать часто мне пела.

— У него нет матери.

Мои глаза заволокло туманом и сквозь набегающие слезы я продолжала смотреть на лицо сына.

— Ариэль.

Я заставила себя снова посмотреть в лицо милорду, боясь, что не смогу ясно видеть его сквозь слезы; я боялась, что слезы брызнут у меня из глаз и потекут по щекам и что я выдам свои чувства. Темные волосы Уиндхэма упали на лоб, почти закрыли глаза. Я заметила, что веки его были слегка припухшими. Он не мигая смотрел на меня. Лицо его казалось высеченным из камня. Потом его губы раздвинулись в улыбке, и он неожиданно предложил:

— Выходите за меня замуж, мисс Рашдон.

Я мигнула, и из глаз моих закапали слезы. Потом еще крепче прижала Кевина к груди:

— Это совсем необязательно, сэр…

— Обязательно? Вы так думаете? Из-за вчерашней ночи?

— А разве я не права?

Ник снова откинулся на подушку и теперь смотрел в потолок.

— Да, — ответил он наконец, и голос его прозвучал устало. — Да, возможно. Да, из-за прошлой ночи… Каждое утро я просыпался, думая о вас, несмотря на отупляющую боль в голове… Боже, даже в моих кошмарах ваше лицо являлось мне и мучило меня. И, когда я думаю о вас, боль уходит и ничто больше не имеет значения — даже безумие. Ничто! Это эгоистично с моей стороны, мисс Рашдон? Рашдон. Даже ваше имя вызывает сумбур у меня в голове и сердце. Звук вашего имени все сильнее действовал на меня с каждым днем, с каждой ночью, пока я не принялся без конца писать ваше имя: «мисс Рашдон» — снова и снова, а потом смотрел на написанное, пытаясь понять заключенный в нем тайный смысл, тайну, которую я был не в силах понять.

Снова приподнявшись на локте, он заглянул мне в глаза:

— Знаете, как долго я искал подходящую натурщицу? Недели, месяцы. Я принимал женщину за женщиной в надежде найти ту, что напоминала бы мне преследующий меня образ, образ совершенной женщины, запечатленный в моем воображении. И я всех их отослал обратно, пока не появились вы. И как только я вас увидел, то понял, что вы поможете мне. Идите сюда, мисс Рашдон.

Я подчинилась, не выпуская Кевина из своих объятий.

Николас потянул меня на постель рядом с собой, провел пальцем по щечке сына, потом снова посмотрел на меня.

— Я никогда не причинил ему вреда вопреки безумию, болезни или жестокости, которые вынуждают меня стать тем, чем я становлюсь. Надеюсь, эта сила не такова, чтобы заставить меня причинить ущерб тем, кого я люблю больше всего на свете.Он поднял руку к моему лицу, притронулся к моей щеке ладонью и смахнул случайно задержавшуюся там слезинку пальцем.